Андрей Измайлов – Форс-мажор – навсегда! (страница 88)
— Любопытно. Сам только что придумал?
— Не сам. И не только что. И не придумал. Есть такой Гриша Левинец. Бывший сокурсник, институт культуры. Регулярно с ним куда-нибудь едем и, что называется, культурно общаемся. Съездили как-то, пообщались… о том, о сем. И нарисовалась эдакая историйка. Наверняка
— А твой ЛеНИвец был. И стоял.
— ЛеВИнец. Думаю, тоже вряд ли. Но врать не станет. У нас с ним отношения очень доверительные, в традициях «английского пианино». Как со всеми нашими — с тобой, с Мариком, с Катюхой. Видимся, правда, редко. Когда я за кордон выбираюсь. Вот в Альпах… Он, понимаешь, все за кордоном и за кордоном… В Финляндии, кстати, частенько. У него в тех краях бизнес на паях с одним деловаром.
— Утилизация отходов?
— Типографские работы. Между прочим, деловар был генеральным спонсором казино «Кто? Как? Куда?». Аккурат в Нескучном саду полкило тротила рвануло, эквивалент. В декабре. Никто не пострадал, но резонанс изрядный. Слышал?
— Нет. В декабре я был… далеко от Нескучного сада. Где я был, тоже нескучно. И тротила повесомей. И пострадали многие. Резонанса, правда… — Токмарев подкожно обиделся. Не за себя, за «всех наших». А и за себя! Ленивец, понимаешь! Доверительные, понимаешь! Только за кордоном и видимся, понимаешь! Альпы, блиннн! Месяц назад всего-то. С Токмаревым Гомозун виделся девять лет назад? Десять? Английские пианино, блинн! И вообще какое отношение фуры с говном имеют к… — Ты меня не путай! Какое отношение фуры с говном имеют к…
— Английские пианино, старик, английские пианино!.. Н-ну?! Впилился?! Пилите, Шура, пилите! Это золотые гири, Шура!
Холодный душшш…
Впилился.
«Никогда не текут».
Мозаика сложилась:
Хельсинки. Типографский комплекс. Пособия в глянце. «Экология. Мир без радиации. Утилизация АЭС-отходов». (См. досье на Е.Е.Е.).
Атомная станция Ловиза в тридцати километрах от Хельсинки, откуда нам возвращают отработанное топливо.
Совместное российско-финское «Tuore tuuli», курирующее перевозки. Во главе СП — г-н Эжен Пудрэ.
«Протокол о намерениях», породивший пресловутого Эжена Пудрэ.
Фьючерсные «евро» (вагон и маленькая тележка? в грузовиках это четыре? пять?), которым храниться и храниться на территории РФ до наступления часа икс…
И где им храниться?! В коробке из-под ксерокса?
Сколько таких коробок?
Где их, коробки, складировать?
Как застраховаться от любопытных варвар (-ов?) — носы отрывать? Не поможет. Пробалтываются не носом, а, хм-хм, ротом. На чужой роток не накинешь платок. Россия!
Следовательно?
Следовательно… следует груз из сопредельной Финляндии в оборудованных грузовиках. В сопроводиловках указано: отработанные тепловыделяющие элементы такой-то (во-о-от та-а-акой!) активности, закрытые экраном, свинцовой физзащитой, пропускающий фон — 20–25 миллирентген в час.
Таможня принимает груз, сверяется с сопроводиловками, замеряет — точно, 20–25 миллирентген. «А внутри у вас ТВЭЛы? — ТВЭЛы. Открыть? Показать? — Спаси-и-ибо. Не на-а-адо! Езжайте!» — штампик шлеп!..
И никто не может (не должен!) знать, что внутри. Подите проверьте: внутри фуры дикий «простреливает»? или те же хилые 20–25 миллирентген? Нет, вы подите и проверьте! Желающие есть? Ау!
Что-что, а заэкранированные, под свинцовой физзащитой, вэвээровские «сборки» никогда не текут и не протекут.
Отцепят, установят на бетонку за колючкой. Процесс затяжной, годика на два. Хоть приблизительное понятие имеешь, какое внутри пекло?!
И ни один дурак (умный тем паче!) близко не подойдет! До наступления часа Икс (часа Хэ? —
Не сказать гениально, но сказать просто.
Все гениальное просто. А обратное утверждение…
Залог успеха — в гробовом молчании всех соуча… всех подель… всех партнеров. Чтоб никто посторонний! Друг ли, враг ли! Никто!
— Тем? — сказал Гомозун, привлекая в сообщники.
— Я вот что, Оль… — сказал сообщник Токмарев. — По поводу посторонних… Твои «гвардейцы»… Я отслежу, чтобы никто из них по глупости не «сгорел». Понахватают они так и так под завязку, окажись в контейнерах «сборки», но… Не перебивай! Я о другом. Предположим, на минутку предположим — твой Ленивец не фантазер, а ты все досконально просчитал, и в контейнерах не говно.
— Он не фантазер. Просчитал. Не говно.
