Андрей Измайлов – Ангел ходит голым (страница 24)

— Перекидывались словом, когда приезжал. Постольку поскольку.

— Муж хозяйки, любовник, наёмный рабочий?

— Не муж, нет. Муж у неё два года назад…

— Да-да, умер. Мы в курсе.

— Чемпион по дзю-до.

— Сейчас о ком?

— О муже хозяйки. Правда, тоже ни разу его не видел. В смысле, живьём. По телевизору один раз. Он сюда и не приезжал.

— Тоже?

— Что «тоже»?

— Тоже ни разу его не видел. Кто ещё ни разу его не видел?

— Ритка.

— Ах да. Ну да. Вернёмся к нашим баранам. Забудем про мужа. Этот, который там…

— Ермак?

— То есть он — Ермак. Уже что-то!

— Вообще-то не Ермак. Она его по-другому называла. Не запомнил. А сам говорит: Ермак. Ермаков, ну.

— Продолжайте, продолжайте. Вы, значит, общались.

— Не. Постольку поскольку. Он позапрошлой осенью как-то с буром ходил по участку, бурил чего-то. Я ещё спросил: от крота?

— От крота?

— Заколебал, сволочь! Уже и кипятком, и пестицидами, и газом, и отравой! Главное, ничего не берёт! А эти кучки земляные… У нас же редиска. А крот…

— Не отвлекайтесь. По теме!

— Я — по теме. Спросил: от крота? Ещё подумал, спрошу: сосед, не дашь попользоваться? Нет, говорит, не от крота… Слово за слово…

— Перекурили? По рюмашке?

— Не. Он некурящий. И непьющий. Был…

— Непьющий, так?

— Совсем. Даже обидно.

— Ага! Оригинально! Как же тогда можете объяснить, что на столе перед ним почти пустой литровый «Рояль»?

— Я должен объяснить?

— Можете. Если можете. Или ему насильно в глотку спирт вливали? Тогда кто это мог быть? Не вы?

— Не я!

— Тогда кто?… Слушайте, как мужчина с мужчиной, без протокола. Всё, что знаете о потерпевшем и хозяйке участка — отношения?

Отношения… Со свечкой, конечно, не стоял, но — да. Ермак наездами бывал, сезонно. С деревьями возился — с кедром, с можжевельником. Вроде садовника. Неделю-две. Ночевал, нет, не в джипе и не в бытовке. В доме. По полной программе ночевал. Подглядывать не подглядывали, но на природе слышимость, особенно по ночам. Да они и не скрывали особенно. А что такого?! Оба свободные, молодые, здоровые. Ритка шипела, но у неё от зависти. Страшно радовалась, когда осенью этот тарарам: «А я говорила! Я говорила!»

— Тарарам? Осенью?

— А Ермак приехал очередной раз. Приехал — ни-ка-кой! Гаишники не тормознули — вообще загадка. В дрова, в говно, в дупель — не то слово! На ногах-то твёрдо, но взгляд дурной. Агрессия прёт. Бензопилу из багажника достал, дёрнул-завёл. И пошёл — по прямой. Я через забор ему: «Привет, сосед!» Он приостановился, глянул. Хорошо, забор. Такой взгляд… Щас сначала кое-кого покромсаю, потом вернусь и — тебя, не отвлекай пока по мелочам. И — в дом. Хозяйка тоже приехала за день до него.

— Дальше?

— А всё.

— То есть?

— А не в курсе. Ритка вцепилась, затащила, заперлась. Шипит: «Не вздумай! Не наше дело! Спим!» Ещё та ночка! Бензопила то и дело у них в доме. Такой рёв! И Ермак то и дело. Такой рёв!.. А хозяйки не слыхать ни разу. Думали, проснёмся утром — вот кошмар! Графские развалины с кровавыми ошмётками!

— Почему сразу в милицию не позвонили?

— У нас на даче нет телефона.

— Даже мобильного?

— Не разбогатели ещё.

— М-да. И, значит, поутру вы проснулись…

— Мы так и не заснули!

— М-да. И?

— И, говорю же, всё… Дом стоит, как стоял. Хозяйка жива, к нам постучалась часов в десять, в кои веки обратилась: не найдётся ли соды? Ритка злющая, шипит: «Хрен ей, жидовке, а не сода!» Ну, я нашёл, поделился. Благодарю, говорит, а глаза добрые-добрые. Всё-таки они нас не любят. Благодарят, а не любят. Нет, у меня у самого был один друг-еврей, по работе, очень приличный человек!

— А Ермак?

— Ермак?

— Дом стоит. Хозяйка жива. Ермак?

— Так он же вот… А! Тогда?! Осенью?! Нормально. Вышел часов в двенадцать с бензопилой. Нет, выключенной. Погрузил. Сел. Уехал.

— Что-нибудь такого в нём…

— Я только со спины… Но такой был… I’ll be back[6]. Ну, вы поняли, да?

Понял, да.

Никогда не возвращайся в прежние места. Истина проста.

Мужчина 25–30 лет спортивного телосложения, рост 185–190 см. Лежит на спине (навзничь). Вокруг головы рвотные массы. Поза скрюченная. Видимых повреждений нет. Глаза вытекли или выедены (крысы?). Трупные пятна, окоченение. Ноги влажные — в луже грязного цвета. В правой руке смятый пластиковый стакан с осадком высохшей жидкости.

Смерть наступила не ранее (не позднее) пяти суток назад.

На столе высится пластиковая бутылка ёмкостью 1 (один) литр с наклейкой «Royal» (предположительно спирт), пустая наполовину.

Там же, на столе, находится пустая стеклянная бутылка с наклейкой «Боржоми» (предположительно вода).

Там же, на столе, находится вскрытая консервная банка ёмкость 0,35 граммов, без наклейки, с остатками еды (предположительно тушёнка говяжья).

Холодильник в рабочем состоянии, открыт, но пустой. Вышеупомянутая лужа грязного цвета предположительно (хотелось бы верить) — из оттаявшего холодильника.

Входная дверь имеет все признаки взлома.

Видимых разрушений, следов борьбы нет.

Et cetera, et cetera, et cetera…

Протокол осмотра места происшествия.

Слог, однако!

Навзничь. Лужа грязного цвета. Крысы? Высится. Вышеупомянутая. Хотелось бы верить.