Андрей Хворостов – Бездушное урочище (страница 12)

– Ах, да! Простите, запамятовала. Вы же тогда отдыхали вдали отсюда. В общем, летом в наш особняк приезжал нейрофизиолог. За две или три недели до смерти Сергея Петровича. Захотел поохотиться в наших лесах.

– Мало ли у Серёжи бывало всяких гостей! – отмахнулась Дремлюгина.

– Кожемякин тогда второй раз прибыл в Ямов, – начала рассказать Ксения. – И второй раз гостил у нас. Первый визит случился два с половиной года назад. Именно тогда Сергей Петрович увлёкся мистикой.

– Как он выглядел, этот Кожемякин?

– Полноватый старичок такой. Ирина Геннадьевна, вы не могли его видеть. Когда он первый раз приезжал в урочище, вы тоже отдыхали за границей.

– Ну, у тебя и память! – покачала головой Дремлюгина. – А через две недели, значит, он в третий раз сюда прибывает?

– Да.

– А ты наблюдательная! И сообразительная. Вот не думала, что такой ценный кадр мне по утрам приносит чашки! Посиди ещё рядом со мной. Допью чай, оденусь – и тогда пригласишь Сашу.

Ирина Геннадьевна допила чай и перевернулась на спину.

Солнце уже поднялось. В окне был виден его диск, прорезанный ветвями засохшей осины. Порыв ветра распахнул форточку – и в спальню влетела дневная бабочка. Большая траурница с блестящими бордово-коричневыми крыльями, которые обрамлял ободок цвета слоновой кости.

Минут пять она кружила под потолком, затем приземлилась на вспотевшее после горячего чая тело Ирины Геннадьевны и принялась пить пот из её пупка.

– Вот бесстыдное насекомое! Куда посмело сесть! Прогнать? – тихо поинтересовалась Ксения.

– Подожди! – прошептала в ответ Дремлюгина.

Она так пролежала ещё минут пять и, наконец, сама согнала бабочку.

– Ну-ка, позови Сашу и иди отсюда!

Дремлюгина встала, завернулась в пушистый халат и села в кресло. Вскоре в спальню постучался водитель, и она начала его расспрашивать.

– Недели за две до смерти Серёжи здесь гостил нейрофизиолог. Помнишь его?

– Был какой-то старик-учёный, – ответил Александр. – Сергей Петрович приглашал его на охоту.

– И где именно они охотились?

– Не знаю…

– Как? – удивилась Ирина Геннадьевна. – Не помнишь, куда ты их возил?

– За рулём был сам Сергей Петрович. Для меня места не нашлось.

– И ты мне об этом ничего не сказал?! – возмутилась Дремлюгина.

– Так вы же были на море.

– Ну, и что? Я уже полтора месяца как вернулась.

– Простите, Ирина Геннадьевна! – начал оправдываться водитель. – Закружился, да и не подумал, что это имеет какое-то значение.

– Ближе к делу! – осекла его хозяйка.

– Они тогда много всякой хрени набрали – и палатки, и спальные мешки, и ружья, и маскировочные плащи, и карповые кресла, и рыболовные снасти… Сергей Петрович сказал мне, что машина вся забита скарбом, есть только два места, и потому он сам поведёт.

– Они куда поехали – в сторону города или вглубь леса? – допытывалась Дремлюгина.

– В лес, конечно.

– А когда вернулись?

– К вечеру.

– Свободен!

Как только Александр удалился, Ирина Геннадьевна села к компьютеру, зашла на сайт Ямовского университета, начала читать отчёты о предыдущей конференции – и с досады плюнула в монитор:

«Обычная журналистская тарабарщина. Ничего нет по сути дела! Так зачем всё-таки Серёжа приглашал этого Кожемякина? И куда возил? Если они вернулись к вечеру, для чего им были нужны эти палатки и спальные мешки? И зачем рыбацкие кресла и снасти? В лесу ведь нет карповых прудов… Для чего вообще потребовался этот нейрофизиолог? Почему Серёжа мне ничего о нём не говорил? Не доверял? Неужели он считал меня настолько чужим человеком? Да нет, он верил мне, отпускал одну на курорты. Опять же, он не побоялся доверить мне и Натусе управление бизнесом. Почему же потащил столичного учёного в лесной особняк? На какую-то непонятную охоту…

Скорее всего, у них были общие увлечения, связанные с артефактами. Может быть, Серёжа хотел показать профессору остатки древнего поселения? Но зачем было делать из этого тайну?

