— Я всегда была, есть и буду. Я — туман из ничтожных невидимых частиц, разлитый в пространстве-времени. И Вирь-ава, кстати, тоже.
— Вы совсем не похожи на туман… — недоверчиво сказал Мина.
— Не пытайся это понять, Мина! Мы ничего не сможем тебе объяснить. Правда ведь? — Дева воды повернулась к Вирь-аве, которая молча потягивала шкаень пуре.
— Да, — кивнула Дева леса. — Только сейчас не время об этом говорить. У нас свадьба намечается.
— Свадьба? — удивился Мина.
— Да, наша с тобой, — ответила ему Ведь-ава. — Вирь-ава будет на ней урьвалине[5], вот и волнуется.
Мина скривил рот. «О какой свадьбе может идти речь? Что Ведь-аве от меня нужно? Забавляется? Развлекается?»
— Ты… пошутила? — выдавил из себя он.
— Нет, Мина! Неужели ты вправду думаешь, что я способна убить четыре дюжины девиц лишь для того, чтобы посмеяться над тобой? Я не настолько жестока. Я вправду пойду с тобой под венец. Под именем Мариам. Поэтому зови меня Машенькой [6] . Или Марё, если по-эрзянски.
— Но… зачем? — недоумённо затряс головой Мина. — Разве ты сможешь от меня зачать? Ты же не человек. Ты демоница, которую архангел Михаил сделал богиней… ударом меча…
— Кто тебе сказал эту чушь? — с неподдельным удивлением поинтересовалась Дева воды.
— Отец Афанасий.
— Мина, не слушай его! Я никогда не была демоницей, а архангела Михаила видела лишь на иконах. У меня такое же тело, как у твоих односельчанок. Более красивое и совершенное, но такое же. Я вполне могу родить сына, и рожу его. Знал бы ты, сколько лет я искала подходящего отца! И вот нашла тебя.
— С чего ты решила, что я подхожу?
— И это мне говорит смертный, который победил владыку загробного мира? Смертный, который вырвался из царства мёртвых? Ты именно тот, кто мне нужен!
Услышав эти слова, Мина на мгновение осмелел и попытался её обнять. Однако Ведь-ава выскользнула из его рук и отпрыгнула.
— Нет, сначала будет венчание и только потом брачное ложе. Всё сделаем, как подобает истинным христианам.
— Ты христианка? — Мина чуть не выронил чашу со шкаешь пуре.
— Нет, но перед венчанием обязательно крещусь, — с лёгкой ухмылкой ответила Машенька и выбежала из покоев, оставив ошеломлённого Мину наедине с Вирь-авой.
Мина напряжённо смотрел на богиню леса, опасаясь заговорить с ней. Так прошла минута, две, три… Наконец, Вирь-ава подняла кубок.
— Не бойся, мы тебя не разыгрываем. Ваша свадьба вправду состоится, и у вас родится сын. Ведь-ава тоже волнуется, хоть и не подаёт виду. Она ещё долго будет наряжаться. Чего нам с тобой её ждать? Выпьем за ваше семейное счастье!
Мина тоже взял чашу со шкаень пуре.
— Может, ты и говоришь правду… но мне трудно в это поверить.
— Трудно — не трудно, а придётся. У тебя нет выхода. Подчинись Ведь-аве. Вода сильнее огня, камня и смерти. А тебя она сильнее и подавно, победитель Мастор-ати! К тому же, она тебя спасла и выходила…
Раздался звон бубенчиков, и в покои вернулась Дева воды. Она заплела косу и богато оделась. Вырез на её парчовом панаре скреплял золотой сюльгам. Шею украшало ожерелье с лазоревыми яхонтами, а голову — усыпанное жемчугом и самоцветами панго, похожее на архиерейскую митру. На ноги были надеты сафьяновые сапожки.
— Ну, и нарядилась! — невольно вырвалось у Мины.
— Мы же в Вельдеманово едем. Там эрзяне живут, разве нет?
— В селе тебя за свою не примут. Руки нежные, пухловатые. Кожа белая, гладкая. Ну, какая из тебя крестьянка? Сразу же видно: ни дня в поле не работала. На слобожанку ты тоже непохожа. Разве что на дочку купца. Только наряд на тебе такой, что не на всякой баяр-аве увидишь.
