Андрей и Иссэт Котельниковы – Призраки Москвы. Тени Петербурга (страница 13)

Фёдор кашлянул в кулак:

– Древний… э-э… приглашает на обед. Говорит, что скоро будет готово.

Анна медленно пригладила ладонью выбившуюся прядь. Волосы все еще топорщились.

– Спасибо, – сказала она хрипловато, – но перед визитом мне хочется все-таки причесаться.

– О! – оживилась Милава так, будто и не было неловкости. – Сейчас помогу.

Она подошла к Анне, провела рукой у нее над волосами, и они сами собой разгладились, легли ровно и аккуратно, как после заботливой укладки. Анна посмотрела в омут и улыбнулась отражению. Милава подошла и тоже заглянула в воду.

– А хочешь, они у тебя вьющимися станут? Или совсем курчавыми. Приходил к нам недавно один гость – кожа темная, а волосы все в таких очень мелких завитушках. Мне так не понравилось… – Она задумалась, а потом весело добавила: – Но тебе могу сделать – вдруг подойдет?

Анна немного приподняла бровь, посмотрела в омут, потом на нее и с мягкой улыбкой отрицательно покачала головой:

– Спасибо, Милава. Мне нравится так, как есть.

Фёдор подошел к Анне.

– Древний ждет. Хочет поговорить с тобой.

– Мне стоит волноваться? – спросила она, не оборачиваясь.

– Думаю, что в первую очередь стоит волноваться мне. Это же я привел тебя без спроса.

Анна вспомнила заброшенный парк и летящую к ним навью.

– А у тебя был выбор?

– По мнению дивьих людей – да. Я мог оставить тебя умереть. Смерть для них не аргумент.

Милава, до этого молчавшая, вдруг сказала:

– Ой, да ладно вам. – Она повернулась к Анне: – Он не причинит тебе вреда. Если захочет – задаст прямой вопрос. Здесь вообще не принято играть в догадки.

– Особенно перед Древним, – подхватил Фёдор. – Он видит любого насквозь.

– А он… насколько древний? – вдруг спросила Анна.

Фёдор пожал плечами:

– Не знаю. Но похоже, что когда он познакомился с княгиней Ольгой, то был уже очень стар.

Милава долго вела их по петляющей лесной тропинке. Анна внимательно смотрела по сторонам и все пыталась определиться. Вроде бы лес как лес, такой же, как и многие леса вокруг Москвы, но при этом ее не оставляло ощущение инаковости этого места, и она никак не могла понять, в чем именно оно появляется. Милава шла впереди, насвистывая себе под нос, периодически отходя в сторону, чтобы сорвать какие-то ягоды с кустов. Анна молчала, прислушиваясь к собственным мыслям. В конце концов она повернулась к Фёдору:

– Древний – это его имя?

– Это и имя, и звание, да и природа у него такая, если на то пошло.

– Кто он? – голос ее был ровным, но в нем сквозила напряженность.

Фёдор на секунду замедлил шаг.

– Он один из немногих, кто родился до Изгнания. Никого древнее я не встречал. Он не просто живет здесь – он хранит Затишье. Без него оно давно бы исчезло.

– И он решает, кто опасен для этого мира, а кто нет? – спросила Анна, подняв брови.

Фёдор кивнул:

– Да, он всегда говорит с теми, кто первый раз сюда пришел. Он опасается не тебя, а твоих слов, которые живут своей жизнью.

Анна кивнула, не глядя на него. Тропа начала спускаться вниз, открывая просвет в зелени.

– Он боится, что я про все это буду рассказывать и писать в газетах? – тихо спросила она. – И потому он будет меня проверять? Или допрашивать?

Фёдор помолчал.

– Он посмотрит тебе в душу. Не глазами. Просто будет знать. И если решит, что ты сможешь уйти, – значит, так и есть. А если нет… тогда Москва, твоя прежняя жизнь станут сном.

Анна покосилась на него:

– И ты знал, что все может закончиться именно так?

– Нет, – он покачал головой. – Я хотел показать тебе тот двор, немного рассказать… Я не думал, что все так обернется. – Он замолчал на миг, потом добавил: – Навья все изменила. Она могла убить тебя, потому выбора у меня не осталось. Но теперь, когда ты здесь, – он посмотрел на нее с тихой уверенностью, – я думаю, может, это судьба.

