Андрей Измайлов – Ангел ходит голым (страница 8)

Не-ет, этого не отвлечёшь…

На минутку вышел, через плечо оглянулся, посмотрел на своих апачей. Все поняли?

Когда через минутку вернулся, невеста… где была, там и есть, никуда не делась. Все поняли.

Она — моё. И моё всё.

Камера, стоп! Снято! Всем спасибо, все свободны. Ждём всех утром — на чай с халвой. Тофа Авшаломовна такую халву сделала, такую халву! Такая удаётся только татам.

Оставьте наконец молодых! Совесть имейте!

Ты — жена, я — муж твой. Он, она. Больше никого в ночи.

О, как много ласки твои лучше вина, и благовоние мастей твоих лучше всех ароматов!

Возлюбленный мой протянул руку свою сквозь скважину, и внутренность моя взволновалась от него.

Всё когда-то случается в первый раз.

И потом, утром, за халвой секретничают жадно: ну, как? как тебе было? просто чтобы нам знать… на будущее! интересно же!

Ну, что сказать… Только между нами, да?

Коне-е-ечно! Больше никому!

Больно. Грязно. Мокро. Стыдно. Мерзко. Противно… Чудесно!

А глаза томные-томные…

Или, может быть, и к лучшему, что этот дочку не отпустит. Что значит «может быть»! К лучшему, к лучшему. Раз уж так сложилось. В надёжных руках…

Как она, дочка, там? Как они там?

— Вы не волнуйтесь за нас, Тофа Авшаломовна. Всё у нас хорошо… Хорошо, сказал. Правда… Лиля? У подруги. Сессия. Завтра последний зачёт. И тогда — третий курс. Да, представляете, уже третий. Время бежит, да. Я сам удивляюсь, сам уже на третьем — в Лесгафта. Нет, ну мне даже появляться там не надо. Система: пока титулы даю, всё автоматически… А Лиля — да. Всю ночь, сказала, будем сидеть-учить. Сеанс академической булимии. Не знаю, так сказала. У них всегда перед экзаменом такой сеанс… Ничего, потом выспится. И в самолёте ещё подремлет… Да, в самолёте. У меня послезавтра Гран-при. Амстердам. На неделю, если до финала довоюю. Довоюю! Лилю тоже беру. Такой… подарок. Всё-таки третий курс! Посмотрит, отдохнёт… Просила вам позвонить. Вот звоню. У вас-то там как?… Правда?… Ну, и хорошо… Просила сказать, у нас тоже всё хорошо. Да правда, правда! Квартиру новую купили. Да, ещё одну. Почти в центре, на Загородном, какую она хотела… Я же зарабатываю… Нет, не надо икры. Здесь тоже можно достать… Не волнуйтесь вы про наводнение, Тофа Авшаломовна! Только по телевизору наводнение. На самом деле — всё хорошо, никакого наводнения!.. Тофа Авшаломовна! Я сам её на сессию проводил, прямо на факультет. Съездовская линия — сто метров до Невы. Всё сухо, сухо всё… А её подруга вообще на набережной живёт. Это телевизор. Не верьте. И дамба у нас… Правда!.. Ну, вот… Вам из Амстердама — что-нибудь?… Тогда сами там сообразим… Да, сразу позвоним, как только вернёмся… Тофа Авшаломовна, я помню, мы помним. Вот и звоню. Вчера — годовщина… Положите за нас цветы. Он был… замечательный человек… Тофа Авшаломовна, зачем? Не надо! Вот… расстроил… Всё, заканчиваю. Конечно, Лиле всё передам. Держитесь там… Ну, всё…

Лиля просила: постарайся, будь… э-э… интеллигентней.

Он постарался.

Получилось?

Нет, он бы, конечно, по-другому сказал! И насчёт «подруги». Насчёт «у нас всё хорошо» — тоже. Насчёт «папеньки» — тем более. Хотя от того — ничего плохого. Но…

Наверное, получилось. Постарался.

Да и не покривил душой Амин Даниялов. Разве зять соврёт тёще — даже во спасение?! Никогда. Ни в коем случае. Всё хорошо!

В Ленинграде вообще хорошо. Не Москва? Ленинград? Почему? Ну, во-первых, это красиво.

Выбор, конечно, был. Но какая Москва, когда есть Ленинград! Ещё брякните «Спартак — чемпион!»…

Она сказала сразу: Ленинград… если можно.

Чего хочет женщина, того хочет бог. Муж — бог. А как же!

Она с первой же попытки — на журналистику, на дневное. По конкурсу — как по маслу. Плюс школьная золотая медалька. Плюс публикации в махачкалинской молодёжке. Что-что, а лёгкость слога, энергетика, да просто грамотность. Не без искры божьей, не без. Начитанные провинциальные юницы из приличной еврейской семьи — вот будущее отечественной публичной словесности.

Муж? Тоже с первой попытки. В Лесгафта — с руками-ногами! К нам прие-ехал, к нам прие-ехал Даниялов дорогой! Будет у нас учиться! Да не будет он учиться! Сам любого научит — в дзю-до таких, как он, считанная единица. Главное, результат давай — а за нами не заржавеет! Результат — легко! Европа, Мировое, Турнир века… Насчёт «легко» — перебор немножко. Воевать на татами — не коньячок потягивать перед телевизором. Но всё относительно. Сказано: считанная единица.

Теперь — быт. Вот материальная сторона… Без проблем! Сказано: не заржавеет. Спонсор. «Нево», спорткомплекс на Каменном острове. Заработки у борцов не те, что у маленьких футбольных человечков по ТВ. Но не бедствуют, с хлеба на воду не перебиваются. У «вольников» и «классиков» жемчуг мелковат, но всё-таки жемчуг, а не супчик. Самый же ёмкий — да-да, дзю-до. Вот так выберешь с малолетства, наобум, методом тыка, и глядь — куда занесло! Греби лопатой!

