Андрей Ильин – RRTV PODCAST – АНДРЕЙ РОСТОВСКИЙ (страница 7)

Когда-то давно он больно обжегся на доверии. Тогда Александр любил Ольгу и самозабвенно верил ей. И тогда, одиннадцать лет назад, как гром с ясного неба прозвучали слова Ольги о том, что им не быть вместе. Та кромешная боль, которая незаживающей раной осталась в сердце Александра, породила вечное сомнение. Сомнение и разочарование. Вновь испытать то же чувство мог желать только законченный мазохист или приверженец душевного суицида. А поскольку Ларин таковым не являлся, то столь мощный поток любви вызывал в его сердце тревогу.

Как поется в песне «не отрекаются любя…» В глубине души он не хотел отрекаться от Кати, но подсознательно ему хотелось проверить ее. Точнее, об этом всем он тогда не думал. Его вердикт был спонтанным. Подстегнутый чувством недоверия и негодования, он произнес суровые слова. Но если бы… Если бы он увидел слезы в глазах Катерины… Если бы она кинулась к нему на шею… Если бы он поверил в то, что ее любовь так же сильна, как его, он не смог бы отречься от любимой, но… Она поступила так, как он не мог и ожидать!

Выйдя из автобуса после слов о расставании, он долго бродил близ монастыря Святой Екатерины. В голове был полнейший хаос и какой-то липкий склизкий туман. Сердце все больнее сжимали тиски мрака. Воздуха не хватало. Существовали только пустота и отрешенность.

Через час он все-таки вернулся во все еще пустой автобус. «На самом деле, горбатого могила исправит. Зачем я вспылил? Зачем я вынес такой жестокий вердикт? Зачем я принес Кате такую боль? Не так все должно быть. Неправильно это.»

Они ведь договаривались решать все проблемы при помощи диалога, и он первым нарушил соглашение. Если все-таки им не суждено быть вместе, то расставаться надо не так. Почему же тогда он сказал эти жестокие слова? Может быть, он испугался того, что когда-нибудь она может сказать ему это? Или ему стало страшно оттого, что если пройдет еще некоторое время, он уже просто не сможет расстаться с Катей, даже если это будет необходимо? Даже если это будет правильно. Неужели ему стало страшно от нереальной, воображаемой перспективы новой боли? Но ведь он, Ларин, практически ничего не боится. Все считают его смелым, отчаянным, мужественным человеком! И в первую очередь он сам считал себя таковым!

Когда Александр сказал Кате о том, что расстается с ней, он посчитал это проявлением силы его характера! Или это слабость? Или все-таки сила? Скорее он об этом не думал. Он просто сказал ЭТО!

Войдя в автобус, Александр увидел Катю. Она сидела неподвижно и немигающим взглядом смотрела в окно. Лицо ее было бледным, а глаза ничего не выражали. Казалось, что девушка даже не заметила вошедшего Ларина. Она словно не дышала. Сознание Александра пронзила жалость, сердце дрогнуло.

Он подошел к Катерине и аккуратно дотронулся до ее плеча. Девушка резко обернулась. Взгляд ее был полон ненависти. Плотно сжатые губы разомкнулись, и из горла вырвался крик:

– Не трогай меня! Я ненавижу тебя! Ты предал, ты обманул меня! Ты лжец! Ты подлец!

Глаза девушки метали молнии. Энергетика ненависти и негодования могла, словно взрывной волной снести Александра. Он опешил от такого потока негативной энергии. Он хотел сказать что-то доброе, нежное, ласковое, но будто ком подкатил к горлу, не давая возможности Александру вымолвить слово.

Возвращаясь в Шарм-Эль-Шейх, они сидели на разных сиденьях. Солнце было в самом зените, освещая своими палящими лучами каменистый ландшафт по обе стороны дороги. Неожиданно автобус притормозил и, сбавив ход, медленно обогнул скопление машин. Здесь были полиция и скорая помощь. Это была авария. Ларин увидел искореженное такси. Водитель, по-видимому, на всей скорости не справившись с управлением, врезался в идущий навстречу грузовик. Судя по смятому, как гармошка, капоту и разбитому лобовому стеклу, авария была сильная.

Александр мельком увидел, как санитары несли к «скорой помощи» носилки, покрытые темной тканью.

Стоп! Ведь они с Катей могли ехать в этой самой машине. Если бы он послушал девушку, и они наняли бы такси для возвращения в Шарм-Эль-Шейх, то возможно.… О, ужас! Они были бы на этих носилках!

От неожиданной мрачной мысли Александр опешил. Ему, конечно, почудился этот возможный мрачный роковой исход. А вдруг нет? Ведь после беседы с отцом Серафимом он знал, что все вокруг пронизывают потоки невидимой энергии, как позитивной, так и злой, негативной. Возможно, это была очередная ловушка темных сил, которая помешала бы Александру выполнить свою миссию. Так это или нет, Ларин доподлинно не знал, а посему, он прогнал от себя эти мрачные мысли. Но на душе ему почему-то светлее не стало.

