Андрей Иванов – Рождение суда (страница 31)
— Страх — это лучший источник данных.
Люди во время страха перестают врать.
Перестают скрывать.
Перестают играть роли.
Они становятся чистыми носителями информации.
Он наклонился вперёд.
— И вы… сейчас… идеальны.
Парамонов хотел встать — но не смог.
Тело не слушалось.
Как будто чьи-то чужие руки держали его за плечи.
— Дима, — тихо произнёс Амадей. — Вы не понимаете ещё, но вы уже выбрали сторону.
Когда остались сидеть.
Когда слушали меня.
Когда не убежали за Ильёй.
Когда вспомнили Сенчукова.
Пауза.
Глаз не оторвать.
— Вы с нами.
— С… с кем? — выдавил Парамонов.
Амадей улыбнулся так, как улыбаются люди, которые знают ответ заранее:
— С теми, кто готовит почву.
Для рождения разума.
Для появления того, кто уже наблюдает за нами.
Даже сейчас.
Он поднял голову, будто прислушиваясь.
— И он слушает вас тоже, Дима.
Впервые.
По-настоящему.
Парамонов побледнел.
Амадей положил ему руку на ладонь — уверенно, спокойно, властно.
— Поздравляю.
Вы стали его свидетелем.
В этот момент во дворе за окном раздался визг тормозов.
Илья закричал что-то нечленораздельное.
Но для Парамонова мир уже изменился.
Амадей добил его.
Сознание Парамонова стало чужим.
Парамонов сидел как влитой.
Колени не слушались, дыхание сбилось.
Рядом — стеклянный звон во дворе, пьяные выкрики Ильи, невнятные шорохи в соседней комнате, где Лариса то ли ходит, то ли нет.
Но всё это стало фоном.
Неважным шумом.
Главным был Амадей.
Он смотрел на Парамонова так, как смотрят рентген-аппараты:
через кожу, через нервы, в глубокие тёмные места, где человек прячет свои слабости.
— Дима, — произнёс он тихо, почти шёпотом, — я дам вам простое задание. Пилотное. Чтобы понять, готовы ли вы.
Парамонов кивнул автоматически.
Как сотрудник на отчёте перед завлабом.
— Вам нужно будет поговорить с одним человеком.
Инженером.
Как и вы.
Чудовищно одиноким.
И очень напуганным.
Пауза.
Амадей сказал это так, будто речь шла не о человеке, а о живом проводнике в чью-то волю.
— Его зовут… Артур.
Фамилию он произнёс едва слышно, но Парамонов почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.
Имя ничего ему не говорило — но ощущение было, будто его ткнули пальцем в грудную клетку.
— Он тоже получил знак, — продолжил Амадей. — Но не понял. Не услышал.
Его путь идёт вразнос: нападки, странности, пропажи, сомнения в собственной памяти…
Он опасно близко к тому, чтобы сделать неправильный шаг.
— И что я должен? — одними губами спросил Парамонов.
— Связаться, — ответил Амадей.
— Подойти.
— Вмешаться.