Андрей Истомин – Кототоро (страница 6)

За дверью уже ждали. Кототоро тяжело опустилась в кресло, расправляя складки одежды, и устало прикрыла глаза. Когда она снова открыла их, посетитель уже вошёл.

Человек. Ещё один ищущий. Взгляд – настороженный, в руках перебирает четки.

– Ты знаешь, зачем пришёл? – спросила она, скользя когтем по поверхности стола.

Тот кивнул.

– Я хочу… Я должен понять…

Кототоро предупредительно подняла лапу вверх и ехидно усмехнулась. Пришедший осекся, глупо хлопая глазами.

– Ох, ещё один. Ты хоть представляешь, что бывает с теми, кто ищет истину?

Она не ждала ответа. Лёгким движением хвоста она подкинула колоду карт над тяжелым дубовым столом и позволила им рассыпаться как осенним листьям. Одна из карт перевернулась обнажая свой сигил.

Кототоро криво улыбнулась.

– Ну что ж. Посмотрим, что скажет тебе судьба.

Часть 3. Тайны Судьбоносных Врат.

Кототоро не ошиблась – в дальнем углу уже ждал новый гость. Молодой человек стоял, ссутулившись, словно пытался стать меньше, скрыться в тенях. Его тонкие пальцы нервно перебирали чётки, тёмные бусины скользили по нитке сквозь пальцы, оставляя липкий след страха. Он был бледен, худ, а мантия, накинутая на плечи, выглядела слишком тяжёлой для его телосложения. Ткань висела, как саван, а широкий капюшон, несмотря на попытку спрятать лицо, не мог скрыть судорожное сглатывание и подрагивающий подбородок.

Глаза его метались по комнате, не задерживаясь ни на одном предмете дольше мгновения, избегая пересечения взглядов с Кототоро. Будто боялся, что один неверный взгляд может стать его последним. Обычная история. Все приходят с вопросами, но не все готовы услышать ответы.

– И что же ты ищешь? – Кототоро лениво опустилась на подушки, устраиваясь удобнее. В сапфировых глазах промелькнул хитрый огонёк. Она видела таких, как он, сотни раз. Но этот мальчишка отличался. Он пришёл просить о помощи не для себя.

– Истину, – голос дрожал, но он говорил уверенно. В этом дрожании не было трусости, скорее – смятение, болезненное осознание чего-то непреложного. – Или, по крайней мере, способ её увидеть.

Кототоро выгнула бровь, уголки её губ дрогнули в усмешке, оголяя безупречные белые клыки.

– Сложная затея, – она прищурилась, пристально разглядывая гостя. – Иногда истина бьет больнее, чем ложь.

– Я хочу понять, – поспешно добавил он, будто опасался, что его поймут неправильно. – Мой учитель… Он… Я думал, он обладает знаниями. Но теперь…

Он замолчал, стиснув пальцы на чётках так сильно, что костяшки побелели. Слова застряли у него в горле клубком боли, вины и преданности.

Кототоро прикрыла глаза, ощущая, как в воздухе дрожит нить новой судьбы. Она вплелась в её сущность, как и все до этого.

– Ладно, разберёмся, что там у вашего великого наставника, – вздохнула она, поднимаясь. Тёмная ткань её одежды шуршала, струилась, словно оживая в дрожащем свете свечей. Она протянула лапу и коснулась плеча юноши – он вздрогнул, но не отпрянул. Хороший знак.

– Но предупреждаю сразу: не всякий учитель достоин быть мудрецом.

– Он лучший из нас… – голос его дрогнул. Вера и сомнение боролись внутри, сталкиваясь, как штормовые волны. Но он всё ещё цеплялся за свою истину. – Он… должен быть лучшим.

Кототоро усмехнулась. Она уже слышала это раньше. И знала, чем всё это может закончится.

– Ну-ну, посмотрим, – её когти мягко сомкнулись на его рукаве. Ещё мгновение – и тени взвились вверх, поглотив их. Мир изменился, подчиняясь прихоти судьбы. Начиналось новое предсказание…

Воздух окутавший их, был наполнен ароматами древних свитков и таинственного благовония. Здесь пахло временем – старым пергаментом, копотью масляных ламп и чем-то ещё, едва уловимым, словно дыхание забытой мудрости.

Кототоро очутилась перед величественными воротами, высеченными из чёрного камня, на котором золотом выделялся знак, который она сразу узнала – символ Знаний. Переплетение линий складывалось в древний узор, напоминающий всевидящее око, которое давно закрылось, утомленное собственной предсказуемостью

Она шагнула вперёд. Двери скользнули в стороны, открывая перед ней чертог, уходящий в бесконечность. Здесь не было привычных стен, лишь сотканные из книг арки, изгибающиеся под тяжестью древних томов. Полки вздымались высоко, уходя в золотое сияние факелов, а потолок терялся во мраке, как будто этот храм не имел границ.

В центре зала, возвышаясь на мраморном подиуме, стоял он – величественный наставник. Окутанный белыми одеждами, он казался почти статуей, лишь длинные рукава его одеяния едва заметно шевелились от лёгкого сквозняка. Его лицо было скрыто капюшоном, но Кототоро знала: он незрячий. Ослеплённый светом знания, которое уже давно не мог постигнуть, он продолжал вещать, повторяя истины, что потеряли смысл.

