Андрей Ивасенко – Проект «Сфинкс» (страница 3)

– Эрих, я и слышать не хочу о негодяе Гольде! – воскликнул профессор, будто отмахнувшись от назойливой мухи. Брови ученого нахмурились. – И причем здесь иммунология и его исследования? Мы с вами настоящие ученые, а он – предатель и выскочка! Евреи всегда тянут на себя одеяло.

– Тем не менее, именно они сейчас обеспечивают прогресс цивилизации. – Фогель слегка улыбнулся. – Да и вы, профессор, когда-то дружили с Гольдом и не уделяли особого внимания к его национальной принадлежности.

– Замолчите, Эрих… – Майер нервно закусил губу. – Я не нацист, если вы имеете в виду этот аспект моих убеждений. Давайте говорить по делу. В образцах, которые мы извлекали из существа, не было обнаружено никаких генетических расстройств, опухолей и вирусов. Оно идеально! Достаточно было выделить из клеточного ядра определенные хромосомы, соединить их с хромосомами человека и получить совершенно новый вид. Зачем, скажите, ему потом понадобится его прежний убогий иммунитет, если с таким хромосомным набором он победит все болезни, преждевременную старость и станет сверхсильным, сверхвыносливым?! Люди уподобятся древним богам!

– Сейчас, профессор, вы рассуждаете, как Штольц, – почесав кончик носа, добродушно заметил Фогель.

Лицо профессора скривилось при упоминании о коменданте базы.

Доктор порылся в лежащих на соседнем столе бумагах и протянул один из листов Майеру:

– Вот, ознакомьтесь еще раз с копией отчета исследований месячной давности. Здесь указано: клетка из образца существа стала оживать даже после ее частичного размораживания, и начинала интенсивно делиться. И это не смотря на то, что организм пролежал во льдах с доисторических времен.

– Я знаком с этим документом. – Майер отложил в сторону лист бумаги.

– Но ведь раньше это происходило лишь после полного размораживания и не так быстро! – воскликнул Фогель, прищурив глаза. – На меня посыпались вопросы: «Почему это происходит? Почему мы не наблюдали этого ранее? Что произошло с организмом и заставило его так резко ускорить регенерацию?» Ответ один: организм существа обладает способностью обучаться и постоянно совершенствует свою иммунную систему.

– Теория неплохая, Эрих, но слишком уж притянутая за уши, – недоверчиво заметил профессор. – Почему же в таком случае не происходил синтез? Разве чужеродному организму не интересно устройство нашего организма? Да и само существо в саркофаге абсолютно не изменилось…

– Да, так и есть. Но организм существа, словно губка, впитывает лишь нужную информацию, способную повысить его биологический уровень. При введении его хромосом в ядро клетки человека, ничего подобного не происходило – деление прекращалось и все инородное обоюдно отторгалось. Согласитесь, ситуация патовая, как в шахматах. Клетка не хотела подставлять своего «ферзя» под удар. Это и заводило нас в тупик. Да, мы пытались уменьшить эту реакцию клеток при помощи рентгеновского облучения и химии. Но тогда они мутировали в хаотическом порядке и после непродолжительной трансформации погибали, генетически не воспринимая чужеродную информацию и борясь с ней всеми доступными методами. Тогда я и понял, что нельзя уничтожать реакции иммунитета на посторонние тела – они просто не должны быть распознаны и признаны чужеродными и вредными. Для этого они хотя бы частично должны быть построены из эволюционно знакомых для иммунных механизмов молекул и признаки чужеродности должны быть записаны, так сказать, земным шрифтом. Представьте, профессор, если бы вместо знакомого латинского шрифта нам подсунули китайские иероглифы? Мы не смогли бы прочитать текст и выбросили бы его в мусорную корзину. Но, если нас обучить этому, то текст будет нам понятен, и мы его прочитаем. То же самое должно происходить и с клеткой!

– Я не совсем понимаю вас, Эрих… – стушевался Майер.

Фогель замолчал, посмотрел прямо в глаза профессора и, словно боялся, что кто-то еще может его услышать, спросил тихим вкрадчивым голосом:

– Скажите, профессор, а вы уверенны, что существо не попало на нашу планету извне?

По лицу Майера пробежала тень недоумения. Он заморгал глазами, сглотнул слюну.

– Простите… откуда… извне?.. Инопланетянин?.. Неужели вы думаете, что оно попало к нам с Марса? Я, честно говоря, удивлен вашим фантазиям. Нам ведь ясно объяснили, что это доисторический ящер. Разве не так?

– Это не фантазия, господин профессор, – твердо ответил Фогель. – Я провел еще кое-какие исследования.

– Ох уж эта ваша самостоятельность, – с обидой проговорил профессор, снова почесав подбородок. – Ладно, придется привыкать к этому. Я слушаю вас.

