Андрей Истомин – Мир без изъянов (страница 5)

– Сообщить консилиуму или подождать? – задал он сам себе вопрос и сел на кресло, приняв позу Роденовского мыслителя. Его голос был всё так же ровен и хладнокровен, но в глубине души Джеймс знал: системе безразлично, сколько и каких творцов она утилизирует, а вот он потеряет ценный экземпляр, который мог изменить многое.

Его размышления прервала его помощница Лола, которая как всегда без стука и в безудержном веселье ввалилась к нему в кабинет. Блэк вздохнул и натянул приветственную улыбку на лицо. Девушка стремительно ворвалась в его «царство тьмы», как всегда полная энергии. Её каштановые локоны прыгали при каждом шаге, а круглые очки слегка сползли на нос.

– Джеймс, вы не поверите! – воскликнула она, едва переступив порог.

Она была одета в тёмно-зелёное вязаное платье, которое идеально подчёркивало её фигуру. На её пухлых губах играла искренняя улыбка, а румянец на щеках ещё больше подчёркивал веснушки, придававшие её внешности детскую непосредственность. Лицо Блэка оставалось бесстрастным, но лёгкий вздох выдал его усталость.

– Лола, в следующий раз попробуйте постучать, – мягко, но с лёгким укором произнёс он.

Она сделала вид, что не слышит его слов, и с улыбкой опустилась в кресло напротив.

– Вы только представьте! У меня почти получилось стабилизировать активность нейронов при клонировании! – начала она, вытаскивая из сумки планшет.

– Почти? – переспросил Блэк, поправляя очки.

– Ну, да… почти… – признала она с лёгкой усмешкой. – Но вы же знаете, наука – это путь проб и ошибок!

Доктор молчал, наблюдая за её воодушевлением. В этом вся Лола: спонтанная, энергичная, но с неподдельным рвением к своей работе.

– Лола, у вас талант говорить с такой уверенностью, что иногда это в меня вселяет надежду, – иронично заметил Джеймс.

Она нахмурилась, мгновенно уловив его тон.

– Джеймс, что-то случилось? – спросила она, слегка наклоняясь вперёд.

Блэк приподнял брови, пытаясь сохранить привычную маску спокойствия.

– С чего вы взяли?

– Вы выглядите… напряжённым, – осторожно сказала Лола, опустив планшет на стол.

Доктор не ответил сразу, он пытался подобрать слова и тон. Откинувшись на спинку кресла и засев в свою любимую позу профессора Преображенского, он продолжил.

– Это работа, Лола. Она редко бывает простой. Не все результаты вызывают позитивные эмоции.

Она внимательно посмотрела на него, будто оценивая каждую эмоцию на его лице.

– Знаете, – начала она мягким, почти ободряющим тоном, – даже Вам иногда нужно отдыхать.

Блэк позволил в себе лёгкую усмешку.

– И это вы говорите мне? Человеку, который видел, как вы проводите ночи в лаборатории?

Лола улыбнулась, слегка откинув голову назад, её каштановые локоны рассыпались по плечам.

– Ну, вы же всегда можете напомнить мне о том, как важно сохранять баланс. А теперь я напомню Вам.

– Как благородно, – ответил он с лёгкой издевкой.

– Это не благородство, – парировала она. – Это эмпатия. И, честно говоря, вы можете ею тоже воспользоваться.

Доктор нахмурился, но в её словах не было упрёка. Скорее, забота. Все прекрасно знали, что с восприятием и выражением эмоций у доктора были проблемы. Так считали многие, и только Блэк знал, что такой контроль приходит только с возрастом, которого его окружающим не достичь никогда.

– Что ж, Лола, если вы считаете, что ваш оптимизм заразителен, я готов в это проверить.

– Вот и прекрасно, – подмигнула она. – А теперь рассказывайте, что у вас на душе.

Блэк сделал паузу, глядя на неё через свои очки. Она включена в исследования состояния Хайма, но стоит ли ей сейчас говорить о последних событиях? Джеймс пока что хотел сам разобраться в происходящем, поэтому решил Лолу пока не посвящать в нюансы.

– Возможно, позже, – наконец ответил он. – Но спасибо за участие.

Лола вздохнула, но её улыбка не исчезла.

– Хорошо. Но помните, что я всегда готова Вас выслушать.

Она поднялась, грациозно поправила платье и с той же лёгкостью, с которой появилась, исчезла за дверью.

Доктор Блэк смотрел ей вслед, и на секунду его глаза сузились, а губы изогнулись в хитрой ухмылке.

«А это идея, Лола, это идея», – самодовольно улыбаясь, подумал он и включил камеру мастерской Хайма.

– Матерь Божья, – выдохнул Джэймс и сжал руки в замок, прикрывая рот.

Глава 3. Еще не время.

Арт-галерея

Джеймс Блэк отключил камеру наблюдения, ещё раз мельком взглянув на экран. Гравюра, которую Хайм завершил в своей мастерской, продолжала пульсировать в его сознании, словно вызов, брошенный всем основам Медиополиса. Рисунок был хаотичным, но в нём ощущалась угрожающая мощь, а монохромная палитра казалась неестественно живой. Линии словно разрывали пространство, их рваный ритм говорил о внутреннем конфликте автора.

