Андрей Измайлов – Ангел ходит голым (страница 60)

А с другой стороны…

Пустынные магистрали. Шоссейка. Всего-то начало декабря, не гололёд. «Мини-купер» надёжен. Разумно. Единственное что…

— Единственное что, — сказала, — душ приму. Слегка упарилась.

Слегка. Собиралась легко, но слегка — да. Румянец.

Пальцами шевельнул напутственно: ради бога! хозяйка — барыня!

И пока… вот пока она была там, под душ-ш-ш-ш… ш-ш-шем, накатило: ведь больше никогда, больше никогда, больше никогда.

Она сейчас — всего-то в Гатчину, но дело не в том. Просто больше никогда.

Потом у неё Венеция.

Потом, братик, месяцами (годами?) прилежно поливай цветочки.

Потом (в недолгое прибытие) поощрение — сестрёнка чмокнет в шеку, а то и в губы.

Потом… суп с котом.

И больше никогда…

До конца фильма осталось 00 ч. 17 мин. 20 сек.

Гениальный титр, гениальный! Казалось бы, фильм неплох, драйв есть, актёры отменные, режиссёр именитый. Но восприятие вдруг буксует: что-то перебор, перебор!

И тут в самую тютельку титр:

До конца фильма осталось 00 ч. 17 мин. 20 сек.

Браво, именитый режиссёр, браво!

Чем навеяно? Не подлежит объяснению.

Пальцем тронул дверь в ванную. Легонько. Какой ни есть, но шанс у неё был, оставался, запри она дверь. Нет, не заперта. Зачем? Я же братик! Даже занавеску не задёрнула. Под душем. Лицо к небу. Зажмурившись. Оглаживаясь. Два сосца твои — как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями.

Поймала ветерок от двери. Оглянулась:

— Виталь?

Ладонь к животу. Нет, не прикрылась, а…

Сразу и не сообразил, не до того. Потом, уже после всего — сообразил. Но потом, потом, после всего. Когда всё поздно. Когда сбылась мечта идиота, хрипящего в процессе и в такт: «Не пожалеешь! Не пожалеешь! Не пожалеешь!»

Сопротивлялась, отбивалась, кусалась, царапалась? Избавьте от подробностей! Но лучше бы сопротивлялась, отбивалась, кусалась, царапалась. Просто смотрела в упор. Глаза твои голубиные под кудрями твоими. Ни звука из её груди. Ни вздоха. Судорога — да. Судорога брезгливости.

Потом, потом после всего — сказала-таки. Единственное сказала: «Не пожалею». Констатирующе, без эмоций, отстранённо.

Великий, могучий, правдивый и свободный русский язык. Уйма падежей. Скажем, творительный: о ком? о чём? Или, скажем, родительный: кого? чего?

Не пожалеешь!

Не пожалею.

Нюанс, м-м?

И… и ведь не пожалеет. И не от неё теперь зависит. Просто звёзды на небе сложились после всего, что случилось: тебе, Виталий Аврумович, теперь не жить — пока она жива. Однозначно. Проверено. И неоднократно. Практика — критерий истины.

Виталий, значит? От — лат. жизненный? Блажен, кто верует.

И опять великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Блажен — счастлив. Но и блажен — юродив. Нюанс, м-м?

Кстати! Счастлив? Оно того стоило? Истинно, истинно говорю вам: судьба в отместку всегда сбывает мечты — по дешёвке, а то и задарма. Признаться, уж лучше отаку? Или перманентное одиночное пребывание в той же ванной. Признаться — никому никогда, ни за что! Но себе-то самому! Осрамился ты, Виталий Аврумович. Получилось до неприличия скоротечно и вяло. Зомбируй её, не зомбируй (не пожалеешь! не пожалеешь! не пожалеешь!) — но сам-то знаешь: осрамился. Послевкусие — вообще! И она знает. Она тоже — никому никогда, ни за что. Но знает. Юродив ты, Виталий Аврумович, блажен. И — обречён. Пока она жива. Называется: пойду-ка я помру. Эдак с ленцой, с неохотой, но: пойду-ка я помру. Пока она жива.

Женщина — её оружие всегда при ней. (Талмуд. Авода зара).

Уб-бил бы!!!

Вот и…

Ну а кто бы поступил иначе, попав (тьфу-тьфу-тьфу!) в такую ситуацию?! Умеючи — тем более. Нас, ещё молодых, так учили, понимаете?

Всех учили. Но зачем же ты оказался первым учеником, скотина этакая?

Потому что так учили.

…Завершил на одном дыхании, да так, будто мне пришлось свернуть шею лебедю, чтобы вывернуть душу наизнанку и при этом не было бы слышно рыданий.

Моментально бы она цитату опознала. Но больше никогда она ничего не…

Теперь проблема. Надо представить себе человека в моём положении, чтобы понять, как сложно оно было.

Тело в отдельно взятой квартире. Обнажённое.

Оставить как есть? Глупость. Обнаружится рано или поздно. Даже не по запаху спустя срок. Ухажёр (Юлик Берш двухметроворостый), не дозвонившись и не дозвонившись, примчит и затребует вскрыть дверь. Или у него уже свой ключ? Короче, должна была сразу отозваться. Помимо личного ещё бизнес, на кону миллионы и миллионы, сегодня рано, завтра поздно! И — не отзывается вот! Вскрывайте! Кто тут вообще? Охранная структура «Цепь»? Кто главный? А, вы! Евлогин? Я вас знаю! Ну что? Будем вскрывать? Или сам откроет — своим ключом? Н-ну, сам тогда, если своим ключом… Во-о-от… И там, значит, такое вот… А охранной структуре «Цепь» какой геморрой! И не говори! Вплоть до расформирования…

Следовательно? Как есть — не оставить.

