Андрей Каминский – Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том I (страница 39)

Черноволосая Хефринг в ожерельях из медуз. Безобразная Хрённ с хвостом, как у угря, владычица водоворотов. Беловолосая, бледнокожая Кольга – хозяйка ледяных арктических вод и плавучих льдин. Дуфа – хранительница островов, морских туманов и драгоценных кладов.

И, наконец, – самая сильная, самая страшная из Девяти – Блодугхадда, «Кровавовласая» – с длинными красными волосами и акульим хвостом. Она вселила в меня наибольший страх – ибо если в ее сестрах чувствовалось равнодушие природной стихии, то это было существо, чьей страстью было охотиться, терзать и пожирать. Старшая из сестер, она властвует над тайнами крови и над реками, впадающими в море, – кровеносной системой Земли.

Все это я узнал много позже – а тогда, разинув рот, смотрел, как все Девять одна за другой выбираются на сушу, пока их хвосты превращались в человеческие ноги. Не стесняясь наготы, они подходили к Сигурдасону, а тот с поклоном подносил чаши с кровью морским богиням. Те жадно выпивали и подходили к телам сетлеров. Острые зубы вонзались в человечье мясо и морские демоницы, чавкая, пожирали кусок за куском.

Первой насытилась Бледугхадда. Потянувшись всем гибким сильным телом, она обернулась к пастору. Ударом когтистой лапы она разорвала одежду на его груди, повалила на землю и уселась сверху. Она похотливо стонала, раскачиваясь на покорном жреце, а с двух сторон ее ласкали губы и руки разоблачившихся жриц.

Одна за другой Девять сестер заканчивали свою трапезу и вразвалку подходили к людям. Выбор каждой мог пасть на любого – и никто не смел отказать. Только Картрайт, в силу каких-то привилегий обладая правом выбора, разоблачался перед красавицей Хеминглеффой. Засмотревшись на ее совершенное тело, я пропустил момент, когда выбрали меня самого. Страшный удар сбил меня с ног, и сверху навалилась черноволосая Хрённ. Когтистые пальцы разрывали на мне одежду, расцарапывая в кровь тело, а кожа была холодна как лед.

Престон прервался и виновато посмотрел на меня.

– Мы с вами взрослые люди, – сказал он. – Вам ведь и так понятно, что было потом?

Я кивнул, поморщившись – мало того, что я имею дело с сумасшедшим, так еще и обуянным нездоровыми фантазиями. Впрочем, что еще ждать от человека столь плебейских занятий?

– Наутро мы двинулись обратно, – продолжал Престон. – Едва мы поднялись на борт «Скессы», как Картрайт позвал меня в свою каюту. Когда я входил, я увидел, как от моря вновь поднимается туман, подобный тому, что окутал море при нашем прибытии.

Капитан достал из шкафчика бутылку и стаканы, налил себе и мне. Я выпил виски как воду – вчерашнее наваждение отступило, и я до сих пор не мог поверить в то, что видел.

– Надо поговорить, Томас, – хмуро произнес дядя.

Мне и по сей день становится дурно, когда я вспоминаю его рассказы. Картрайт говорил о древнем культе, берущем начало со времен неандертальцев и посвященном тем, кого спустя тысячи лет отважные викинги назовут Морским Великаном Эгиром, великаншей Ранн и их Девятью дочерями.

Еще языческие конунги боролись с их почитателями, еще больше усердствовали христианские владыки, но тщетно – поклонение морским богам сохранилось. Одни их почитатели затаились в Исландии, укрывшись среди духовного сословия, другие бежали на запад. Несколько веков почитатели Девяти Сестер верховодили в норвежских поселениях в Гренландии, пока, под давлением церкви, их не изгнали вон. В отместку северные колдуны наложили проклятие – ни один гренландец больше не поймает ни одной рыбы. Из-за этого норвежская колония в Гренландии вымерла к пятнадцатому веку.

Изгнанники бежали – кто назад в Исландию, а кто дальше на Запад. В Винланде потомки изгнанников, продолжая почитать своих страшных богов, пробирались все дальше вглубь девственного материка. Когда норвежский король попытался разузнать что-либо о поселенцах Винланда, посланная им экспедиция погибла, оставив лишь надпись на Кенсингтонском камне, предупреждавшую о древнем Зле.

Культ этот дожил до времени, когда в Новом Свете стали появляться европейские колонисты. Картрайт сделал несколько туманных намеков, что предания о Винланде не забывались никогда, что среди переселявшихся в Америку скандинавов и англосаксов были и те, кто хранил древний культ.

Лучше всего традиция сохранилась на побережье – в Канаде и в Новой Англии. Взамен за поклонение, Девять Сестер дарили своим почитателям рыбу и морского зверя, а порой, в знак особого благоволения – и свою любовь. И мне теперь, как и всем на «Скессе», придется ублажать капризных и жестоких морских богинь.

Картрайт соблазнял меня перспективами приобщения к древнему культу, говорил как щедры Девять и их мать Ранн. Рассказывал он и как они страшно карают отступников, говорил, что после обряда назад дороги нет. При этом он подливал мне стакан за стаканом, и я пил, стремясь хоть немного избавиться от страха. Утром дядя сунул мне бумагу и ручку – и я, не глядя, подписал ее. Как оказалось позже, это был контракт, согласно которому я ближайшие пять лет буду работать в команде «Скессы».