Ученики сидели на полу, словно фигуры на древнем панно, и внимали каждому его слову, ловя фразы, будто жемчужины. Их глаза сияли восхищением, но Кототоро слышала лишь эхо пустых догм. Она шагнула ближе.

Скрипнул пол. Голоса смолкли.

Наставник медленно поднял голову, его скрытые пеленой тщеславия глаза словно впились в Кототоро сквозь тень капюшона. Ученики повернули головы, их взгляды напоминали настороженных птиц – смесь любопытства и страха.

– Зачем ты пришла? – его голос был спокоен, но в нём слышалась настороженность, будто он заранее знал ответ. – Ты та, кто смеет сомневаться в Истине?

Кототоро сложила лапы на груди и чуть склонила голову, разглядывая его.

– Истина, которая не подвергается сомнению, перестаёт быть таковой, – её голос прозвучал мягко, но в нём слышалось лезвие клинка познания, скрытое в сыромятных ножнах. – Давай проверим, насколько ты силён в том, что проповедуешь.

В зале повисла тишина. Ученики замерли. А тени на стенах зашевелились, словно сама реальность замерла в ожидании.

Кототоро не двинулась с места, но воздух вокруг неё изменился. Тьма под её лапами дрогнула, растекаясь, словно пролитые чернила, впитываясь в каменный пол. Магия заструилась невидимыми нитями, словно тончайший шёлк, сплетая ткань иллюзии. Тени удлинились, поползли вверх по стенам, поглощая свет, но не гася его, а преломляя, искажая пространство.

Наставник вздрогнул, когда стены, ещё мгновение назад увенчанные бесконечными полками, стали расплываться, меняя форму. Книги исчезли, их место заняли гладкие зеркальные поверхности, уходящие ввысь, сливаясь с невидимым потолком. Свет ламп исказился, превращаясь в холодное свечение, лишённое источника.

Иллюзия сомкнулась, отрезая реальность.

Кототоро сделала шаг вперёд, и пространство откликнулось, растворяясь в бесконечной галерее зеркал. Они стояли стеной, отражая друг друга, создавая лабиринт отражений, в которых можно было заблудиться. Это был Зал Истин – место, где мироздание смотрит на тех, кто осмелился заглянуть в его глубины.

– Посмотри, – мягко сказала Кототоро, указывая на ближайшее зеркало.

Наставник промедлил, но шагнул вперёд. Его белые одежды казались бледным пятном в этом царстве безликих отражений. Он остановился перед гладкой поверхностью, ожидая увидеть своё отражение. Но оно не отозвалось. Зеркало оставалось пустым.

Учитель вздрогнул. Его рука дёрнулась, словно он хотел дотронуться до стекла, но не посмел. Его дыхание участилось.

– Это обман! – его голос дрогнул, но он всё же отступил назад. – Я вижу Истину! Я веду людей!

Кототоро спокойно склонила голову, её сапфировые глаза мерцали голубым огоньком в полумраке.

– Ты ведёшь их в ловушку, – её голос был тих, но в нем звучала непреложность.

Слепец отмахнулся от ее слов. Он был великим учителем. Его слова почитали, его слушали, его истины становились догмами. Он был тем, за кем следовали. Но сейчас, он стоял перед зеркалом, которое не отражало ничего. И эта пустота пугала его сильнее всего.

Наставник тяжело дышал, его пальцы сжались, костяшки побелели. Он снова шагнул к зеркалу, пытаясь выхватить из пустоты хоть намек на отражение, но гладкая поверхность оставалась немой. Ни всплеска света, ни искажённого силуэта, ни даже слабого мерцания – ничего.

Кототоро наблюдала. Она уже видела подобное раньше – этот страх, эту отчаянную борьбу разума с тем, что не укладывалось в привычные догмы. Но, в отличие от других, учитель не спешил отвергнуть увиденное. Он не кричал, не злился, не обвинял её в ереси. Он просто стоял, загнанный в угол безмолвной правдой.

– Вот твоя Истина, – мягко промурлыкала Кототоро.

Её голос был словно дуновение ветра, еле ощутимое, но проникающее в самую суть.

Наставник отвёл взгляд. В груди тягостно сдавило. Он был уверен, что его знания были абсолютны, что он прошёл все испытания, постиг высшее, но сейчас… сейчас он ощущал лишь зияющую пустоту.

– Нет… – тихо выдохнул он. – Это невозможно…

Кототоро не стала спорить. Она просто развернулась, и мир вновь начал меняться.

Тени исказились, зеркала исчезли, растворяясь в черноте. Пространство дрогнуло, словно водная гладь, задетая небрежным дуновением ветра, и разорвалось как ткань, обнажая новый путь.

Они вышли к мосту. Серебристая гладь воды текла под ними глубокой полосой, отделяя берег догм и постулатов от берега истины, поиска и веры. Мост между ними – тонкая черта, что требовала выбора. Либо идти вперёд, переступая через привычное, либо остаться в пределах своих же принципов.