Андрей Хворостов – Зов Оз-моры (страница 78)
— Великий пост же, — робко сказал Денис.
— У возка крыша надёжная. Господь не увидит, — с усмешкой ответил Михаил, наливая Денису и Варваре хлебное вино. — А ежели и увидит, то простит. Как же в дороге без ентого дела? Со скуки помрём. Ехать нам долго. Недели полторы, а то и поболее.
— Тяжёлая дорога у нас будет, — сказал Денис. — Её ведь скоро развезёт.
— Доедем с Божьей помощью, — махнул рукой дворовый Боборыкина. — Всё в Его руках…
— А в Новгороде долго пробудем? — полюбопытствовала Варвара.
— Не должны, — ответил Михаил. — В вотчине Романа Фёдоровича три деревни пропали. Как отыщем их, так и сразу поедем назад.
— Пропали деревни? — поразился Денис.
— А то нешто! — усмехнулся дворовый Боборыкина. — Роману Фёдоровичу денежки требуются, вот он и продаёт свои новгородские земли одной вдовой княгине. Купчую подписал… но вдруг обнаружилось, что деревенек-то и не хватает.
— Куда ж они делись?
— А пёс их знает. В царёвой грамоте они имеются, а в писцовых книгах их нету. Значит, вроде как и не существует они вообще. Вдова во всём Боборыкина винит, обманщиком зовёт, договор расторгнуть хочет. Вот я и еду на поиски тех селений.
— Долго искать будешь? — заволновалась Варвара.
— Одному Богу ведомо. Ну, ещё дьякам и подьячим из Поместного приказа. Но ты не робей. Ежели и застрянем в Новгороде, с голоду не помрём, на улице не окажемся. Жить будем как заправские купцы, в добром заезжем доме. Серебра Боборыкин не пожалел: это ж дело его чести, — ответил Михаил.
Кони тянули повозку по бледной среднерусской дороге. Мимо серых остовов деревьев. Мимо полей, укутанных весенним снегом — грязноватым, пупырчатым, будто бы покрытым мурашками. Мимо озёр, только-только собравшихся избавляться ото льда. Время от времени Варвара видела гусей, лебедей и цапель, прибывших к летним обиталищам и теперь бесприютно летающих над речными закраинами.
Ночевали седоки в постоялых дворах придорожных сёл и городков. Ни Москву, ни Тверь им посмотреть не довелось: повозка обошла оба города стороной. Она тащилась по древнему пути через Волоколамск, Микулин, Торжок и Валдай. Когда-то, в удельные времена, купцы проложили его, чтобы не платить таможенные пошлины тверским князьям. С тех пор он и сохранился.
В Валдае кибитка остановилась на ночь, а на рассвете поползла в сторону Новгорода.
— Всё-таки не забыла меня Ведь-ава, — вдруг сказала Варвара. — Не размок ещё наш путь.
Михаил понимающе кивнул. Он не стал спрашивать, кто такая Ведь-ава и как она может повлиять на состояние дороги.
Вечером путники прибыли в Гостцы — крохотную деревушку на берегу ручья. В ней было всего семь дворов и заезжий дом[1], просторный и чисто убранный, с комнатой для общего ночлега.
— Развяли поди? Вон на тех лавицах можно притолнуться! — буркнул им хозяин, указывая на четыре свободных скамьи для сна.
У Варвары от долгого сидения начала побаливать спина, и она, едва скинув тулуп, сразу же рухнула на лавицу. Хозяин принёс холщовую занавеску, чтобы отгородить её от мужчин, и бесцеремонно цыкнул:
— Вот нехристь! Разе можно возлагаться ногами к образам? Ты что, в Бога выверилась?
Варвара, злая от усталости, хотела было рявкнуть: «Я и не веровала никогда в вашего Бога!» — но поостереглась и легла головой к стоящей в углу иконе.
Мужчины тоже, не поужинав, упали на скамьи и сразу же уснули.
Дворовый Боборыкина разбудил супругов ещё затемно.
— В Новгород пора!
— Долго ползти? — спросил Денис.
— Вот обогнём Словенское море[2], потом проедем через Мсту и Волховец малый… — ответил Михаил. — Когда прибудем в Славенский конец[3], первым делом тебе, Дениска, кафтан справим. Новенький, с куньей подкладкой. А то, не дай Бог, начнутся пересуды, мол, что же за люди такие служат у Боборыкина и не от великой ли бедности он продаёт вотчину. Как купим тебе обновку, так и на постой встанем, а завтра поедем по делам.
— Поглядеть бы на Словенское море… — вздохнула Варвара. — Какое оно?
— Бескрайняя вода, — ответил Михаил. — Увидишь — никогда не забудешь: в твоих краях-то озёра маленькие.
— Поглядеть бы… — мечтательно повторила Варвара.
Михаил растаял, глядя на её умоляющие глаза и милое, почти детское личико.
— Съездим, красава! Посмотришь на Словенское море. Это ж недалече.
