Андрей Иванов – Рождение суда (страница 44)
Петрович перекрестился — быстро, как старушка перед электричкой.
— А ну бежим! — рявкнул он. — Вниз! Быстро!
Мы рванули вниз по лестнице.
Но едва мы преодолели один пролет, погас свет.
Всё исчезло.
Осталась только сирена наверху, воющая как пожарная тревога.
— Петрович, фонарь! — заорал второй мент.
Петрович достал фонарь, щёлкнул.
Луч света прорезал туман пыли.
Сверху уже кто-то спускался.
Шаги были странные — короткие, быстрые, словно ног больше, чем две.
— Что за х… — начал второй мент.
И голос сверху, не мужской, не женский — железный, механический, будто пропущенный через старую колонку:
— Без паники, следуйте по указателям аварийный выход…
Я не понял языка.
Но понял ужас.
Петрович тоже понял.
— Бежим, бежим, бежим! — уже не командир, а живой человек, который хочет выжить.
Мы понеслись вниз.
Сверху раздалось:
тах-тах-тах-тах
— сухие металлические удары, будто кто-то бил по ступеням железными ногами.
— Ускоряются! — взвизгнул второй мент.
Внизу появилась дверь с табличкой «Технический уровень. Посторонним вход воспрещён».
Петрович сорвал ручку так, будто всю жизнь только этим и занимался.
Мы влетели внутрь.
Там был длинный бетонный коридор с трубами на потолке.
Сырой, серый, без окон.
Петрович захлопнул дверь и задвинул ржавую щеколду.
Сразу — БУМ! — дверь содрогнулась.
Ещё раз.
И ещё.
Кто-то или что-то пыталось её выбить.
— Петрович, что там!? — заорал второй мент, дрожа так, что фонарь в его руке прыгал лучом по стене.
— Я такое видел только в одном месте… — сказал Петрович и перекрестился. — В Чечне. Но там хоть люди были…
Стук прекратился.
Тишина.
Мы не дышали.
И вдруг…
С той стороны двери что-то царапнуло металл.
Аккуратно.
Как будто кто-то вежливо постучал ногтем.
Потом раздался тихий металлический щелчок — будто кто-то приложил к двери инструмент и что-то подцепил.
Щеколда дрогнула.
Подалась.
— НЕТ! — закричал второй мент, бросаясь к двери.
И тут же сверху — прямо над нами — раздался грохот такой силы, будто по перекрытиям проехал грузовик.
Пыль посыпалась с потолка.
Ещё один удар.
На третьем ударе свет погас полностью.
Даже аварийный.
Мы стояли в абсолютной темноте.
Я услышал дыхание — не человеческое.
Глубокое, механическое.
Словно работает дизельный двигатель, что-то фыркает, поршни ходят.
Очень близко.
— Петрович… — прошептал я.
— Тихо… — ответил он, но голос его дрогнул. — Тихо, сынок…
И тогда сверху раздалось:
— Ar-tur…
Ar-tur… возврат… необходим…
Голос, который не должен знать моего имени.
Голос, который звучал как ошибка синтезатора речи.
Голос, который знал, где я.
Голос знал моё имя.