Но больше всего Блэка поразило другое: состояние Хайма. Резкие движения, дрожь в руках, почти одержимое выражение лица – всё это указывало на то, что творец находился на пределе.

– Если ЦМЛ узнает об этом, его конец неизбежен, – пробормотал Джеймс, машинально снимая очки и растирая переносицу.

Он выпрямился, его движения стали быстрыми и чёткими. Решение уже было принято. Оставить Хайма наедине с самим собой было слишком рискованно. Он должен лично проверить, в каком состоянии находится его подопытный, и попытаться стабилизировать ситуацию. Блэк снял халат, поправил серебристую оправу очков и вышел из кабинета.

Лаборатория Джеймса находилась в северной части Медиополиса, в высотной башне, окружённой поражающими воображение садами. Он быстро спустился на первый уровень, где его ожидал личный транспорт – небольшой капсульный автомобиль, который перемещался по воздушным магнитным дорогам. Транспорт, как и всё в этом городе, был безупречно продуман: обтекаемые формы, мягкое внутреннее освещение, абсолютная тишина в салоне. Джеймс сел, активировал панель управления, и машина бесшумно взмыла вверх, направляясь к Арт-галерее.

За сферическим окном проносился Медиополис. Гладкие линии зданий, переливающиеся мягким светом, тянулись к небу. Дроны-курьеры, словно серебряные стрекозы, сновали между башнями, доставляя посылки. Голографические экраны, встроенные в фасады, транслировали изображения: улыбающиеся лица, вдохновляющие лозунги и идеальные пейзажи. Но Блэк почти не замечал этого. Его мысли были сосредоточены на Хайме.

«Если они увидят это, ему не дадут и шанса. Его сразу отправят на утилизацию как нестабильного творца. Но ведь он больше, чем просто элемент системы. Он доказал, что способен выйти за ее рамки. Пора признать: Хайм – удачный результат моего эксперимента… моего лучшего эксперимента».

Он сжал руки в замок, обдумывая, как можно предотвратить катастрофу.

«Нужно успокоить его. Убедить, что я на его стороне. Возможно, временно изолировать. Да, это может сработать. Пока он не восстановится. Еще не время с ним прощаться».

Арт-галерея располагалась в южной части города, на небольшом острове, окружённом водой. Здание выглядело как парящий над землёй гигантский куб, выполненный из биостекла. Его зеркальные поверхности делали здание практически невидимым. Однако сейчас куб сиял мягким розовым светом, перекликаясь с закатным небом.

Доктор Блэк вышел из капсулы и направился ко входу. Его стройное высокое тело и сдержанные движения придавали его образу еще большей значимости. Система оповещения моментально распознала его: зелёный свет на панели у дверей подтвердил его высокий уровень допуска. Охранные механизмы бесшумно отступили, давая ему пройти.

Он вошёл внутрь, и его сразу окутала атмосфера галереи. Высокие потолки, идеально чистые стены, по которым мягко скользили голограммы предыдущих работ местных художников. Вдоль стен располагались ряды интерактивных дисплеев, где посетители могли не только смотреть, но и взаимодействовать с произведениями искусства. Но Блэка всё это не интересовало. Он уверенно шёл по центральному коридору, его шаги гулко отдавались в тишине.

Он остановился перед дверью мастерской Хайма. Дверь открылась беззвучно, как только система идентифицировала его. Первое, что он увидел, – это свет. Гравюра Хайма светилась в полумраке мастерской, словно живая. Линии на ней пульсировали, а композиция казалась одновременно хаотичной и гармоничной. Джеймс застыл на месте. Его обычно бесстрастное лицо на мгновение исказилось – смесь изумления и тревоги отразилась в чёрных глазах.

– Хайм… наконец-то ты создал шедевр – прошептал он, делая осторожный шаг вперёд. Хайм ничего не ответил. Его любимчик, распластавшись на полу, тихо посапывал, улыбаясь чему-то во сне. Доктор Блэк, навел сканер на Хайма: все показатели были в норме. Джеймс самодовольно усмехнулся и нажал кнопку вызова на коммуникаторе.

– Эгберт, подготовь все к нашему прибытию. Твоему хозяину нужен отдых. – доктор Блэк отдал четкий приказ и отрубил вызов. Он еще раз взглянул на Хайма.

– Ну, нет, как принцессу я тебя не понесу… – пробормотал Джеймс. Не без труда он закинул Хайма на плечо, про себя отметив, что надо будет пересмотреть свою силовую программу развития тела. И, насвистывая «Моя прекрасная леди…», поволок Хайма в свой автомобиль.

Дом Хайма

Магнобиль плавно приземлился у дома Хайма. Здание, словно вырезанное из одного монолитного куска биостекла, выглядело одновременно простым и сложным. Его фасад переливался мягкими зелёными и золотистыми оттенками, отражая свет окружающих фонарей. Дом будто бы жил своей жизнью, меняя цвет в зависимости от настроения хозяина.