Андрей Истомин – Граница теней (страница 2)

Но чем дальше они углублялись, тем больше проявлялись признаки обитаемости. Из темноты проступали силуэты обветшалых зданий, чьи окна светились неоновыми огоньками, мигая как тревожные маячки. Впереди слышался приглушённый гул – голоса, шорох шагов, тихий смех, позвякивание посуды. Кое-где вспыхивали короткие всполохи света: кто-то чинил проводку, курил или проверял товар под светом карманного фонаря. Воздух сменил свой запах – теперь он нёс в себе примеси гари, еды, чего-то пряного и резкого, будто тут варили странные смеси или жгли мусор прямо на улице.

Грейс напряглась и тихонько зарычала, шерсть на её загривке слегка приподнялась, а хвост нервно подрагивал. Лола почувствовала, как кошка вжалась в её плечо, готовая либо броситься в бой, либо сбежать в темноту. Очевидно, она улавливала нечто, чего люди не могли ни увидеть, ни ощутить. Впереди, среди теней, мелькнули неясные силуэты – несколько подростков, притаившихся в боковом переулке, разглядывали их исподтишка, но стоило взгляду Мигеля скользнуть в их сторону, как они мгновенно исчезли, растворившись в лабиринте улиц. Мигель, оглянувшись через плечо, фыркнул, качая головой.

– Вы чё, блин, с кошкой сюда приперлись? – его голос прозвучал чуть громче обычного, явно выдавая удивление. Он говорил быстро, съедая окончания слов, так что Лола и Хайм не сразу поняли его.

Лола нахмурилась, слегка замедлив шаг, переводя взгляд с парня на Грейс.

– А что не так? – насторожилась она.

Мигель закатил глаза, на секунду остановившись, словно не веря, что ему действительно приходится это объяснять.

– Та у нас тут нема животных. Вообще. Тем более ручных, – он хмыкнул, будто этот факт казался ему настолько абсурдным, что даже обсуждать его не стоило. – Не, ну правда, какого хрена? Чё, сувенир из старой жизни притащили?

Постепенно промышленный район исчез и появились жилые кварталы. Здесь уже были улицы и некое подобие тротуаров, дома плотнее прижимались друг к другу, а под светом редких фонарей мелькали тени прохожих. В воздухе пахло специями, дымом и чем-то сладковато-терпким. Люди здесь были коренастыми, с загорелыми лицами, в одежде чувствовалась небрежная практичность. Кто-то громко смеялся, переговариваясь на незнакомом диалекте, другие быстро проходили мимо, не проявляя к ним интереса. Из окон доносились обрывки разговоров, где-то гремела музыка, сливавшаяся в хаотичный ритм с шумом улицы. Вдоль стен сидели пожилые мужчины, задумчиво курившие тонкие самокрутки, и женщины, что-то жарившие на открытых плитах, от которых струился густой аромат пряностей и масла. Дети пробегали мимо, заглядывая на ходу в потёртые карманные коммуникаторы с большими экранами, а кто-то продавал еду с маленьких передвижных лавок, обклеенных старыми объявлениями и пёстрыми граффити.

Периодически над улицей вспыхивали неоновые знаки, рекламируя услуги или товары, искажённые временем и плохим электроснабжением. Вода капала с проржавевших труб, исчезая в чёрных провалах решёток стока, а где-то над крышами слышался металлический скрежет – возможно, механизмы, поддерживающие хрупкую жизнь этих кварталов. Прохожие почти не обращали внимания на Лолу и Хайма, лишь изредка бросая короткие взгляды из-под тёмных капюшонов или краёв широкополых шляп.

Наконец, Мигель свернул к массивному зданию, над входом которого висела потускневшая неоновая вывеска. Свет мигал, выдавая возраст и запущенность этого места. Фасад здания был покрыт граффити, а стены оказались облупившимися от времени и влажности. Над входом висел разорванный навес, а у самого порога валялись какие-то пустые бутылки и клочья бумаги. В окнах едва теплился свет, за мутными стеклами угадывались силуэты.

– Это ночлежка. Войдём, поговорим с Джейкобом, – бросил Мигель, толкнув массивную дверь, которая со скрипом поддалась, впуская их внутрь.

Холл встретил их тяжёлым воздухом, пропитанным смесью табака, трухлявого дерева и дешёвых духов. Свет здесь был тусклым, а потолок низким, создавая ощущение тесноты. Пол устилала старая, вытертая ковровая дорожка с тёмными пятнами неизвестного происхождения. Пахло ещё и застарелой сыростью, будто стены напитались годами запустения.

За стойкой регистрации сидел консьерж. Джейкоб оказался мужчиной внушительной комплекции, чьи мощные руки были покрыты густыми татуировками – от запястий до плеч, а возможно, и дальше. Лицо пересекал старый шрам, придававший ему грозный вид. Левая сторона туловища сверкала металлическим протезом, блеснувшим в приглушённом свете. Волосы его, выкрашенные в ядовито-фиолетовый цвет, торчали в разные стороны, будто он недавно провёл рукой по голове. В ухе поблёскивал серебристый пирсинг, а одежда резко контрастировала с его грубым обликом – яркая рубашка с глубоким вырезом и кожаные брюки подчёркивали его массивную фигуру. Его взгляд лениво скользнул по вошедшим прежде, чем он заговорил.

