Андрей Хворостов – Зов Оз-моры (страница 77)
Варвара встрепенулась, повернулась к Денису и сказала по-русски:
— Вишь, Денясь, что дед-то говорит? Давеча были тут стрельцы из Козлова. Тебя искали. Люди Быкова, видать.
— Выходит, вовремя мы отсюда уехали. Чего ж они хотели от меня? — задумался Денис.
— Кто знает… — пожала плечами Варвара.
— Боборыкин как раз тогда потерпевших и свидетелей искал, — вклинился в их разговор Василий. — Видно, Быков тоже отправил своих людей на поиски. Чтоб опередили тонбовского воеводу.
— Они ж и в Тонбов могут нагрянуть, — со страхом прошептала Варвара.
— Скажу об этом Бестужеву, — обнадёжил её Василий. — Он стрельцам отец и придумает, как избавить тебя от напасти. Может, охрану подле караульной избы выставит.
— Дай-то Бог! — с сомнением в голосе буркнул Денис.
— В Тонбов нам так и так ехать, — сказал Василий, поднимая корец с брагой. — Понадеемся на Бога. И на твоих богов тоже, Толга.
Варвара умоляюще посмотрела на него.
— Жертву б надо принести… — сказала она и тут же по-мокшански попросила Офтая:
В Тамбов сани покатились на рассвете, и к полудню были уже возле караульной избы.
— Сегодня же поговорю с Бестужевым, — пообещал Поротая Ноздря. — Он что-нибудь придумает.
-
[1]Благовещение Пресвятой Богородицы в 1637 году — 25 марта по старому стилю (4 апреля по новому).
[2] На момент смерти Ивана Грозного Ивану Васильевичу Биркину было 16 лет.
[3]Вага (мокш.) — вот. Ватт! (мокш.) — смотри.
Часть 5. Храм на крови
Глава 42. Пропавшие деревни
Двое суток супруги чувствовали себя как на иголках. По вечерам они со страхом прислушивались к каждому шороху за дверью караульной избы, боялись даже ходить до ветру. На рассвете же, когда Варвара начинала топить печь и открывала волоковые окна, обоим мерещились рожи подручных Быкова, заглядывающих в дом и наблюдающих за ними.
Посреди третьей ночи Варвара проснулась от лая собак у стен дома и толкнула мужа:
— Пришли! С псами! Беги в чулан! Прячься!
Денис подошёл к двери, прислушался к лаю и вою вьюги…
— Брось, душа моя! — улыбнулся он жене. — Это же просто собачья свадьба.
Потом они ещё долго не могли уснуть. Когда же утром в сени вошёл Василий, Варвара готова была молиться ему, как самому Вярде Шкаю.
— Есть вести? Что решил Бестужев? — начала расспрашивать она Поротую Ноздрю.
Тот медлил с ответом. Он отряхнул с плеч влажный снег, потом снял шапку и долго махал ей, чтобы сбросил снежинки и капли воды. Василий словно желал немного помучить Дениса и его жену.
— Бестужев что-нибудь решил? — вновь взволнованно спросила Варвара.
Василий повернулся к Денису:
— Тебя воевода ждёт. Беги не мешкая. Одна нога здесь, другая там!
Денис торопливо оделся, выскочил из дома и сквозь вьюгу рванул к съезжей избе. Его валенки вязли в выпавшем ночью снеге, на лбу проступил пот…
Боборыкин благосклонно улыбнулся Денису.
— Скоро Быков лишится головства, — сказал он. — Молодец, что не струсил. Ценю умных и смелых людей. Поручаю тебе ещё одно дело. Мой дворовый человек, Михалка Васильев сын, поедет в Новгород по важному делу. Охраняй его. В подмогу тебе дам ещё одного стрельца, Григория. Он же и вожжи держать будет. Варвару бери с собой.
— Для чего? — удивлённо спросил Денис.
— От греха подальше. Вдруг вправду люди Быкова нагрянут? Мне что, стрелецкий дозор выставлять возле караульной избы? Не слишком ли много чести твоей супруге? К тому ж, она у тебя знахарка. Ежели с кем из вас болезнь в дороге случится, пусть лечит. И ещё вот что. Ты же в большой и славный город поедешь. Не позорь меня там. Кафтан прикупи себе добрый, не битый молью. Русского покроя, с меховым подбоем. В Новгороде уже найдёшь: здесь не успеешь. Вот тебе три рубля.
Боборыкин протянул Денису серебро. Тот поклонился воеводе до земли и вышел из съезжей избы.
Как только он вбежал домой, жена начала допытываться:
— Что воеводе от тебя понадобилось? Опять крест целовать заставляет?
— Сейчас поедим, душа моя, и в дорогу начнём собираться, — ответил Денис. — Изутра в Новгород отправимся.
— На ярмарку? — обрадовалась Варвара. — Давно мечтала. Сапожки хочу к весне купить…
— Не в тот Новгород мы поедем, Толганя! — засмеялся Денис. — В другой. О нём говорили когда-то: «Никто не может противиться Богу и Великому Новгороду».
— Он далеко?
— Очень далеко, голубка моя. Больше семисот вёрст ехать. Хорошо хоть не верхом: кибитка прибудет на рассвете.
— Когда ж мы вернёмся сюда.
— Уже летом, видимо. До Новгорода ехать недели две, а то и поболее, ежели дорогу сильно развезёт. Оттуда столько же, а сколько там пробудет, Бог весть. Мне этого Боборыкин не сказал.
Весь вечер супруги собирались: укладывали в дорожный сундук рубахи, ночные сорочки, портки, Денисов зипун, Варварин шушпан… Поднялись затемно. После утренней молитвы и завтрака муж тепло укутал Варвару, да и на себя надел тулуп поверх кафтана: весна начиналась только по календарю, ночи по-прежнему стояли морозные.
Вскоре послышалось ржание, звон колокольчика и погромыхивание кибитки. Денис с женой ненадолго присели на дорожку и вышли во двор.
— Ай да Боборыкин! — ахнула Варвара. — Крепостных своих катает в крытых возках!
— Дурочка! — захохотал Денис. — Михайло Васильевич не простой крепостной. Мне велено беречь его как зеницу ока.
Услышав его смех, из кибитки выглянул курносый мужчина в шапке, отороченной собольим мехом. Выражение его квадратного лица было надменным и нетерпеливым.
— Чего мешкаете? — крикнул он. — Полезайте скорей!
Варвара толкнула плечом мужа и шепнула ему на ухо:
— Вот это крепостной!
— А ты чего ждала, душа моя? — прыснул Денис и помог жене забраться в возок. — Он дела большого боярина ведёт.
Кони тронулись. Кибитка затряслась и поползла к Никольским воротам тамбовского острога. Проехав мост через Студенец, она набрала скорость и покатилась по ещё не раскисшей полевой дороге на северо-запад, в сторону Москвы.
Около часа седоки ехали молча. Затем дворовый Боборыкина вытащил из-под сиденья баклагу с хлебным вином и солёную осетрину.
— Угощайтесь! — буркнул он. — Когда ещё до корчмы доберёмся.