Ехать оказалось недолго. Как только кибитка остановилась возле озера Ильмень, Варвара стремглав выскочила на берег и стала ошеломлённо смотреть на диво, которое раньше не могла и вообразить. Ей казалось, что она стояла на краю земли. Она поворачивала голову влево, вправо, вперёд — и везде видела лишь ледяное поле, которое вдалеке граничило с небом, затянутым тяжёлыми тёмными облаками.
— Неужто там есть что-то ещё, за этим льдом? — спросила она.
— Не ведаю, — ответил подошедший к ней муж.
Денис был изумлён не меньше, чем жена: он ещё не встречал таких больших озёр, да и рек не видел шире Цны, Прони и Польного Воронежа.
— Не ведаю, — повторил он. — Может, и нет там ничего.
— Как же так ничего нет? — засмеялся Михаил. — Там Новгород. Ты смотришь прямо в его сторону.
Он позволил супругам ещё немного полюбоваться озером Ильмень, а потом отчеканил:
— Садимся! На торг надо успеть.
В кибитке Варвара долго не могла придти в себя. «Посмотреть бы на Словенское море, когда лёд сойдёт. Там есть, где развернуться Ведь-аве! Хватит ведь места и для сома величиной с дом, и для щуки вдесятеро больше человека. Любопытно, какая она в этом морем, в кого она превращается?» — рассуждала она, вспоминая разговоры с Инжаней.
Повозка тем временем миновала мост через Мсту и затряслась дальше по начинающей раскисать дороге.
— Вот белена гордыхачая! — выругался Денис на кибитку. — Ещё дня три, и завязли бы мы тут. Наше счастье, что весна ныне поздняя.
— Авось да протрюхали бы, — махнул рукой дворовый Боборыкина.
— А ежели бы разлив уже начался?
— Где наша не пропадала? Чего-нить да придумали бы, — ответил Михаил, гладя обитый железом подголовный сундук, в котором хранились бумаги и деньги.
Уже начало темнеть, когда кибитка, наконец, проехала мост через Тарасовец. Варвара изумлённо глядела по сторонам. Не успела она отойти от одного потрясения, вызванного Словенским морем, как её постигло второе. И имя этому шоку было «Новгород».
Ограждал город не частокол из дубовых и сосновых брёвен, как Козлов или Тамбов. И стены города, и башни были сложены из камня и оштукатурены[4]. Варваре показалось, что их вытесали из огромной известковой скалы.
Церкви, между которыми проехала кибитка, были кирпичными и старательно побелёнными. Увенчивали их железные купола, а не деревянные маковки, похожие на сухие репьи.
Наконец, повозка добралась до Славенского конца. Григорий неплохо его знал. Миновав белеющие в сумерках ещё два храма, кибитка подъехала к добротному заезжему дому.
— Не успели мы на торг! — досадливо покачал головой Михаил. — Но ничего, изутра сходим. Сейчас на постой надо встать.
Хозяин встретил путников с вышколенной радушной улыбкой и сказал, что свободны две комнаты на втором этаже. Одну он выделил супругам, а вторую Григорий и дворовому Боборыкина. Путники сразу же перетащили в гостиницу сундуки с одеждой и подголовник Михаила с деньгами и бумагами.
— Перетомились, поди? — спросил хозяин. — Шти оминать будете? С грибами сушёными, с хлебушком, с чесночком… Ещё крупеня имеется овсяная с луком и репою.
— Неужто поплотней ничего нет? — разочарованно сказала Варвара. — Очень уж кушать хочу.
— Нету более ничего постного, жадобушка[5]. Постояльцы омяли. А скоромного и не держим. Красная неделя[6] ведь на носу. Тогда и разговеемся.
Путники спустились на первый этаж. Владелец заезжего дома поставил перед ними миски со щами и положил хлеб.
— Богатый у вас город, — завистливо вздохнула Варвара. — Каменные стены, каменные церкви…
— Бог с тобой, жадобушка! — печально усмехнулся хозяин. — Мало того, что Москва податями задушила, так ещё и свеям[7] платим. Обнищали мы совсем. В самоличестве постояльцев обслуживаю. Из работников токмо повара держу.
— Свеям платите? — удивилась Варвара.
— Свейским немцам. Должновата им Русь. Вот и вертает долги, а Новгородчина ещё и за беглецов хлеб отдаёт.
— Каких беглецов?
— Свеи много земель у нас отобрали. Бегут оттуль православные люди. Не хотят под лютеранами жить. Деревнями бегут[8]. Опрометью. За них и платим возмещение.
— Кто свеям, кто крымским татарам… — вздохнул Денис. — Нигде на Руси покоя нет. А можно ли тут кафтан прикупить? Мой, сам видишь, пообносился…
— Что-что, а это найтить нетрудно, — ответил хозяин. — Торговый ряд тут огроменный, да и лавок полно, и домов купеческих. Выходи да смотри в любую сторону. Хошь налево ступай, хошь направо… Везде торг кипит.
Всю ночь путникам не давала спать колотушка ночного сторожа. Михаил, однако, рано поднял Дениса.