Андрей Хворостов – Зов Оз-моры (страница 89)

— Пошли дождь. Люди же сгорят.

— Пошлю, но я не властна над ветром, — ответила Дева воды. — Он сейчас слаб, и пройдёт немало времени, прежде чем сюда прилетит туча.

По Бельскому городку беспорядочно заметались ополченцы. Из бойниц никто уже не стрелял по татарам, и те подошли ближе к стене острожка. Их стрелы пронизывали дым и искали в нём задыхающихся жертв.

— Тонбовцы скоро здесь будут, но мы не успеем их дождаться. Сгорим. Надо выходить из острожка, — сказал Быков Красникову. — Возьму с собой половину дворян и сынов боярских — тех, у кого броня покрепче. Пойду с ними к западным воротам, где собрались татары. Ты же веди всех остальных к восточной проездной башне. Отвлеку ярость врага на себя, и вы сможете выйти.

— Вас же всех перебьют, — потрясённо прошептал стрелецкий голова.

— Лучше погибнуть в бою, чем сгореть заживо. Мы не выживем, зато у вас появится надежда. Прощай, Пётр Иванович!

— Прощай, Путила Борисович!

Вдали уже показались стяги идущего из Тамбова подкрепления, и татары повернулись спиной к беззащитному, тонущему в дыму острожку. Именно в это время открылись его западные ворота, и оттуда вырвались поместные конники.

Степняки развернулись, услышав боевой клич и топот жеребцов, и выстрелили, однако убить смогли немногих: стрелы отскакивали от щитов и от железа доспехов, вязли в толстой пакле тегиляев.

Татары ещё раз натянули тетивы. Теперь они выстрелили в русских всадников почти в упор, и броня уже не смогла их защитить. Почти треть их попадала с коней, но те, кто уцелели, бросились на степняков. Забурлила рукопашная схватка.

Поместные конники были искусными и опытными воинами, но их было вдесятеро меньше, чем татар. Почти все они погибли к тому моменту, когда до места сечи добрались Красников и Бестужев.

Только теперь туча доплыла до Бельского городка, и на него обрушился ливень. Пожар стал угасать.

— Защити Дениса, — попросила Варвара Деву воды. — Не дай ему погибнуть.

— Могла бы и не просить. Спасу, ежели ему будет грозить смерть, — пообещала Ведь-ава.

— И Быкова тоже.

— Зачем? — удивилась Ведь-ава. — Почему ты беспокоишься о нём?

— Два года назад он избавил меня от позора… Если б не он, меня бы изнасиловали стрельцы. Всем отрядом. Едва ли я смогла бы выжить.

— Ну, спас он тебя… А что потом?

Варвара стыдливо промолчала.

— Знаю, что было потом, — сказала Дева воды. — Его люди чуть не убили твоего мужа… но не поэтому я не стану спасать Путилу Борисовича. Он лишился головства, не хочет умирать по-стариковски и теперь ищет гибели. Пусть умрёт, коли того хочет.

-

[1] Биркин имел в виду своего зятя Михаила Спешнева, сменившего его на посту воеводы.

[2] Такой несчастный случай действительно произошёл, но только в Яблонове. Он побудил воеводу Романа Боборыкина срочно выписать из Москвы специалистов для обучения пушкарей.

Глава 49. Долгожданное верстание

Битва и ливень закончились одновременно. Два зимородка взлетели с крыши одной из уцелевших после пожара башен Бельского городка и начали искать Дениса, кружа недалеко от западных ворот.

Над полем боя клубились запахи пороха, цветущего клевера, мяса и крови, человеческих испражнений… В адскую музыку смешались гнетущие стоны и вскрики раненых, пение жаворонков, отчаянные женские стенания, нетерпеливый грай ворон, деловитая перекличка стрельцов… Одни бойцы добивали степняков. Другие собирали щиты, копья и сабли. Третьи снимали с павших воинов кольчуги, бехтерцы, пансыри, шишаки, ерихонки…

Недалеко ото рва зимородки увидели тело Быкова, над которым стояли, сняв шлемы, два стрелецких головы.

— Настоящий витязь, — печально произнёс Красников.

— Истинный дворянин, — кивнул Бестужев. — Господь забрал лучшего из нас…

Яркие птички пропорхали дальше вдоль края рва и, наконец, заметили израненного Дениса. Он сидел, прижавшись спиной к крупу мёртвого коня, и тихо, сдавленно постанывал. Из глубоких ран на плече и боку всё ещё шла кровь, и кафтан был почти весь ею пропитан.