— Да, надо одеться победнее, — согласилась Дева воды и вновь выбежала из покоев.
Вернулась она в берестяном обруче на голове, лаптях и бронзовом сюльгаме.
— Лапти — это слишком! — рассмеялся Мина. — Да и такое очелье тоже. Для купеческой дочки убого. Надень обычные сапожки и панго с бисером…
Ведь-ава переоделась ещё раз, и все трое вышли из её хором, которые снаружи казались обычной крестьянской избой. «Как здесь умещаются такие огромные покои?» — удивился Мина.
Неподалёку от дома стояла подвода, в которую уже был впряжён конь.
— Специально подбирала, — похвалилась Ведь-ава. — В Вельдеманове никто и не подумает, что жеребец у тебя новый.
— Может быть… — ответил Мина. — Но я-то вижу, что грива у него чуть светлее, глаза больше, да и ржёт он иначе.
— Кто будет приглядываться и прислушиваться? — отмахнулась Дева воды.
Вскоре две прислужницы вынесли из избы эрямань парь[7], выдолбленный из ствола старой липы и украшенный замысловатой резьбой, и поставили его в телегу. Мина не удержался, открыл сундук. Там лежали бобровая шубка и богатый наряд, который Ведь-ава надела поначалу.
— Всё-таки хочешь его носить? — поинтересовался он.
— Я ведь женщина, — ответила Дева воды. — Хочу быть нарядной. Хотя бы дома поношу…
Вирь-ава запрыгнула на повозку первой, схватила поводья и крикнула:
— Сюда, молодые!
Как только подвода тронулась, изба исчезла. На её месте поднялись осины и орешник.
-
[1]Пря суркс (мокш., эрз.) — очелье. Дословно «головное кольцо».
[2]Уркспря (мокш., эрз.) — «воздушная могила» древних волжских финнов. От слов уркодомс (оплакивать) и пря (верхушка дерева).
[3] Отрывок из авестийской (древнеиранской) Молитвы воде Ардви.
[4]Траэтаона, Керсаспа — герои из Авесты (древнеиранской священной книги).
[5]Урьвалине (эрз.) — подружка невесты на свадьбе.
[6] Крещёная мордва иногда так её называла. Записана молитва со словами: «Ведь-ава Мария».
[7]Эрямонь парь (эрз.), эрямань парь (мокш.) — «житейская кадка». Цилиндрический сундук, выдолбленный из ствола липы.
Глава 25. Крещение Девы воды
Конь нёсся к Вельдеманову так быстро, как будто в повозке не было ни трёх человек, ни сундука с приданым, да и сама она ничего не весила. По обе стороны дороги мелькали березняки и сосновые рощи, ручьи и озёра, луга и засеянные просом поля… На въезде в село Мине махнул пьяненый крестьянин, и Вирь-ава притормозила коня.
— Мы уж думали, ты на том свете, Пиняй!
— Ёгорь, я туда вправду едва не попал.
Односельчанин сочувственно закивал, но постеснялся спросить Мину о его злоключениях.
— Чего ты телегой-то не правишь? Зачем девке доверил поводья?
— Сама захотела. Она, кстати, будет урьвалине на моей свадьбе.
— А беленькая девка, значит, твоя невеста?
— Не девка она, а купеческая дочка, — обиженно ответил Мина. — Машенькой зовут. Марией Гавриловной.
— Марё, значит? — мужик презрительно хмыкнул. — Белоручка! Самоварница! Как с такой жить будешь?
— Да уж как-нибудь…
— Мдааа… Как ты был дураком, Пиняй, так и остался. Та, что конём правит, для семьи-то пригоднее будет. Вон ручищи какие крепкие! Тоща, правда… — крестьянин погладил её взглядом, задумался и причмокнул. — Тоща, зато какие сиси отрастила! В жизни таких не видел. Потискать бы…
Мина заметил, что Вирь-ава еле сдерживается. Душа его ушла в пятки: Дева леса могла ведь и смертоубийство учинить! Однако она поступила иначе. Соскочила с повозки, задрала панар и со смехом сказала:
— Хочешь пощупать — щупай!
— Да я и не хотел вовсе, — засмущался Егор. — Это я так…
