Андрей и Иссэт Котельниковы – Призраки Москвы. Тени Петербурга (страница 9)

– Я бы предпочла обойтись без него, но эти двое были настроены только на драку.

– У тебя только один заряд холостой?

– Да. Слава богу, вторым еще не приходилось стрелять. – Она посмотрела на Честера. – А вот волк твой еще не в форме. До сих пор идет как обычная собака.

Фёдор кивнул:

– Марко ударил по связи. Заглушил. Восстанавливается медленно.

– Марко?

– Я услышал, как его называли, а вот сам он, похоже, ушел. Мы его уже не догоним.

– Тогда что мы делаем?

– Раз уж мы на «ты» перешли, – Фёдор улыбнулся, – то я могу проводить тебя до дома. Уже темнеет, а холостые заряды у тебя кончились.

– Я про цыганскую дочь. История-то не закончена.

– Да, но я так понимаю, у них допоздна все затянется. Следователь их точно в участок потащит, протоколы составлять… Продолжение будет только утром. Ты хочешь приехать?

– Спрашиваешь! Разумеется.

– Тогда приглашаю завтра к нам на фабрику. Думаю, все с утра опять там соберутся.

Дальше они шли молча. Затихали улицы, готовясь ко сну, впереди дрожали в поднимающемся тумане огни фонарей. Честер вдруг замедлил шаг, поднял голову и насторожился. Фёдор посмотрел на него и улыбнулся:

– С возвращением, дружище.

Грани объяснимого

Анна проснулась раньше звонка будильника. За окном только начинал сереть рассвет, и по стеклу стучал легкий осенний дождь. В комнате было прохладно. Она, не вставая, протянула руку и повернула медный ключ на настенной латунной панели – в ответ зашипели тонкие трубы парового отопления, спрятанные под полом: горячий пар от нижнего котельного узла пошел в сеть. Теплый воздух начал медленно наполнять комнату.

Анна накинула халат и, подойдя к окну, отдернула шторы. Выглянула на улицу и провела рукой по запотевшему стеклу. Сквозь него уже виднелись крыши домов, дирижабль почтовой службы, плывущий над Таганкой, и локомобиль, едущий по булыжной мостовой. Было тихо. Москву еще не разбудили звонки, крики, шипение пара.

После утреннего туалета, в котором ей помогал автоматический умывальник с подогревом воды, она вернулась в свою комнату и села за стол. Через несколько минут раздался легкий стук в дверь. Анна отозвалась:

– Войдите, Марфа.

Пожилая горничная принесла поднос – чайник с крепким цейлонским чаем, пара тостов, сливочное масло и сверток утренних газет, перевязанных бечевкой. Сверху – «Русские ведомости», из-под которых выглядывал «Московский листок».

– Спасибо, поставьте сюда.

Когда Марфа ушла, Анна разрезала бечевку и, припивая чай, принялась читать. Она быстро просматривала тексты, карандашом делая пометки на полях, перечеркивая чушь, обводя интересное: пожар в Мясницкой части, таинственное исчезновение курьера в районе арбатских переулков, странная заметка о «лунной тени», виденной над Хитровкой.

Отложив газету, она подошла к платяному шкафу, достала синюю юбку, жакет с узким воротом и выбрала ту самую шляпку, что не слишком бросается в глаза, но смотрится строго. Пока надевала перчатки, посмотрела на себя в зеркало: серьезное лицо, усталые глаза – ночь была тяжелая, а сегодняшний день обещал быть насыщенным.

Спустившись на лифте в холл, она подошла к телеграфной стойке. В углу тихо звякнул почтовый автомат и в отверстии в нем появился цилиндр пневмопочты. За прозрачным окошком на торце цилиндра была карточка с именем «А. Герц»: пришли материалы из редакции. Просмотрев несколько листков, она подошла к телеграфному автомату и нажала кнопку «Такси». Через десять минут с улицы раздался короткий гудок, и Анна вышла из дома к поджидавшему ее паромобилю.

Утро было свежим, хоть и немного туманным. Анна смотрела, как просыпается город. Торговка с корзиной кренделей. Мальчишка, ловко увернувшийся от кондуктора. Лавка заморских товаров с неожиданной вывеской «Зулусские ткани. Светильники Находанэ». Все это казалось привычным, но в то же время будто бы сдвинулось, сместилось, потеряло былую ясность.

Таксомотор остановился у ворот фабрики. Пар от двигателя плавно растекался по земле, растворяясь в утреннем воздухе. Анна вышла, расплатилась с шофером, огляделась и с удовольствием вдохнула запах фабрики. Смешанный аромат дерева, воска, масла и трав был удивительно живым. И каким-то… домашним.

Проходная была открыта. За столом дремал вахтёр – седой, в картузе, с потёртым воротником. Он посмотрел на нее, вежливо кивнул, приветствуя и вновь прикрыл глаза.