Кстати, в Ямов нейрофизиолога приглашал вовсе не Серёжа, а ректор универа. Это ведь он организовывал мероприятия. Но какой смысл было проводить их в нашей дыре?»

Ирина Геннадьевна поняла, что распутать с наскока клубок загадок не удастся, вздохнула и нажала на кнопку вызова:

– Ксения, пригласи ко мне Олега!

10. В прокуратуре

Вирятин долго искал клочок земли, где можно было бы пристроить свою старенькую «Нексию». Машин – пруд пруди. Все пригодные для парковки места заняты. И слева, возле двухэтажного кирпичного здания бывшего реального училища, а сейчас областной прокуратуры. И справа, где размещалась епархия. И впереди, неподалёку от городского пляжа, где проходили состязания по волейболу на открытом воздухе…

Наконец, Вирятин всё-таки извернулся и воткнулся между автомобилей, чуть не задев чей-то «Логан». Отдышался и включил любимый рок семидесятых. Когда в динамиках погасли последние ноты блюза «С тех пор, как люблю тебя», он выключил зажигание и вышел из машины.

Павел Валентинович поднялся к «вертушке» по лестнице с хромированными перилами.

– Вы к кому? – спросил его скучающий охранник.

– К Марине Вячеславовне. Она разве не предупреждала?

Тот нехотя пропустил Вирятина.

Помощница прокурора ждала гостя, сидя за компьютером в тесном кабинетике, столы которого были завалены папками и глянцевыми журналами. Как только он вошёл, она сразу же включила электрический чайник и убежала мыть чашки, оставив Павла Валентиновича одного.

Он сел возле неработающего вентилятора и начал просматривать надписи на папках, но не нашёл ни одной, которая намекала бы на дело об убийстве Сергея Петровича Дремлюгина. «Наверное, Марина его не взяла», – с досадой подумал он.

Вскоре вернулась помощница прокурора, бросила в чашки пакетики и разлила кипяток.

– У меня есть и кое-что к чаю, – сказала она.

Марина Вячеславовна взяла из шкафчика пузатую баночку с начавшим засахариваться мёдом – белым, зеленовато-желтоватым. Настоящим липовым! Гостинец прислали ей летом из соседней области, но она его не трогала, хранила специально тот случай, если заглянет Павел Валентинович… Мёд дождался Вирятина!

– Паша, не надо класть липовый мёд в чай. Это не сахар, – предупредила его Марина Вячеславовна, вынимая мокрый пакетик из своей чашки. – Можешь брать прямо из банки, как я. Уж кем-кем, а тобой я не брезгую. Надеюсь, ты мной тоже?

Вирятин радовался, чувствуя на себе тёплый взгляд Марины Вячеславовны. Ему совсем не хотелось говорить с ней о смерти Дремлюгина. Лишь сделав над собой усилие, он стеснительно попросил:

– Марина, может, порадуешь меня делом об убийстве Сергея Петровича?

– Я тебе уже всё сказала. Не дам! Ириша ведь разделит судьбу мужа, и очень скоро.

– Почему ты так считаешь, Марина?

– Не только я, но и следаки тоже. Два с половиной года назад Дремлюгин продал пятнадцать процентов капитала «Бальзама». Перечислил он эти деньги непонятно кому через фирмы-прокладки. Иришу это заедает. Мало ей контрольного пакета! Погубит её жадность! Отчекрыжат и ей голову. Хочешь последовать в могилу вслед за ней?

– Кто ей угрожает? У тебя есть догадки?

– Те же, кто убили Сергея Петровича, – ответила она, с загадочной улыбкой облизала ложку и добавила. – У следаков на этот счёт однозначное мнение, и я с ним согласна. Это чеченцы сделали, их почерк!

– Но Дремлюгин не воевал в Чечне и российскую операцию не спонсировал.

– Не воевал, конечно… но с кадыровскими-то у него были общие интересы. Вот его диаспора и возненавидела. В ней же полно тайных сторонников вольной Ичкерии. Может, не все там такие, но через одного точно… В общем, Паша, не суйся в это дело.

– Не буду.

Марина Вячеславовна облегчённо выдохнула:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».