Андрей Интереснов – Гранд Чероки и чужая касса (страница 5)

– Если сейчас начнётся, наша “девяносто девятая” – вообще не главная проблема.

Дрон не успел ответить.

Сначала прозвучал хлопок. Не сразу понимаешь, что это выстрел, потому что мозг цепляется за любой вариант, где ты не в опасности. Потом второй. Потом сразу несколько.

Люди на заправке рухнули вниз. Кто-то метнулся за колонку. Кто-то – в магазинчик. Мальчишка с тряпкой исчез за дверью так быстро, будто его втянуло внутрь.

Дрон дёрнул Фунта к бетонной стенке у края навеса.

– Ложись!

Бес уже сидел за колонкой, прижавшись, и по его лицу было видно: ему страшно, но страх у него быстро превращается в злость.

Репа распластался на земле, будто хотел исчезнуть.

Стрельба шла коротко, сухо. Пахло бензином и порохом. Где-то звякнул металл – пуля ударила по чему-то рядом.

И тут один из работников заправки – тот самый худой парень – сорвался и побежал через дорогу к отелю. Бежал низко, пригнувшись, как будто мог спрятаться в собственной тени.

– Куда он? – выдохнул Репа.

– К своим, – ответил Дрон.

Это и было тем поворотом, который тащит огонь через улицу. Один из людей “крутых” заметил бегущего и сместился в его сторону, прикрываясь машиной. Перестрелка поползла ближе к отелю и воротам сервиса.

В этот момент Дрон увидел: у Grand Cherokee багажник был приоткрыт. Не широко – просто крышка не захлопнулась до конца. Из щели торчали тряпки и стекло.

– Видишь? – шепнул он Фунту.

Фунт прищурился.

– Багажник…

Дрон короткими рывками сместился к джипу, используя машины как укрытие. Репа полз за ними, Бес – с другой стороны, держась ниже.

У джипа никого не было – все ушли ближе к отелю. Дрон аккуратно поднял крышку сантиметров на десять. Запах бензина ударил в нос.

Внутри лежали бутылки – стеклянные, в тряпке и бумаге, с намотанными лоскутами на горлышке. Заготовленные, как инструмент.

Фунт замер.

– Это для поджога, – сказал Дрон.

Репа побледнел:

– Не надо. Мы вообще сюда за машиной приехали…

Бес сунулся ближе, и глаза у него стали другими – не весёлыми, не дерзкими. Голодными.

– Вот это нормально, – сказал он. – Теперь разговор будет понятный.

Дрон поймал его взгляд:

– Спокойно. Берём по минимуму. Не в людей. Только по строениям. Дым – и уход.

Фунт кивнул. Он уже понимал, что происходит, и понимал ещё хуже, чем Дрон: всё это потом будет аукаться.

Бес всё равно взял лишнюю – быстро, будто крал у самого времени.

Они отползли назад к навесу. Огонь поджигали коротко, без театра: зажигалка, вспышка, тряпка берёт пламя. Дрон бросил первую – в сторону ворот сервиса. Стекло лопнуло о металл, и огонь разлился по пыльному бетону.

Бес бросил дальше – в сторону стены сервиса, будто целился не в здание, а в своё утреннее унижение.

Фунт кинул ещё одну – ниже, осторожнее, чтобы не перелетело и не ушло неизвестно куда.

Репа не бросал. Он смотрел на огонь и понимал, что теперь это не “ситуация”, а событие, за которое потом спросят.

Стрельба на секунду сбилась. Кто-то крикнул уже другим голосом – “горит”. Люди начали менять позиции, оглядываться.

– Уходим! – сказал Дрон.

И они рванули в сторону, где меньше открытого пространства, пользуясь тем, что внимание на миг ушло к пламени.

Дрон ещё не знал, что Бес на этом не остановится и что впереди будет момент, когда “младшие” струхнут и начнут умолять. Но он уже понял: граница пройдена.