– Ну и кого ты мне притащил на этот раз, Мигель? – голос у Джейкоба был низкий, хрипловатый, с ленивой тягучестью, будто он только что проснулся или заканчивал последнюю затяжку сигары. Мигель пожал плечами, сунув руки в карманы.

– Двоих новеньких. Им вписка нужна. Без шуму и пыли.

– Новеньких, значит? – Джейкоб окинул Лолу и Хайма внимательным взглядом, задержавшись на их выправке, одежде и общей настороженности. – Вы хоть понимаете, куда попали, а, голубки?

Лола сглотнула, но Хайм ответил спокойно:

– Нам нужна комната. Мы заплатим.

Джейкоб ухмыльнулся и криво качнул головой.

– Заплатите, говоришь? Чё-то вы не местные шибко правильные. А я вот тут думаю, на кой мне проблемы из-за вас? – Он перевёл взгляд на Мигеля. – Ты мне проблем привёл, а?

– Какие проблемы? – хмыкнул Мигель. – Обычные, ничем не пахнут. Дадим им комнату и разойдёмся по своим делам.

Консьерж цокнул языком и снова посмотрел на Лолу и Хайма, затем кивнул в сторону лестницы.

– Ладно. Один номер, второй этаж. Воду экономить, двери за собой закрывать. Если что, ко мне не бегите – я вас тут не знаю, ясно?

Лола молча кивнула, Хайм же лишь благодарно склонил голову.

– Отлично, – Мигель довольно хлопнул по стойке. – Я их провожу, а потом сгоняю за хавкой.

– Гляди мне, пацан, – Джейкоб махнул ему рукой. – Чтобы ни пыли, ни вони, ни лишних глаз.

– Чё я, маленький, что ли? – фыркнул Мигель и первым двинулся вверх по лестнице, жестом приглашая Лолу и Хайма следовать за ним.

Они поднялись наверх: ступени скрипели под ногами, воздух наполнял запах старой древесины и плесени, будто тут никто и не жил вовсе. Дверь номера оказалась облупленной, с туго вращающимся замком, который Хайму пришлось несколько раз провернуть, прежде чем он щелкнул, пропуская их внутрь.

Комната встретила их приглушенным светом одинокой лампы под потолком. Обшарпанные стены с пожелтевшими пятнами, узкая кровать с продавленным матрасом, ветхий шкаф с кривыми дверцами – всё это выглядело непрезентабельно, но после всего пережитого казалось почти роскошным. Здесь было тихо, и это уже само по себе внушало облегчение. Лола скинула рюкзак и первым делом выпустила Грейс, которая, мягко приземлившись, тут же начала обнюхивать новое пространство, нервно подёргивая хвостом.

– Ну, по крайней мере, крыша над головой теперь есть, – устало заметила Лола, опускаясь на кровать.

– Да уж, – Хайм провёл рукой по лицу, прислонившись к стене. – Посмотрим, надолго ли.

Мигель быстро убежал, пообещав вернуться с едой. Через полчаса он действительно вернулся, держа в руках несколько бумажных пакетов, источающих аппетитный запах. Он бесцеремонно шлёпнул их на стол.

– Бутеры и картофан, ешьте, не привередничайте. Сюда нормальная еда редко доходит, – усмехнулся он, усаживаясь на край стола.

Лола развернула упаковку – внутри оказалась гамбургеры с чем-то напоминающим мясо, обильно сдобренное соусом. Хайм достал картофельные дольки, подцепил одну и осторожно попробовал.

– Надо же, не так уж и плохо, – прокомментировал он, глядя на Мигеля.

– Та патамуша голодные, – фыркнул тот, запихивая гамбургер себе в рот почти целиком. – Ну, раз у вас руки заняты, расскажу кое-что. Вы ведь не представляете, куда попали, да?

Всё ещё не решаясь попробовать еду, Лола подняла глаза. Они обменялись с Хаймом коротким, напряжённым взглядом. Они действительно не знали ровным счетом ничего.

– Тогда слушайте, – серьёзно сказал Мигель, наклоняясь ближе. – Теперь вы на земле свободного народа – Имусов.

Слова повисли в воздухе, словно плотный туман. Грейс замерла у окна, её хвост не шевелился, только уши настороженно двигались. Лола сжала пальцы на куске картошки, внезапно осознавая, что аппетит испарился. Впереди их ждали не просто новые испытания – их ждал долгий период адаптации.

Имусы

– Ну, чего остолбенели? Ешьте давайте, – буркнул Мигель, продолжая запихивать в рот пищу огромными порциями. Он говорил с набитым ртом, не особо заботясь о манерах, и крошки осыпались на его старую куртку.

Лола посмотрела на бургер в своих руках. Булочка была слегка примятой, а бумага промаслилась настолько, что казалось будто держишь не еду, а деталь механизма, для сохранности хорошо обработанную маслом. Осторожно откусив, она поморщилась – мясо оказалось слишком перчёным, язык словно обожгло пряной смесью, но, к её удивлению, вкус был насыщенным, даже приятным. Возможно, сказывался голод.