На гору Моисея они ехали влюбленной парой, обратно возвращаются чуть ли не врагами, по крайней мере, со стороны Кати. От осознания этого Ларину было очень тяжело. Он еще не знал, какая неимоверная боль ожидает его дальше. Он почему-то до конца не верил, что они с Катей расстаются. Им еще предстояло провести вместе сутки в Египте.

Все попытки Александра растопить лед, оказались тщетны. Девушка была тверда и непреклонна.

Добравшись до отеля, они молча вошли в номер. Катя, не проронив ни слова, взяла полотенце и ушла на пляж. Ларин тупо походил по номеру, включил телевизор, но ничего, что показывали на экране, он не видел. Страшное одиночество охватило все его существо.

«Нет, так продолжаться не может! Как-то все глупо и нелепо. Он же взрослый человек. Надо объясниться с Катериной. Нужно поговорить».

Александр вышел из номера и отправился к Красному морю. Катю он обнаружил на пляже, лежащую в шезлонге. Подойдя, он присел рядом. Помолчав некоторое время, произнес:

– Давай поговорим.

– Не о чем мне с тобой разговаривать, – жестко ответила Катя. – Я ждала от тебя всего, но не этого. Ты специально все подстроил. Ты заранее решил расстаться со мной. Ты мне лгал и лицемерил. Я презираю тебя. Я никогда и никому больше не буду верить.

– О чем ты говоришь, Катя! – снова опешил Александр. – Я ведь по-прежнему тебя люблю. Но ты же сама понимаешь… Ты, наверное, сама поняла, что нам не быть вместе. Мы же уничтожим друг друга! Я по-прежнему люблю тебя, но видно нам не суждено быть вместе. За любовь нужно бороться! Ты бороться не хочешь! А я не желаю бороться один. Я готов на любые компромиссы… Но не буду слепо следовать твоим решениям… Ты очень упряма. А упрямство первый признак тупости.

– Ты сюда оскорблять меня пришел! – возмутилась девушка, в ее зеленых глазах снова сверкнули молнии.

– Нет, Катенька, я пришел поговорить.

– Ты все сказал. Нам не о чем с тобой больше разговаривать. Ты открыл мне свое лицо.

– Я по-прежнему люблю тебя, Катя!

– Я не верю тебе.

– Ты не веришь в мою любовь?

– Не знаю. Когда любят, так себя не ведут.

– Все люди разные.

– Если люди разные, то мне нужен другой человек.

– Подкаблучник?

– Это уже тебя не касается. Ты решил расстаться, и я… Я согласна с тобой, – голос девушки срывался на крик. – Я ошиблась в тебе Саша! Ты не тот человек, который мне нужен.

– Да будет так, – не выдержав, вспылил Александр и, вскочив с шезлонга, направился в сторону отеля.

Войдя в номер, он зашел в ванную комнату, и стал под холодный душ. Так он стоял долго, подставляя лицо под прохладные струи, надеясь, что они смоют боль и тоску. Но у воды, к сожалению, на этот раз не было той власти.

Когда Ларин вышел из ванной комнаты, опоясанный полотенцем, он увидел Катю. Она стояла и гневно, с презрением смотрела на него. Так жестоко могла смотреть только она.

Опять Александр увидел странную жизненную метаморфозу. Ведь только сутки назад она нежно прижималась к нему и шептала слова любви. Сейчас любви в ее глазах не было! В ее глазах жила ненависть. Недаром говорят, от любви до ненависти один шаг. Верна народная мудрость.

– Я жалею, что полюбила тебя, я очень хочу забыть тебя и все, что между нами было…

По прошествии времени боль потерянной любви притупилась, на самом деле, права народная мудрость, гласящая, что время лечит все. Ларину вспомнилась легенда о царе Соломоне и его кольце, на котором была выгравирована надпись «все пройдет». В самые тяжелые моменты жизни, когда даже эта надпись не помогала, легендарный иудейский царь снимал кольцо с пальца и его взору открывалась вторая гравировка с внутренней стороны – «пройдет и это»

Ларин лежал на мягком диване в своей квартире. На журнальном столике перед ним стояло несколько базальтовых статуэток, привезенных им из Египта. Это были боги земли Та-Кемет. На переднем плане стоял Амон-Ра. Слева от него бог мудрости Тот с головой ибиса, а справа сокологоловый бог Гор. Следом за ними возвышались статуэтки богини кошки Баст, Анубиса – проводника в царство мертвых, Сехмет – львиноголовой богини и Маат – богини справедливости.

Он смотрел на базальтовые изваяния богов и вспомнил одно из своих сновидений, в котором он, будучи Арихатоном – жрецом бога солнца Ра был очевидцем триумфального шествия богов Древнего Египта. Он доподлинно почувствовал, как тяжело было Арихатону на долгие годы замуровать любовь к царице Нефертити в своем пламенном сердце. Он представлял, какую нестерпимую боль пришлось терпеть верховному жрецу Ра.

Вещие сны возобновились. Первый из них он увидел в горном монастыре. После этого они долго не посещали его. Теперь, в сновидениях он видел Древнюю Элладу: лазурное Эгейское море, стройные кипарисы и античные храмы пантеона эллинских богов.