Фабрика жила в своем ритме – неторопливом, но деятельном. Где-то на заднем дворе, в глубине пыхтел паровой резчик. Проходя мимо мастерской, Анна через окно мельком увидела, как девушка в переднике раскладывает на столе что-то похожее на хрустальные листья. За другим окном двое стояли над ящичком с камнями – один держал в руках крупный кристалл, другой отрицательно качал головой, показывая на чертеж. Повсюду был свет, дерево, металл и ощущение какого-то смысла, вплетенного в каждое движение.

Анна шла медленно, будто боясь спугнуть что-то невидимое, почти священное. Она подошла к уже знакомой ей двери с висящей на ней табличкой «Управление». В этот момент навстречу ей сквозь дверь вышла полупрозрачная фигура. Анна остановилась и присмотрелась. Домовой наклонил голову на плечо и замер с молчаливым вопросом.

– Здравствуй, хозяюшко, – улыбнулась Анна. – Скажи, пожалуйста, кто может меня к Фёдору проводить?

Домовой кивнул и махнул рукой, приглашая ее за собой.

В своей мастерской на третьем этаже Фёдор сосредоточенно работал. Он сидел за столом и периодически поглядывая на раскрытую слева от него толстую и явно старую книгу, переносил изображение линий и символов на лежащий перед ним деревянный диск. Он был настолько увлечен, что не услышал, как открылась дверь, и только когда Анна поздоровалась, удивленно поднял на нее глаза.

– Здравствуй, – он улыбнулся и кивнул. – Не ожидал тебя так рано.

– Хотела приехать пораньше. И посмотреть, – она улыбнулась, – чем вы тут живете.

Он отложил перьевую ручку и пригладил волосы.

– Хочешь, покажу?

– Очень, – искренне сказала она.

Он провел ее по нескольким комнатам: столы с кристаллами и медными оправами, сушилки с травами, витрины с тончайшими нитями, светящимися, как паутина на солнце. Фёдор объяснял, показывал, иногда шутил. Все было интересно, удивительно, и Анна вдруг поняла, что начинает ловить себя на том, что исподволь им любуется.

Наконец они вернулись в управление, и Фёдор занялся приготовлением чая. Анна опустилась в кресло, выдохнула. Он вопросительно взглянул на нее:

– Устала?

Она покачала головой:

– Я практически всю ночь не спала.

– Что-то случилось? Плохие сны, кошмары? – с участием спросил Фёдор.

– Нет, – Анна покачала головой. – Точнее… Ты случился. Вот эта сторона мира с духами, призраками и прочей магией.

– Не понимаю. Ты ведь тонкий план лучше меня видишь. Я без очков и домового рядом не различу – так, могу только ощутить его присутствие.

– Это да. Я и раньше что-то видела… иногда. Но мне всегда объясняли, что это игра воображения, фантазии, сказки. А потом – университет в Нью-Йорке, наука, рациональный подход… Все, что не укладывается в формулы, там попросту отрицается. Только в последнее время, вернувшись в Москву, я перестала избегать тонкие миры.

– Иногда ученые впадают в заблуждение, что они уже все знают. И все могут объяснить. И тогда вместо познания неведомого они начинают это неведомое называть несуществующим. Знаешь, как сто лет назад французские академики метеориты отменили?

– Как это – отменили? – удивилась Анна.

– Ну они рассуждали логически. Раз уже было доказано, что небесной тверди не существует, то и камни оттуда падать не могут. А все случаи их падения – это деревенские сказки и народные суеверия. И только в начале нашего века официально признали их существование, когда на какой-то город разом под двести камней высыпалось. Думаю, скоро они признают и леших с призраками. Мир меняется, их все больше становится.

– То есть ты говоришь, что все, что писали в газетах про них, про привидения и прочее – это правда?

– Не все. Есть и выдумки, и недоразумения. Мы ведь в просвещенном XIX веке живем. Не стоит, как в Средние века, считать каждого чудака одержимым, а каждую галлюцинацию – знамением.

– Хорошо. – Анна достала блокнот и пролистала несколько страниц. – Ты же в этой теме больше меня разбираешься. Поможешь отделить правду от вымысла?

– Попробую, – Фёдор кивнул.

– Начнем. Вот история про призрака скупердяя. Пишут, что на Мясницкой его видели, он ходил и все стонал про «где денежки мои».

– А, знаю его, это реальная история. Он случайно в печке сжег все свои накопления – и даже после смерти не смог это отпустить. Кажется, кто-то из знакомых бабушки его проводил.

– Хорошо, – Анна сделала пометку в блокноте. – А «серый извозчик», что подбирал людей на Кузнецком мосту, и больше их никто не видел?

– Это городская легенда. Может, кого и ограбили под эту байку, но это точно не призрак или демон.

– Интересно, – Анна зачеркнула строчку в блокноте. – А вот история про Голосов овраг?

– Это место я знаю, непростое оно, – Фёдор поморщился. – А что про него журналисты написали?

– Что двое крестьян заблудились там в тумане, а когда вышли, оказалось, что двадцать лет прошло, а для них – как несколько минут. И что потом кто-то из исследователей там пропал.

– По мне в этой истории правда и ложь перемешана. Это особое место, там проход в Затишье, и пропасть там действительно можно. Но вот так, чтобы двадцать лет за пару минут пролетело, это нереально.