— Не перебивай. Я вот что… Два десятка бомжей вскрывают фуры и обнаруживают — не говно, деньги! Могу пальнуть в воздух, усмирить. Могу заставить их начать и закончить разгрузку — под стволом. А потом? Раззвонят на каждом углу…
— Не раззвонят. Свяжем попарно и — в прорубь. Как юнкеров. Копанское рядом… Шутка!
— Гы-гы, гы-гы, гы-гы! — раздельно спародировал Артем «коныка без ногы».
— По собаке узнаю хозяина. Предубежден ты, старик, предубежден. Они не бомжи. Кто сегодня здесь собран и на развилке дежурит — не бомжи. Все — сосновоборцы. В 1986-м ринулись по зову партии в Чернобыль. Вернулись инвалидами. Назад на ЛАЭС их не берут по здоровью. Живут потихоньку, доживают. Работы — фиг, пенсии — фиг. А «Доброхот» им — ежемесячные-пожизненные пособия. Сам понимаешь, при форс-мажорных обстоятельствах они всегда готовы угодить «Доброхоту» — и голыми руками в говне покопаться, и язык при этом в задницу засунуть. Но и окажись не говно, а мешки с купюрами, то…
— То…
— Я и не сомневаюсь, что мешок-другой при разгрузке прорвется. Любопытство людское… И что? Они знают рубли. Знают доллары. Знают марки — финские и немецкие. Найдется среди них умник, слыхавший про «евро»? Он должен слыхать, что
— Предположим, все же говно, а не деньги?
— Какие деньги?! Перекрестись! Различать оттенки говна — для гурманов! Это не деньги. Это фальшивка. Кстати, потому и криминала с нашей стороны — нихт… почти нихт. Наоборот! Радетели Отчизны! Орден минимум. Купание в овациях… Губу не раскатывай. Не надо оваций. И штатовцам, и нашим огласка противопоказана. При провале — вдвойне. Удалось бы — победителей не судят. А так… Осрамиться на всю Европу! Не-е-ет уж! И единственный крайний — некий Эжен Пудрэ, он при провале автоматически дематериализуется. Ну?!
— Олег… Не могу не… Что лично ты имеешь против… Е.Е.Е.? Больно рьяно…
— Ничего личного, старина, ничего личного. В отличие от некоторых. Е.Е.Е. твой… наш — винтик в машине. Ныне «глобалки» строятся без участия государства. Якобы. Частное лицо, агнец божий с фамилией соответствующей — Ягненок, Теленок, Котенок. От другой высокой договаривающейся стороны тоже какой-нибудь Бэмби. С них и спрос, гэпнись машина… А мне нужно чтоб гэпнулась! Не из-за ягнят-бэмби. Если машина эта через два года включится, то разорит и меня, и многих моих… Гриша Левинец дойчмарками кормится. Я тоже не на доллар поставил. За два года можно при желании переориентироваться и не слишком на этом потерять, да. Было бы желание. А нету! Почему это НАМ подлаживаться… Ай, ты все равно в бизнесе ни бум-бум! Короче, ломать не строить. Особенно чужую машину. Ну и… Машину рубят — винтики летят… Я ответил на твой вопрос?
— Не на все.
— Блиннн!
Не на все.
Например, на вопрос «Олег Викторович, вы шпион?»
«Тьфу на тебя!» — ответ ли?!
Каков вопрос, таков ответ. Обмен слоганами из стародавних фильмов, подобно парольному цитатничеству из Братьев.
Шутки шутками, однако впервые за многолетнюю дружбу мент-говночист подспудно всерьез озадачился подлинным статусом коммерсанта.
Нет, конечно, со школьной скамьи пробавлялись в своем кругу тривиальным истошным «Товарищ майор! Я не смеялся! Отметьте!» — в потолок, незримому-вездесущему оку-уху. Анекдоты неиссякаемого Гомозуна преимущественно были за гранью лояльности. Впрочем, все по-настоящему смешные анекдоты той поры — за гранью лояльности. Собственно, и гневное «Нет!» на провокационное «Шутку хочешь?» — из того же игрового ряда: наш ответ на происки идеологического недруга.
Но чтоб всерьез? Друг и есть друг. Заподозрить в нем идеологического недруга — как шпиона, так и… наоборот — себя не уважать.
А с другой стороны… По прошествии лет и лет…
Гипертрофированная внутренняя и внешняя раскованность Олега — от давнишней безнаказанной фарцовки до нынешней аферы с «евро»… Позволительно не всякому-якому природному внутренне и внешне раскованному. Более того, лишь избранному. И привлеченному.
После Августа, само собой, Система гикнулась, и львиная доля привлеченных предпочла планиду отвлеченных — в коммерцию подалась. Возможности, само собой, не те, не прежние — про дочь не в курсе, скажем. Но…
Тогда понятны-объяснимы и «Доброхот» с его всепроникающим контингентом (глаза и уши!), и априорная осведомленность по линии Е.Е.Е. («egor. doc» — тайны мадридского двора, известные младенцу!), и лихое участие в битве за урожай «евры» (мы их угоним!). Жена-индианка. Зарубежный коллега Ленивец, понимающий с полужеста. Без последствий «кинутый» банк «Кредит-Вест», обидчик друга-Марика. «Обкомовский номер». Гипнотическое подчинение Каймана-Чепика.