В общем, первый же турнир («Сканди+», что ли? Так себе уровень!) — и квартира в подарок от спонсора. А чего мелочиться?! Молодая семья — в общагу им?! Обживайтесь в Питере, обживайтесь. Теперь будет где — чисто конкретно. Пристойная «двушка» на Богатырском, потолки — 3,20. Не Центр, но до метро «Пионерская» рукой подать. На первое время. Потом тоже не заржавеет. И какое метро! Может, сразу авто? БMВ — устроит? А у жены права есть? Сделаем, не вопрос. И ей авто сделаем. Предпочтения? Советуем, например, «мини-купер». Изящно, престижно, надёжно, просто, Англия. Дареному «мини-куперу» в бампер не смотрят.

Ах да! «Первое время» вроде миновало.

Год, второй…

Амин Даниялов сотоварищи уже зачастил в Казачьи бани. Ну, как зачастил? Традиционная суббота, узкий круг, борцовая мафия, три часа люкса на первом этаже. «Лучший веник России», стихийный интеллектуал, сущий вещун Саныч. Бильярд, минералка, хрустали, тот же коньячок дагестанский (умеренно!). Гостьи — практически нет. Хотя условия позволяют и даже располагают: «любовницкая», диван кожаный, бра, тумбочка, номер обособлен, дверь закрывается. Но — не за тем собираемся. От-дых. От-дых, ясно?! Сюда, знаете ли, сам Распутин наведывался, тот самый. Жил неподалёку, на Гороховой — улицу перейти. Что характерно, без девок наведывался. Просто от-дых!

Да, русская баня, сауна, массаж — всё входит в борцовую подготовку, рабочий момент. Но одно дело — рабочий момент, и совсем иное — от-дых. Два в одном…

Так никогда она, Лилит Даниялова, при муже ни разу не бывала в бане. То есть именно в этой — переулок Ильича, ныне Казачий. Строги восточные нравы.

Да что она, голых мужиков никогда не видела?!

Оп! С этого места подробней!

Ай, не цепляйтесь к словам! Отстаньте! Голые мужики! Невидаль!

Вот кто мельком заинтриговал — сущий вещун Саныч.

Подоспела на «мини-купере» к сроку — мужа подобрать, до дома подбросить, как договорились. Коньячок у них там, в бане, пусть в меру, но за руль нельзя. Подоспела. И — ещё четверть часа вынужденно претерпела, пока стихийный интеллектуал на выходе, вил и вил монолог пропаренному сообществу. В кружок на свежем воздухе… А ей и досадно не было. Наоборот. Вслушивалась. Белая зависть. Сущий вещун! Самобыт! Начинает про одно, продолжает про другое, заканчивает третьим — и не заканчивает, извилисто возвращается к первому, закольцовывает. Поток сознания. Но — сознания! И — поток. Его бы, Саныча, под запись! И сразу — в набор, в очередной номер «Талисмана»! Гранич заценит: «Где надыбала?! Растёшь над собой!» Где-где!.. Она, само собой, и сама по себе в «Талисмане» — явление. Молодое, да ранее. Но ещё бы присобачить (ну, приручить!) сущего вещуна — тогда вообще! Ну да об этом и завтра можно подумать…

А сегодня, в ожидании мужа — рассеянный взгляд из «мини-купера» окрест.

Ах! Вот угол Загородного и Казачьего. Самый-самый угол. Булочная. Над ней ещё такая витиеватость архитектурная, приглашающая внутрь — типичный «слоник». Богатое воображение. Но не в булочной, не в «слонике» дело. Над тем «слоником», этажом выше — эркер. Вот! Там! Она бы там устроила такой Эдем! В натуре. Не в жаргонной натуре, а в натуре.

— Ой! Обрати внимание! Эркер над «слоником», а?! Я бы там такой Эдем…

Любой каприз, любой каприз!

Да, есть у неё такое. Даже не каприз. Тяга. Неодолимая. К флоре. Qui fleurit sa maison fleurit son coeur. Пардон за мой французский. Кто украшает дом цветами — украшает собственную душу. Лилит… Эдем… Гены? Через годы, через расстояния. Давнишняя Набрань — сказка, которая была… (Сколько кануло, сколько минуло!) Repete: чего хочет женщина…

Короче, на — тебе! М-м, не сказать «короче». Расселение коммуналки над «слоником» — годик хлопот. И мытьём, и катаньем. Подчистую. С привлечением всех и всяческих ресурсов. Даже не пожертвовав «двушкой» на Богатырском. Но теперь: на — тебе, вот — твоё. А ты — моё! Моё всё! (Вот ошибка, чемпион чемпионов! Роковая! Вот она где!)

Чемпион, понимаешь! Сила есть — ума не надо! Дверь зачем снёс?! Треск, грохот!

Консьержка-тётушка, выворачивая шею на второй этаж, испуганно пугала, сама приужахнувшись: «Сейчас милицию вызову!»

Не вызвала. Милые бранятся — только чешутся.

Да, знает этого молодого человека… Да, тут живёт… Жил… То есть бывал. Раз в месяц, дай бог. А то и месяцами. Жена — да, жена — живёт. Такая… приветливая, в общем. Никаких нареканий. Тоже не каждый день. Но не раз в месяц, чаще… Последний раз? А как раз три дня назад. Нет, четыре. Как раз авария со светом была на сутки. Сидишь в полной темноте, в духоте и думаешь… Да, четыре. Ну, мы же не зазря тут. Следим. За что и платят. Копейки, правда…