Андрей Ильин – Настоящий полковник (страница 33)
— Тогда почему?
— Ну, скажем, вы не понравились новым моим компаньонам.
— Каким?
— Не важно каким.
— Важно каким. Чрезвычайно важно.
— Почему?
— Потому что я не менеджер или секретарша Я начальник службы безопасности. И если я кому-то мешаю, значит, я, возможно, кому-то мешаю!
— Я не понимаю вас.
— Или не хотите понять?
— Нет, не понимаю!
— Кто просил вас убрать меня?
— Это не имеет значения.
— Имеет. Для меня. И для вас. Я не исключаю, что тот, кто убирает меня, расчищает подходы к вам. Кто?
— Мне кажется, вы перебарщиваете в своих подозрениях.
— Как хотите. Мне уйти — только подпоясаться. А вам оставаться. Одному.
— Хочу поблагодарить вас за вашу работу.
— Не за что. Теперь точно не за что. И боюсь, некому…
Глава 23
— Все, Боров спекся!
— Сдался?
— Сдался! Пришел выторговывать почетную капитуляцию. Хотя считает, что это временное отступление. Не сегодня-завтра начнет сдавать свои куски. И уже не остановится. Нет больше Борова!
— Не говори гоп. Он тип скользкий. Еще сто раз вывернется.
— На этот раз не вывернется На этот раз он остался один против всех. И они не отступят от него, пока не свалят окончательно. Раненого вожака стая разрывает. А он не раненый, он почти убитый.
— Он ни о чем не догадался?
— Нет.
— Уверен?
— Уверен!
— А полковник?
— Тоже вряд ли. Чтобы понять подоплеку произошедших событий, чтобы раскрыть их взаимосвязь и через это всю комбинацию, надо знать ее цели. Или хотя бы знать, что эта комбинация существует.
Они не знают ничего, кроме того, что им надлежит знать. И значит, ни о чем не догадываются. Они сделали свою работу и вышли в тираж. Они теперь безопасны.
— А если они сопоставят информацию?
— Как? Они разошлись. Полковник никогда не придет на поклон к Борову. Боров никогда не снизойдет до полковника. Они теперь врозь.
— И все-таки я бы подстраховался.
— Как?
— Как обычно…
Глава 24
Председатель городского общества предпринимателей Иван Степанович Боровицкий был вне себя. Он узнал, что приказом главы администрации отстранен от руководства городской общественной комиссией, изучающей эпидемиологическое состояние нарко- и токсикомании в регионе. Более того, другим приказом была назначена комиссия по расследованию деятельности означенной комиссии за истекший период. Рабочие документы комиссии были спрятаны в сейф, кабинет опечатан.
Кабинет и документы волновали Боровицкого меньше всего. Больше всего подписи главы администрации под приказами. Значит, все-таки Бугор…
Боровицкий направился в приемную, но не дошел. Потому что обычно радостно-любезные работники администрации при встрече отводили взгляды. А шедший навстречу третий зам головы сказал, что шеф в кабинете отсутствует и будет не раньше, чем через два дня.
Бесконечные коридоры администрации перестали быть любезны глазу и сердцу. Коридоры администрации стали враждебны.
Боровицкий выбежал на улицу и, сев в машину, набрал на мобильном известный ему номер.
— Да! — коротко ответил глава администрации.
— Это я.
— Кто я?
— Боровицкий.
И долгое, томительное ожидание реакции на той, удаленной на метры или километры, трубке.
— Вы сдали дела?
— Я?.. Да… То есть пока еще нет.
— Не затягивайте с этим делом, пожалуйста…
И все!
Твердь уходила из-под ног. Еще вчера она была неколебима. Потому что подпиралась тремя китами, обеспечивавшими стабильность и успех Деньгами Связями. И уверенностью в себе.
Деньги остались.
Связи рухнули.
И уверенность вместе с ними.
Денег было много, но они ничего не решали.
Как бы ты ни был силен и сколько бы у тебя ни было золота, все решают все-таки связи. С сильными мира сего. Более сильными, чем ты.
Именно они позволили Боровицкому подмять под себя центр и военный аэродром. И много чего еще подмять.
Крыша первого человека города позволила!
Теперь она рухнула.
Или, что еще хуже, приютила под собой кого-нибудь другого. Не его. А он остался голым перед сонмом набросившихся на него врагов.
Вначале — сходка.
Потом — покушение.
Затем — измена покровителя.
Всё разом. Одно к одному.
И все — разом. Друг за другом! Шакалы!