– Комендант явно что-то скрыл от нас, – тихо произнес доктор, бросив мимолетный взгляд на дверь. – Я сделал анализ льда, и он показал, что ему не больше трех лет. Трех! А ведь оно, как нам сказали, было найдено в глыбе льда, находившейся на глубине более десятка метров. Это сотни тысяч лет! А то и больше. Как и когда, думаете, существо поместили в саркофаг? Я – знаю. Его разморозили, не полностью, а затем и уложили в саркофаг, залив водой и снова заморозив. Вот как! Невольно возникают вопросы: почему, с какой целью это сделали?

– Это техническая сторона вопроса, Эрих. И с этим фактом я столкнулся раньше вас, однако решил не заострять на нем внимания. Как его поместили в ледяной кубик, меня мало интересует. Давайте лучше поговорим о внеземном происхождении существа. Почему вы думаете, что это марсианин?

– Профессор, отчего вы так зациклились на Марсе?! Вселенная огромна, и подозреваю, что существо даже не из Солнечной системы! Думаю, оно попало к нам с какой-нибудь очень-очень далекой планеты. В этом и заключались неудачи всех наших предыдущих исследований. Разница в структурах ДНК не играла серьезной роли для синтеза белков, так как молекулы имеют очень похожее химическое строение. Дело в том, что любой земной организм построен на основе левовращающих соединений белковых аминокислот, а у этого организма они правовращающие. Это я и обнаружил.

Густые брови Майера, как две букашки-альбиноса, поползли вверх.

– Да! Да! – продолжал доктор. – Чужая жизнь, разнящаяся от нашей всего лишь вращением плоскости поляризованного света. Всего лишь! Это и вызывало отторжение – чужеродный организм не принимал информацию. Его эволюция совершенней, чем наша. Оно биологически не могло утрачивать свою индивидуальность, смешиваясь с более отсталым видом! Для него это означало бы стерилизацию собственной генетической памяти. Мы многократно пытались изменить кое-что в этом организме, а затем связать некоторые пары его хромосом с хромосомами человека, ожидая фантастических результатов. Но у нас ничего не выходило… И я понял причину. Нужен был всего лишь связующий компонент.

– И вы создали его? – поинтересовался Майер. В его голосе вновь проскользнула тень сомнения вперемешку с нескрываемым интересом. – Вы разработали новую методику отделения хроматина от ДНК без его повреждения и создали специальный раствор для реакции белков человека с ДНК существа? Да?

– Да. Я создал буфер[2], который «обманывает» белки человеческого хроматина: они начинают распознавать чужую ДНК, как свою, и связываются с ней, образуя хромосомы, абсолютно неотличимые от человеческих для клеточных систем синтеза. Биологический барьер разрушился. Теперь человеческий организм не может отвергать информацию чужеродной ДНК. Клетка читает ее, и геном существа делится своими знаниями. Результат очевиден. Вы сами только что в этом убедились.

Профессор встал и крепко стиснул руками плечи доктора.

– Поздравляю, коллега! – воскликнул он и, после короткой паузы, продолжил: – Ваше гениальное открытие приведет к значительному сдвигу во всей теории эволюции! Предоставит человечеству новый выбор, укажет путь к неограниченным возможностям! – Ученый лукаво подмигнул доктору. – Думаю, благодаря вашей научной хватке и моему зрелому опыту вскоре появятся совершенно новые люди! Вы создали эликсир бессмертия, Эрих! Нужно немедленно доложить об успехе Штольцу и начинать опыты над животными в инкубаторе питомника.

– С этим не стоит торопиться, – задумчиво произнес Фогель. – Сейчас мы видим лишь вершину айсберга, но ничего не знаем о его основании. Это опасно. Генетический код существа – это тот же ящик Пандоры, открыв его, мы, возможно, выпустим на волю демонов, с которыми потом не сможем совладать.

Майер отпустил плечи доктора и скорчил нарочито-горестную гримасу:

– О чем вы, Эрих?..

– Боюсь, комендант Штольц не будет ждать окончания наших долгих и скрупулезных исследований, а также пытаться анализировать их возможные отрицательные последствия для организма человека. Вероятнее всего, он начнет эксперименты не с крыс, да и не с вашего примата-любимца…

На лице Майера застыл вопрос:

– Простите, коллега, неужели вы думаете, что…

– Да, – подтвердил Фогель. – Уверен. На почетную роль подопытных кроликов он выберет своих головорезов… Интересы рейха направлены не на сотворение добра, а на создание «оружия возмездия». Представьте себе солдата, обладающего подобными способностями! С ним не сравнится ни один танк! Ведь речь идет о таких способностях, владение которыми сделает человека совершенно иным существом – внешне, возможно, оно и будет выглядеть, как человек, но, по сути, им уже не будет…