Теперь они – не просто пацаны, у которых пытались отжать машину.

Теперь они – часть разборки.

Глава 4. Огонь ближе

После первых бутылок всё вокруг стало неестественно быстрым.

Огонь у ворот автосервиса вспыхнул не как большой пожар – как резкое предупреждение. Пламя сначала лизало бетон и железо, потом схватило тряпки и мусор у стены. Дым поднялся сразу, густой, чёрный, и на фоне летнего солнца выглядел чужим – как будто кто-то нарисовал пятно на чистом небе.

Стрельба на секунду сбилась. Это был не страх – это была перестройка. Люди “крутых” и люди местных одновременно поняли: ситуация изменилась. Теперь нужно держать не только противника, но и огонь.

– Назад! – крикнул кто-то от сервиса. – Воды!..

С заправки кто-то рванул к колонкам, но тут же прижался к земле: запах бензина в воздухе стал особенно неприятным, как напоминание, что в этом месте нет права на ошибку.

Дрон тащил своих вдоль машин, держась ниже. Он видел только фрагменты: чьи-то ноги, рывки, открытые двери, вспышки в тени. Звуки были сухими – выстрел, звон металла, короткая ругань, визг резины. Без киношной непрерывности. Как работа по сменам.

Бес шёл рядом и дышал быстро, будто ему не хватало воздуха, хотя воздух был везде – горячий, бензиновый, горький. В нём сидел кураж, и Дрон чувствовал это спиной. Кураж опаснее страха: страх заставляет прятаться, кураж заставляет лезть.

– Ещё есть? – спросил Бес, не глядя, будто они говорили не про бутылки, а про сигареты.

Фунт покосился на него:

– Ты с ума сошёл?

– Да что ты, – Бес усмехнулся. – Мы уже начали.

Репа, прижавшись к земле, сдавленно сказал:

– Дрон… давай просто уйдём. Пока живые.

Дрон хотел ответить “уйдём”. Но уходить было некуда: их “девяносто девятая” стояла за воротами, а сами ворота – под контролем местных. И если они сейчас просто побегут по трассе – их запомнят, догонят или сдадут первому посту.

Они добрались до края площадки, ближе к забору, где росли кусты и сухая трава. Оттуда просматривались ворота сервиса и часть двора. Там, у стены, мелькали те самые молодые местные – “младшие”. Те, что утром держались нагло, а сейчас двигались рвано, суетливо, как люди, которые внезапно понимают, что играют не на своём уровне.

Один из них – в кепке – буквально на секунду высунулся из-за угла и тут же спрятался обратно, как только рядом ударила очередь.

– Вот они, – сказал Бес с хриплой радостью. – Наши.

– Не “наши”, – резко сказал Дрон. – Не путай.

Но Бес уже смотрел не на Дрона. Он смотрел на сервис и отель, где утром их “решали”. В его голове это складывалось в простую схему: унижение – ответ. И ответ сейчас можно сделать громким.

Фунт держался ближе к Дрону, и Дрон видел: Фунт не геройствует, но и не паникует. Он просто понимает цену каждого следующего шага. Репа же был уже почти на грани – не истерика, а холодная внутренняя пустота, когда организм готовится к худшему.

Со стороны отеля раздался крик – кто-то из местных старших что-то орал “младшим”, пытаясь их собрать, как собак, которых отпустили без поводка. В ответ – ещё несколько выстрелов. Кто-то из “крутых” работал по окнам и углам, не поднимаясь в полный рост.

А потом произошло то, чего Дрон ждал и одновременно не хотел.

Из тени сервиса выбежали двое “младших” – те самые, молодые. Они бежали не в сторону своих старших, а в сторону заправки, к Дрону и его ребятам, пригибаясь, почти падая. В руках у одного была сумка – не их деньги, что-то другое, но по тому, как он её держал, было видно: важное.

Они остановились метрах в десяти, подняли руки – не театрально, а как люди, которые реально боятся получить пулю с любой стороны.