Андрей Хворостов – Зов Оз-моры (страница 86)
Другой русский разбойник, в холщовой рубахе и с топором, вразвалку подошёл к кибитке и увидел в её глубине Дениса.
— А ты чего, особого залучья ждёшь? — крикнул на него разбойник.
Денис непроизвольно схватил саблю и выскочил из кибитки.
— Ишь, какой прыткий! — засмеялся Петька. — Ну-ка, бросай наземь!
Денис не знал, как ему поступить дальше. Григорий не спешил ему на помощь, Михаил и подьячий — тем более. Биться в одиночку было бы самоубийством, и он застыл на месте с саблей наголо.
— Сказал: саблю наземь! — повторил дезертир. — Не балуй, ежели жизнь не огазла.
Денис окончательно понял, что ему не поможет никто из спутников, и бросил саблю на дорогу. Петька подобрал её.
— Так-то лучше! — засмеялся он.
Другой разбойник крикнул:
— Свяжите его!
«Что они со мной хотят сделать? Опозорить, изнасиловать? Избить до полусмерти? Изувечить? Или под страхом смерти включить в свою банду?» — лихорадочно бежали мысли Дениса.
Он вытянул руки вперёд, и Петька вытащил из котомки верёвку… Но тут с крыши кибитки взлетел зимородок и нырнул в болото неподалёку. Прошло мгновение — и из-под ковра сфагнового мха пошли крупные пузыри. Затем в нём образовалась брешь, и из воды вынырнула молодая женщина. Лихие люди обернулись на всплеск и открыли рты.
— Глянь-ка, девка! — загоготали они. — Красовитая! Надо же, в болоте купается.
Она же поднялась и пошла к берегу по трясине, как по сухой земле.
Разнёсся разноязычный гомон. Денис расслышал в нём русские слова:
— Гожая девка! У меня уже год баб не было. Лови её, Петька! Вмистях натешимся.
— Эхто не девка никакая, а кикимора болотная! — закричал в ответ Пётр. — Порсь отседова!
Однако ни он, ни его собратья не смогли не то что убежать, но и даже сдвинуться с места. Мышцы их одеревенели, даже глаза не моргали. Девушка оглядела лихих людей ледяными синими глазами, подняла руку, и из её пальцев вырвались струи кипятка. Ослепшие разбойники схватились за обожжённые лица и стали беспорядочно ходить по дороге, крича от боли. Трое по-русски, двое по-шведски, а остальные — на языках северных финнов. Варвара, сидящая птичкой на крыше кибитке, вслушалась в их визг, но смогла разобрать всего одно слово.
Вскоре они затихли, повалились на придорожную траву и уткнулись в неё лицами.
Может быть, год назад Варвара и посочувствовала бы им, но сейчас в ней не проснулось ни пылинки жалости. Они ведь только что собирались учинить что-то недоброе с Денисом — единственным близким и дорогим ей человеком. Ей даже захотелось опуститься на дорогу, обернуться женщиной и топтать ошпаренных Ведь-авой людей, выдавливать им глаза. Она удержалась, но через силу.
Варвара чувствовала, как очерствела и ожесточилась её вайме за последние полгода. Обещанное Ведь-авой исцеление не сделало её более благодушной. Убила б она Нуянзу, если бы вдруг её встретила? Без колебаний!
Дева воды тем временем подошла к Денису и насмешливо прожурчала:
— Тебе что, подвиги не нужны? Поднимай своё оружие! Вон оно валяется на земле. И ещё бери в кибитке мешок для ушей.
Денис не поспешил выполнить её приказ. Он вспомнил окончание битвы у стен Тамбова. Тогда он с отвращением и негодованием смотрел на стрельцов и казаков, добивающих раненых степняков. Теперь ему самому предстояло расправиться с несчастными людьми, беспомощно лежащими на земле. Он в растерянности стоял перед своей саблей и пытался перебороть себя, чтобы наклониться за ней. Презрительно посмотрев на него, Ведь-ава перевела взгляд на зимородка, сидящего на крыше повозки, и подмигнула ему.
Птичка поднялась в воздух и пропорхала на полянку. Там она обернулась женщиной, оделась и побежала к кибитке. Сабля всё ещё лежала у ног Дениса, не решающегося её поднять. Варвара схватила клинок и подошла к одному из бандитов. Тот уже не орал, а тихо лежал на траве вниз лицом…
— Денис! Неужели позволишь жене совершить то, что должен был сделать ты? — язвительно спросила Ведь-ава.
Только тогда он взял саблю из рук Варвары и занёс её над шеей лежащего разбойника.
— А вы, остальные мужчины, берите оружие и помогайте ему! — распорядилась Дева воды.
