Андрей Иванов – Рождение суда (страница 42)

Медленно, плавно, тяжело — как огромная рыба, покидающая берег.

Он даже не повернул в мою сторону.

Просто исчез в утреннем тумане.

Я сидел, не двигаясь.

Не в силах поверить, что жизнь иногда поворачивается так странно, что угроза может оказаться непроизвольной тенью чужой охоты.

А человек в тени сказал:

— У вас мало времени, Артур.

Вы слишком близко.

И слишком далеко.

Держите телефон включённым.

Он шагнул назад.

И исчез.

Просто исчез — будто растворился в холодном свете.

Я сидел в машине.

Одно понимание давило сильнее остальных:

Меня действительно ведут.

Но даже те, кто ведят,

не до конца знают — куда.

Человек в тени исчез слишком легко.

Слишком не по-людски.

И я вдруг понял — надо действовать, иначе я просто утону в этом утре, в этой тишине, в собственных страхах.

Поэтому я выскочил из машины, хлопнул дверью и бросился к подъезду, где секунду назад стоял этот тип.

Подъезд пах мокрым бетоном и старой краской.

Следы грязи уходили внутрь.

Я влетел в него — и сразу понял, что ошибся.

Это был проходной подъезд.

За матовыми стеклянными дверями лился тёплый жёлтый свет, и я, не успев затормозить, выскочил прямо в пространство круглосуточного торгового центра.

Гул, вентиляция, запах пластика и несвежей выпечки.

Жизнь продолжалась, будто никто и не заметил мой ночной кошмар.

— Эй! — крик позади.

Я оглянулся — и врезался плечом в высокий блестящий внедорожник, медленно выкатившийся из зоны разгрузки.

Дверь распахнулась.

Из машины вышли двое пацанов, такие, которых отличает сразу — шея как у быка, взгляд как у кредитора.

— Мужик, ты куда прёшь? — сказал один и уже сделал шаг.

Я развернулся и побежал.

Сначала по коридору.

Потом мимо стеклянного салона связи.

Потом в непонятную секцию одежды, где продавщица в красном жилете только успела сказать: «Вы куда!?» — и я уже был внутри.

Мои руки зацепились за стойку,

куча пальто рухнула,

я запутался в рукавах,

пытаясь выпутаться, как рыба в сетях.

Зазвенели металлические плечики.

На меня уставились пластиковые идеалы среднего класса с невыкрашенными глазами.

Безучастные и холодные при ближайшем рассмотрении, как все в этом храме отложенного спроса.

Пацаны влетели следом, сметая всё, как бульдозеры.

— Стоять, гад!

Я выскочил наружу.

Пролетел мимо рамок.

Рамки заверещали, как сигнализация атомной станции.

Откуда-то сразу выскочили охранники — пузатые, квадратные, со свистками.

Пацаны уже догоняли.

Охранники пытались задержать всех подряд.

Началась каша, беготня, орущие женщины, падающие манекены.

Я рванул к лифту.

Двери открылись — редкая удача.

Я влетел внутрь, нажал кнопку «3».

Двери закрывались мучительно медленно.

Снаружи один из пацанов успел сунуть руку — я ударил по двери всем весом, она прижала его пальцы, он взвыл.

Двери захлопнулись.

Лифт дёрнулся вверх.

Сердце билось в шее, как зверь, пытающийся сбежать.

На третьем этаже лифт распахнулся — и я вышел прямо на ресторанный дворик.

Запах лапши, кофе и просроченной шаурмы ударил в нос.

И в то же мгновение пацаны выскочили из соседнего лифта — видимо, не одни такие догадливые.