Закатывать в палас, на плече выносить через четвёртый этаж? Регистратора там нет, видеокамер там нет. Но на посту — либо вещун Саныч, либо Измайлов-мнимый. Начальник всегда прав, оно так. Решил ковёр выбить по первому снежку, пока ночь и никого, заодно размяться. Хозяйка попросила, да вы её знаете. Оно так, но совсем ни в какие ворота! Куда пошёл, Аврумыч, в какие ворота? Вот же снежок свежий во дворике, а там проезжая часть, грязюка. И вообще — пособить! Ух, тяжёлый что-то!

Н-нет…

Значит, выносить под видеокамеру на центральном входе? К-клеопатра, понимаешь! Ладно, запись потом заблюрить можно или вовсе изъять-стереть. У нас, в «Цепи», с этим строго — раз в неделю кассету меняем, старший приказал. Кто старший? Дык вот же! Виталий Аврумович, вас тут спрашивают!

Допустим. Но потом куда с этим полновесным паласом? Вдоль по Казачьему, мимо баньки (здрасьте!) — до ближайшей Фонтанки? Не до ближайшего же, через дорогу, Витебского вокзала! А там (на Фонтанке!) с деревянного мостика — бултых в прорубь. Экая распутинщина! Нету проруби, нету. Декабрь нынче мягонький выдался, не как тогда. Значит, проруби — нет!

А тогда… О! Ритуальный приход «Навсегда», Костя Шарий. В этакую рань звонишь, Аврумыч! Понимаешь, Костик, такая проблема, деликатный случай. Без проблем, старина, без проблем! Не первый год сообща!.. И — спецтранс, тихо-мирно, без шума и пыли, ни одна гаишная собака не гавкнет поперёк спецтранса. По прибытии (Волковское? Александро-Невское? Большеохтинское? Аврумыч, определись!) подселение по высшему разряду и строго приватно. Тогда на Волковское, Литераторские мостки. Она заслужила. Гут! Но с тебя причитается. А то!

Назавтра ещё с Тарасиком Забродой перекумекать: через «Турдом» авиабилет, скажем, в Италию, скажем, в Венецию оформлен, пассажирка вроде улетела благополучно, там — ищи-свищи. Как бы так, Тарасик? Добро, друзяка, не впервой! Но с тебя причитается. А то!

Всё бы ничего, но кого-то ещё привлекать…

Да-да, мы вместе, мы вместе. И гут, и друзяка. Но воспоследующая зависимость «с тебя причитается»… Потом аукнется. Нет-нет, мы вместе, мы вместе. И всё же негоже. С учётом расхожей паранойи.

В этой стране стало страшно жить. Недавно случайно нашла в Интернете базу данных поиска людей http: //syim.com/baza. И главное, сделали вроде как для поиска утерянных родственников. Но здесь вся информация о каждом из нас: переписки с друзьями, адреса, телефоны, место работы, и, что самое страшное, есть даже мои обнажённые фото (правда, не знаю откуда). В общем, испугалась очень. Но есть такая функция, как «скрыть данные». Воспользовалась и всем советую не медлить. Мало ли, что эти придурки могут сделать дальше!

Написал sd354wetsdg — 23: 16: 17

Отнюдь не паранойя, отнюдь! Кому надо, не даст соврать.

А тогда… Тогда… Хлопотно, ан придётся… Во что-то одевать. Напялить трусики — отаку! отаку! Джинсы — юбку! меньше возни! Свитерок — свежо на улице. Туфельки — не босиком же! Вроде всё. Разумно и достаточно. Внизу «мини-купер», она пешком редко… Внутренний дворик с выездом на Казачий, там до Гатчины. Собиралась загодя, кому-то говорила, соседям. Деньги везла им. Дорожно-транспортное на полпути. Не вписалась в поворот, там такое дерево. Взрыв, пожарище — зачем? Просто — тюк! Шейный позвонок — хрусть! Нелепо, нелепо. Кто-нибудь в машине с ней был? Зачем? Никого. Сама рулила, всегда сама рулила. В крови содержание алкоголя? Есть маленько… Возвращение главы охранной структуры «Цепь» с гатчинской полдороги «под слоник» — даже не обсуждается. Подчинённые подтвердят: никуда не отлучался, разве на полчасика подменился — хозяйку со второго до выхода через четвёртый спровадить, немножко подшофе была, но за руль рвалась… нет, сами не видели, но слышали… они, подчинённые, не глухие.

Потому что так учили. (Вас бы, штафирки, в ещё тогдашний Карабах, в Йемен! Все вопросы отпадут. Да не возникнут!)

Однако! Не все штафирки, не все. И не все штафирки — штафирки. Строго по процедуре неизбежное то да сё. Положим, несчастный случай. Положим, налицо. И — вскрытие как неизбежное то да сё. Мазки, соскобы, анализ ДНК, прочая муторность. Потерпевшая незадолго до… имела… интимный контакт… Ничего не хотите нам сказать, Виталий Аврумович? Пока просто спрашиваем. М?

И понесла-а-ась!

Стоп! Стоп, стоп, стоп!

Никуда не годится! Процент случайности зашкаливает. Так дела не делаются. Хотя… Ведь замечательное алиби — делать дела не так.