Григорий выхватил саблю. Михаил и подьячий тоже не посмели ослушаться могущественную «болотную ведьму» и слазали в кибитку за ножами.
Когда затих крик последнего разбойника, Денис отрезал у них уши и сложил в мешок для отчёта перед дьяками. Ведь-ава с хищной ухмылкой наблюдала за ним. Когда он закончил работу, она спросила подьячего:
— У тебя ж есть бумага, перо и чернила?
— Вестимо. Как же иначе?
— Вот и напиши, что они втроём одолели двенадцать лихих людей. Нет, себя тоже включи. Ведь и ты тоже бился с тягунами, не правда ли? Пиши: Денис убил шестерых, Григорий четверых, а вы с Михаилом по одному. Значит, к награде должны быть представлены все.
Подьячий, трясясь от страха, развернул столбец и начал водить пером по бумаге. Когда он закончил работу, Ведь-ава приказала:
— Теперь растелешайтесь! Все четверо!
— Это ещё зачем? — удивился Денис.
— Ты-то в первую голову разголяйся! — ответила ему Дева воды. — Тебе оно нужнее, чем всём прочим. Дай мне саблю.
Она протёрла клинок сфагновым мхом, подождала, когда мужчины разденутся, и подошла к Денису с саблей наголо. Тот невольно отшатнулся.
— Стой смирно! Ты же мужик, — сказала Ведь-ава и полоснула лезвием по его руке, потом по другой, затем по ноге и по боку.
Она сразу же провела пальцем по его ранам, и те мгновенно зажили.
Денис изумлённо осмотрел свежие рубцы.
— Чему ты удивляешься? — захихикала Дева воды. — Я же покровительница врачевания, — она ещё раз погладила его шрамы. — Это для знаку[1]. Пусть дьяки посмотрят твои раны. Иначе они не поверят, что ты бился с тягунами.
Ведь-ава вновь протёрла саблю мхом и подошла к Григорию.
— Видишь, это совсем не страшно, — успокаивающе улыбнулась она. — Стой спокойно.
Затем она слегка поранила Михаила и подьячего…
— Теперь надо бы похоронить татей, — со вздохом облегчения произнёс Денис.
— Как? В болоте, что ли, утопить? — захохотала Ведь-ава. — Нет уж, вы езжайте, а я здесь останусь. Очищу дорогу.
Денис, Михаил и подьячий забрались в повозку, и она тронулась. Седоки со страхом оглядывались, слыша громоподобный стук, чавканье и шипение, разрывающее уши. Насыщая свою утробу, гигантское существо радостно каталось по траве и подпрыгивало, и от ударов его хвоста содрогалась земля и трясся мох в болоте.
Лишь когда кибитка была уже за Чудинским болотом, жуткие звуки прекратились. Скоро её догнал зимородок и сел на крышу рядом с Варварой.
К вечеру повозка подошла к стоглазым стенам Новгорода, сурово наблюдавшего за окрестностями чёрными бойницами. В одну из них влетели две блестящие птички, не замеченные дозорными. Описав два круга над золотым куполом Святой Софии, зимородки направились к заезжему дому, влетели через раскрытое окно на нижний его этаж, быстро поднялись верхний, опустились возле двери одной из комнат и обернулись молодыми женщинами.
— Там сундук стоит, — шепнула Варвара Ведь-аве. — Платья мои подойдут и тебе. И по росту, и по стати.
Она попыталась отворить дверь.
— Тьфу, закрыта! — раздражённо бросила она. — А ключ у хозяина.
— Спуститься придётся, — со смехом сказала Дева воды.
Они прошли на нижний этаж, где обедали постояльцы, и через минуту к ним подбежал ошалевший хозяин. Узнав Варвару, он набросился на неё с криком:
— Оболочайся немедля! Тут не баня. Всё мужу расскажу. Он тебя плёткой отзвонит!
— У меня ключа нет. Открой нам дверь.
Варвара неспешно направилась к ведущей наверх лестнице. Владелец заезжего дома невольно залюбовался на её тело. Она обернулась и задушевно улыбнулась ему.
— Добро, не расскажу, — растаял он. — Но оболочись всё-таки поскорей. Пойдём, пойдём!
Он взял ключ и засеменил вверх по лестнице вслед за Варварой. Дева воды пошла с ними, и ярость хозяина переключилась на неё. Открывая дверь, он гаркнул:
— А ты откуда взялась? Как звать:
— Мария, — Ведь-ава назвалась крестильным именем.
— Михалкина, что ли, жена? Приехала к нему? Всё ему расскажу. Он тебе хвост притиснет! Вот бесстыдница!
— Не ругайся на неё, — предупредила его Варвара. — Это важная особа. Её лучше не злить.