Когда мы сошли на берег в Сент-Джонсе, выгодно продали всю нашу добычу и месяц кутили по всем окрестным кабакам – я решил, что моя судьба не столь уж и плоха.

Несколько лет я ходил на «Скессе»: у Лабрадора, Гренландии, Исландии, Фарерских, Шетлендских и Оркнейских островов. Страшные тайны, заботливо сберегаемые морем, открылись мне – и вы бы сошли с ума от ужаса, если бы я рассказал хоть половину того, что мне довелось узнать.

Я узнал, Что стоит за преданиями о Великом Кракене и Летучем Голландце, каково истинное происхождение каменных сооружений на Шетлендских островах, а также то, Кто со временем поселяется в трюмах давно затонувших кораблей. Легенда о Морском Змее перестала быть простой побасенкой, а страшные сказки об исландских драугах, обернулись жуткой действительностью. Узнал я и постыдную для человечества правду, укрытую за романтичными легендами о норвежских мермелер, о мулиартехе, накилеви и прочих созданиях, коими населяет океан молва.

Трюмы «Скессы» всегда переполняли тюленьи шкуры, а баркасы дяди возвращались доверху груженые рыбой. Но за это надо было платить – и я платил вместе со всеми. Вместе с охотниками и капитаном я принимал участие в кровавых оргиях на Острове Демонов. Но пришло время – и с меня потребовали слишком высокую цену. Не в первый раз Девять Сестер требовали жертвы среди самих моряков: согласно верованиям культа, те, кто соглашался на это, возрождался в чертогах Ранн.

Меня потребовала Кроваволосая.

Улучшив момент, у берегов Лабрадора я сбежал на берег и скитался по бесплодной тундре, пока не наткнулся на геологов из Квебека. С ними я пробрался в Монреаль, а оттуда – в Штаты, на Средний Запад. Я думал, что так, подальше от моря, я буду в безопасности, глупец.

Престон угрюмо замолчал, весь его вид представлял крайнюю ступень уныния.

– Через полгода она пришла, – проговорил он. – Пришла, когда я ночевал в придорожном отеле в Омахе. Она проклинала меня. Она смеялась надо мной. Она напоминала, что ей подвластны реки земные и подземные – так что мне не будет покоя я даже в пустыне. Она шептала и шептала, пока я не проснулся от собственного крика в холодном поту. Тут же я понял, что кричу не только я – жуткие звуки раздавались снизу.

Сбежав вниз, я увидел толпу испуганных людей, стоявших у дверей комнаты хозяина. Из их шепота я понял, что хозяин с женой были зверски убиты ночью. Сердце мое наполнилось ужасом, когда я узнал, что в комнате, среди окровавленных кусков человеческой плоти нашли обрывки морских водорослей, что везде стоял мерзкий рыбный запах.

Я в панике бежал и не спал две ночи, а потом, когда усталость заставила меня сомкнуть глаза в какой-то ночлежке в Джефферсон-Сити, Бледугхадда вновь пришла ко мне. Она говорила, что для искупления своей вины, мне нужно прийти сюда, где стоит древний храм, посвященный ей, – да, та самая башня. Ночью в назначенный час я должен предстать перед ней. Если же я этого не сделаю, – мистер я даже не решусь повторить, чем она пригрозила мне. Скажу только, что это хуже, много хуже небытия, в которое верят безбожники вроде вас.

Проснулся я от мерзкой вони, бьющей в самый нос. Я протянул руку – и почувствовал рядом что-то влажное. В ужасе я открыл глаза и увидел выпотрошенный труп бродяги, спавшего рядом. Вся ночлежка выглядела так, будто кто-то устроил бойню. Я в ужасе выбрался наружу и долго отмывался в водах ближайшей речки.

На вокзале я купил билет до Нью-Йорка, а оттуда направился в Род-Айленд. Я никому не мог рассказать о своей тайне – меня бы подняли на смех, посадили в сумасшедший дом, а то и в тюрьму. Но в Нью-Йорке я купил несколько номеров «Сверхъестественных историй», где и наткнулся на ваш рассказ. Тогда я и подумал, может вы что-то знаете. Теперь вижу, что это было дьявольское совпадение. Ну что же, хорошо уже и то, что мне впервые за долгое время удалось выговориться. Берегите себя, сэр, и мой вам совет – не пытайтесь разузнать об этом кошмаре больше, чем я вам рассказал…

Престон встал из-за стола и вышел, оставив меня в полном смятении.

Все, что рассказал несчастный моряк, выглядело бредом безумца – однако я поверил в него, несмотря на свой атеизм. С кристальной ясностью я осознал, что все, что я услышал сейчас, касалось и меня тоже. Мои предки – разве не пришли они в Новый Свет из старого Уэссекса, также как и предки жителей Ньюфаундленда? Разве кошмары о море не тревожили мои сны с двухлетнего возраста? Разве не поэтому, я так старательно избегал всего, что связано с морем и с негодованием, достойным самого твердолобого пуританина, осуждал все, что связано с утехами плоти?