Над Денисом завис рой мошкары, и трудно сказать, что причиняло ему больше мучений — раны, перелом ноги или укусы мошек, которые облепили его и прогрызали до крови кожу на лице и шее.

Ведь-ава обернулась женщиной, склонилась над Денисом и прикоснулась к его плечу. Кровотечение остановилось.

— Теперь ты попробуй, — прожурчала она Варваре. — Поработай над ещё одной раной. Пусть она затянется.

Та тоже приняла человеческий облик.

— Разве я смогу?

— Попробуй, попробуй! У тебя всё получится…

Варвара неуверенно провела ладонью по ране на боку у мужа, и кровь из неё перестала идти.

— Сможешь встать? — спросила она.

— Нет. Нога… — ответил Денис.

Варвара потрогала мужнину ногу, и он завыл от боли.

— Научи меня сращивать переломы, — шепнула она Деве воды, но та не ответила.

Варвара обернулась к ней и увидела, что Ведь-ава вновь стала птицей.

— Научи, — теперь уже громко сказала Варвара, но Дева воды больно ущипнула её клювом.

Варвара посмотрела по сторонам, заметила идущего вдалеке Василия и немедленно превратилась в зимородка.

— Васька довезёт Дениса до Тонбова, — прощебетала Ведь-ава. — Там мы его и долечим.

Зимородки поднялись выше самой большой башни Бельского городка и полетели на восток. Они уже пропорхали половину пути до Тамбова, когда Василий нашёл Дениса, по-прежнему сидящего рядом с погибшим жеребцом[1].

— Обоз недалеко. Сможешь встать, Дениска? — спросил Поротая Ноздря.

— Нога болит. Голова кругом идёт.

— А как ты хотел? Весь же ж изранен. Такую беду крови потерял! У меня и рана-то всего одна, а всё равно переймы схватывают[2]. С устатку, видать. Привержилось мне, что голая девка нагнулась над тобой и ногу тебе трёт. Светленькая такая, как твоя супружница. Протёр я глаза, а девки-то уже ж и нет. Во! А ты говоришь «голова кружится»! Изутра полечимся. У тебя жена ведь знахарка?

— Знахарка, — кивнул Денис. — Или ты запамятовал, как она кузнеца в Тонбове врачевала? Вмистях с ещё одной ворожеёй.

— Вооот! Залечит она твои раны, а там и к Боборыкину пойдёшь.

— Не сумею. У меня, похоже, нога сломана. Долго не смогу ходить.

— Отнесём тебя, потому как дело неотложное. Отчитываться будешь, как съездил в Новгород. Расскажешь Роману Фёдоровичу, как ты умудрился шестерых свейских тягунов зарубить.

— Я и ныне двух татар убил.

— Бестужеву это ведомо. Доложили уже ж ему. Лишняя копеечка в твою калиту. В Тонбове покажешь дьякам раны, рубцы да лощевины на теле. Потом челобитную писать будешь.

— Какую ещё челобитную? Зачем?

— Всё тебе расскажи, — заговорщически подмигнул ему Василий.

Поротая Ноздря помахал ещё одному стрельцу. Они вдвоём подняли Дениса и помогли ему допрыгать на одной ноге до телеги.

— Ну вот! — облегчённо выдохнул Василий. — Доедешь потихоньку до Тонбова, а я на коне поскачу.

Скучая в подводе обоза для раненых, Денис всматривался в окружающее пространство. Края дороги поросли чертополохом, осотом и репейником. За ними простиралась степь, накрытая одеялом отцветающего ковыля. Иногда в нём удавалось рассмотреть неспешно идущую дрофу или настороженно стоящего сурка. Ближе к Тамбову начались пшеничные и ржаные поля, над которыми парили ястребы, высматривающие мышей, перепелов и куропаток.

Когда Дениса внесли в караульную избу, Варвара давно уже была там. Она постелила на пол старую скатерть и сказала стрельцам:

— Раздевайте супруга. Буду его врачевать.

Он с трудом сдерживал стон, когда с него снимали кафтан, зипун, рубаху и сапог со здоровой ноги.

Как только стрельцы ушли, с балки под крышей слетел зимородок, сел на земляной пол и обернулся девицей. Ведь-ава наклонилась над Денисом.

— Сильно болит нога?