Андрей Хворостов – Зов Оз-моры (страница 74)

— Ты теперь не станешь со мной говорить?

— Почему же? Я с тобой говорю.

— Неужели и в рощицу со мной пойдёшь? — осмелел Тихон.

— Раз обещала… — вздохнула она. — Пойдём!

Роща была в двух вёрстах от омута. Солнце висело в зените, но парень словно не чувствовал зноя. Окрылённый надеждой, он летел вслед за любимой Марё. В роще она поставила Тихону щёку и холодно сказала:

— Целуй!

— Как? Ты ж обещала…

— Обещала… — насмешливо ответила ему Дева воды. — Да, обещала… Можешь и вторую поцеловать. Это подарок за твои старания.

Она подставила оторопевшему парню другую щёку.

— Ну, ты и стерва, Марё! — прошипел Тихон.

— Уж, какая есть, Тишка! А ты раньше не знал, какая я? Не догадывался, когда хотел Околь в жертву принести? Ладно, сжалюсь над тобой. Целуй ещё раз в щёчку! — снисходительно произнесла Машенька.

— Это всё, Марё?

— А ты на что рассчитывал? Большего не жди, Тишка!

— А если я исправлю ошибку?

— Поздно исправлять! — отрезала она. — Жертву надо было принести сегодня.

Тихон почувствовал, что Марё не ломается, и что сегодняшняя их встреча вправду последняя. Он ухватил её за плечи.

— Раз не согласна добром, возьму силой! — сквозь зубы процедил он.

— Попробуй! — рассмеялась Ведь-ава, вырвалась из его рук и побежала туда, где проходило моление.

Тихон мог бегать очень быстро, однако догнать богиню воды не сумел. Иногда ему казалось, что он вот-вот ухватит её за плечо и повалит на лесную подстилку… но нет… Как только он нагонял Ведь-аву, она отскакивала, не давая ему сократить расстояние.

Когда они подбегали к поляне, Тихон уже задыхался. Марё же дышала легко и свободно, будто и не бежала вовсе.

— Ну что, смог меня взять?

— Не отступлюсь от тебя, Марё! — злобно ответил Тихон.

— Сколько неподдельной страсти! — ухмыльнулась Ведь-ава. — Упустил ты свою удачу, Тиша. Навсегда упустил. Смирись с этим!

Она засмеялась она ему в лицо и пошла к молящимся.

Вернувшись в Вельдеманово, Тихон отправился в церковь, чтобы забрать девочку и привести к себе домой.

— Пойдём, Околь! — сказал он.

— Не пойду с тобой! — пролепетала в ответ девочка. — Я думала, ты хороший, а ты…

— Акулина останется здесь, — отрезал отец Афанасий. — Оставь её, Тихон!

Возвращаясь домой, парень не горевал по поводу расставания с Околь. Он оставался во власти Ведь-авы и думал, где бы опять встретиться с ней и поговорить. Вдруг сменит гнев на милость?

Случай предоставился ему лишь через месяц. Ведь-ава плавала в Гремячем ручье недалеко от водяной мельницы. Она была одна! Тихон любовался её гибким телом, боясь подойти. Но, наконец, решился.

Он разделся, прыгнул в омут и поплыл к Деве воды. Она нисколько не смутилась своей наготы.

— А, Тишка! Это ты? — безразлично бросила она.

Он подплыл к ней, и они долго плавали рядом.

— Ну что? Пора на берег? — наконец, сказала Ведь-ава и поплыла в сторону луга.

Тихон устремился за ней. Когда она уже выходила из воды, он обхватил её за талию и повалил на прибрежную траву.

Богиня воды смогла бы вырваться, но ей были приятны хваткость шершавых рук парня и тяжесть мощного торса, придавившего её к траве. Ведь-ава извивалась, царапалась, кусалась и отталкивала парня, но понарошку — лишь для того, чтобы ещё больше его раззадорить.

И всё-таки Дева воды выскользнула и оторвала спину от земли. Парень тут же обхватил её подмышками ободом твёрдых рук. Ведь-аве показалось, что вокруг её груди обернули толстенную железную цепь. Она застонала от наслаждения… но всё же собрала волю в кулак и решила побороть свою страсть.

Прекрасное лицо Девы воды превратилось в морду громадной щуки, и она сомкнула челюсти на плече парня. Десятки тонких острых зубов впились в его кожу, разодрали её до крови — и он заорал на всю округу.

Ведь-ава отпустила его плечо и вновь обрела человечий облик. Она широко улыбнулась Тихону: «Ну, что? Взял меня?»

Парень ничего не ответил: он оторопел от боли и неожиданности. Дева воды поцеловала его в губы и нырнула в омут. Вскоре из-под поверхности воды выпорхнула птица-зимородок и полетела к дому Мины.

Придя в себя, Тихон побежал, куда глаза глядят. Глядели же они в сторону вовсе не Вельдеманова, а соседнего села Григорова, где священствовал отец Пётр — русский поп, который считал мордовских богинь нечистью, а керемети называл дьяволовыми полянами.

— Батюшка, спаси меня! — закричал Тихон, ворвавшись в церковь.

— Что случилось? — спросил тот.

— Она… она меня укусила! — заверещал Тихон.

Отец Пётр посмотрел на его израненное плечо.

— Это щучьи зубы! — заключил он. — Ну, и щуку же угораздило тебя поймать! На пуд, а то и на два. Где она? Что за живец у тебя был?

— Щука в омут уплыла, а живцом был я сам.

— Как это понимать? — поднял на него брови отец Пётр.

— Да так, что я влюбился я в неё.

— В щуку? — в недоумении затряс головой священник.

— Нет, в Машеньку. Она меня и укусила.

Батюшка недоверчиво усмехнулся и ещё раз осмотрел его плечо.

— Это щучьи зубы. Я тоже рыбачу. Эти твари не раз меня кусали.

— Всё верно! — согласился Тихон. — Мы купались в Гремячем ручье. Машенька превратилась в щуку и вцепилась мне в плечо.

— Кто такая Машенька?

— Жена Мины, бывшего кузнеца из Вельдеманова.

— Она что, русалка?

— Наверное. Что мне теперь делать?

— Да ничего, — веско ответил отец Пётр. — Русалка не упырь. Беды от её укуса не будет.

Он кликнул дьяка.

— Позови попадью, — распорядился батюшка и пояснил Тихону. — Жена у меня все травы знает.

Скоро подошла дородная матушка.

— Полечи его! — сказал ей отец Пётр. — Пусть переночует у нас, а утром возвращается в своё Вельдеманово…

В этот же момент в избу Мины впорхнул зимородок и обернулся Ведь-авой.

— Я попрощаться прилетела, — сказала она мужу. — Мне больше нельзя здесь оставаться. Занимайся с Никитой, воспитывай его.