Впереди Милава обернулась и радостно махнула им рукой:

– Идете? Уже почти пришли!

Фёдор выдохнул, собираясь.

– Ну вот. Сейчас и узнаем.

Лес расступился, и они вышли на открытое пространство к развалинам какого-то большого строения. Полуобрушеные стены, провалившаяся крыша. Это напоминало какую-то старую усадьбу, над которой с очень большим старанием поработало время. Анна остановилась перед арочным проходом, ведущим во внутренний двор, и, присмотревшись, спросила:

– Не могу понять… Это что – камень или дерево?

– И то и другое, – ответил Древний, выходя им навстречу. – Это окаменевшее дерево. Мы раньше любили так строить.

Анна шагнула вперед, слегка присела и склонила голову:

– Здравствуйте. Благодарю за приглашение.

Древний сделал шаг в сторону, приглашая войти:

– Пройдемте, стол накрыт.

Прежде чем идти, Анна подошла к стене и провела по ней ладонью. Поверхность была гладкой, но при этом сохраняла на ощупь древесную структуру – мягкие неровности волокон, тонкие изгибы. Самое удивительное, что стена была теплой, не нагретой солнцем – казалось, тепло шло изнутри.

– Она как будто живая, – прошептала девушка.

– Была, – отозвался Древний, – и не до конца забыла.

Внутренний двор напоминал светлую поляну, окруженную остатками стен. Там, где когда-то был зал, под открытым небом стоял деревянный стол, низкий, длинный, темный от времени. На нем уже ждали деревянные тарелки, глиняные чаши, миски с едой. Все выглядело просто: густой суп в большой чаше, запеченное мясо с травами, ломти хлеба, яблоки, какой-то ягодный напиток в стеклянном кувшине.

Древний занял место на одном из широких резных табуретов у торца стола. Милава, не теряясь, села слева от него и, указав на свободные места через стол, сказала:

– Садитесь сюда, добрые люди. Места хватит на всех.

Все расселись. Милава наполнила чаши напитком, аромат которого напоминал сразу и вишню, и мед, и что-то совсем незнакомое, как будто лето в траве. Анна обратила внимание, как Древний берет ложку – движение его было неспешным, почти церемониальным.

Некоторое время ели молча. Было вкусно. Простой густой суп оказался удивительно насыщенным, мясо пахло дымом и травами. Наконец, когда трапеза подходила к завершению, Древний посмотрел на Анну:

– У вас много вопросов, но вы почему-то их ждете от меня.

– Я не знаю, что могу спрашивать, – ответила Анна. – И не уверена, что вообще имею на это право.

– Имеете, – на лице Древнего на миг появилась легкая улыбка. – Вы хотите знать, что это за место и кто мы такие. – Он ненадолго замолчал, глядя перед собой, а потом продолжил: – Имен у нас много. Но все они даны нам людьми: эльфы, сиды, дивьи люди, народ холмов… Пусть будет так. Наше настоящее имя вам все равно ничего не скажет – его можно понять, только зная наш язык. Мы появились задолго до человека и по милости Адонаи жили в эфирном плане Земли, рядом с вашим плотным физическим миром.

Он на секунду прикрыл глаза, словно вслушиваясь в воспоминания.

– А потом появились вы. Люди. Любимые создания Бога. И Земля была отдана вам. Что это значило для нас? То, что энергия Земли, потоком идущая из ее сердца, стала проходить через вас. А большая ее часть – оставаться у вас. Мы начали болеть. Слабеть. Исчезать. – Он открыл глаза: – Мы поняли, что без вас нам не выжить. И тогда каждый наш род пошел своим путем. Кто-то вошел в союз с животными, кто-то – с деревьями. Домовые и брауни нашли путь через симбиоз с людьми. А иные стали хищниками и паразитами: кикиморы, бэньши, ночницы…

– А вы? – тихо спросила Анна.

– Мы, эльфы, выбрали третий путь. Мы научились создавать свои области, анклавы, Затишья. Пространства, где можно жить независимо от физического мира. Но и они невозможны без людей. Нужен тот, кто сохраняет и поддерживает проход между мирами, кто своей жизнью поддерживает само существование этой области.

Он посмотрел на Милаву. Та спокойно подставила лицо солнцу, улыбаясь.