Андрей Ильин – Настоящий полковник (страница 50)
— На, утрись!
Полковник провел тряпкой по окровавленному лицу.
— Вы еще будете? Или все?
— А тебе еще хочется?
— Нет. Мне достаточно.
— Тогда молчи!
— Молчу!
Полковник дружелюбно улыбнулся разбитыми губами. По-настоящему дружелюбно, потому что легко отделался, если учитывать обстоятельства его недавнего побега.
— Вы с ним закончили? — спросил водитель.
— Закончили. Можешь заводить. Автобус вырулил со двора на улицу.
— В управление?
— Туда.
Оперативники поправляли одежду, стирали платками с кулаков и обуви кровь, оглядывались на побитого полковника.
— Это чтоб тебе впредь бегать неповадно было! — сказали они.
— Да я не бегал!
— Ну тогда, значит, мы — не били. Автобус въехал во двор горотдела милиции. Развернулся, сдал к воротам КПЗ. Гуднул. Из будки вышел милиционер.
— Чего вам?
— Привет, Михалыч! Давай открывай свою богадельню. Мы тебе клиента привезли. Старого.
Михалыч подошел к автобусу, поднялся в салон.
— Ну-у! — обрадовался он, узнав лицо беглого подследственного. — Отбегался, родимый.
Спустился со ступенек, распахнул ворота.
— Проезжай!
Автобус втиснулся в узкое пространство внутреннего дворика.
— Выходи! Полковник вышел.
— Руки за спину! Сцепил руки за спиной.
— Теперь ступай! Знаешь куда?
— Помню.
Полковник поднялся по ступенькам на крыльцо, шагнул в предупредительно открытую дверь. Из которой, несколько дней назад, он думал, ушел навсегда.
Не ушел.
Не смог.
Не получилось…
Глава 31
И снова.
— Где ты был с одиннадцати до трех часов дня двенадцатого числа? Где?
— В парке.
— Что ты делал в парке?
— Отдыхал.
— Кто может подтвердить, что с одиннадцати до трех дня ты был в парке?
— Все, кто был в парке.
— Кто конкретно?
— Все без исключения.
— Издеваешься, гад?!
И тут же удар открытыми ладонями по ушам.
— Ну что, вспомнил, где ты был с одиннадцати до трех часов дня двенадцатого числа?
— Вспомнил.
— Где?
— В парке… Снова удар.
— Если ты, гад, будешь продолжать валять ваньку, я тебя в камеру к блатным переброшу. Понял? Переброшу и шепну им, что ты не просто зек, а мент поганый. Ведь ты бывший мент? Только секретный? И значит, все равно мент. А они ментов — сам знаешь!.. Им мента — только дай! Им мента обидеть — доблесть. А знаешь, как они обижают? Знаешь? Они опускают. На самое дно! Догадываешься, как опускают? Вначале на карачки опускают. А потом опускают! По полной программе! Так, что мало не покажется! А знаешь, сколько их в камере? Всего? Двадцать человек. Целый хор. И каждый на ментов зуб имеет! А ты мент! И значит, ни один тебя не минует! Ни один! И знаешь, чем тебе это чревато? Тем, что ты рискуешь помереть на карачках! Потому что хоровое исполнение не всякая профессиональная проститутка выдерживает, а ты в этом деле девица. И если ты помрешь, это для тебя лучший исход будет. Потому как, если ты, не дай бог, не помрешь, будут тебя по этому делу пользовать в других камерах. Всю оставшуюся жизнь. Потому что ты теперь мент поганый, а станешь мент опущенный. И зачем тебе это надо? Ну, говори — надо? Или не надо?
— Не надо.
— Не вижу, что не надо. В упор не вижу! Или, может быть, ты меня дуришь? Может быть, ты по этому делу? А?
— Нет. Я по другому делу.
— А чего же тогда упираешься?
— Я не упираюсь. Я отвечаю на вопросы.
— Насчет парка?
— В том числе насчет парка.
— Вот падла! Сергеев!
— Я! Товарищ капитан.
— Веди его в камеру. Пока его.
— Есть!
— А ты на досуге подумай. Насчет того, в какой тебе камере сидеть. В своей. Или чужой. Хорошенько подумай. Потому что мое терпение не бесконечно. Мое терпение уже почти исчерпалось. Его почти уже нет! Уведи его.
— Руки за спину!
Полковник привычно забросил руки за спину.
— Пошли!..
Ну пошли так пошли.
Полковник шел по коридору к своей камере и на ходу соображал, что делать дальше. В чем был следователь прав, так это в том, что ему следовало подумать. Хорошо подумать. Очень хорошо подумать! Или… Или в недалекой перспективе познакомиться с блатными.