Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга вторая (страница 9)
— И это всё вам? — спросил Леонов удивлённо.
— Да, пишут нам со всех концов страны и зовут в гости, — ответил я.
— У меня тоже множество писем приходит, но поменьше вашего.
Леонов остался доволен школой и тем, что это именно я написал и исполняю так понравившуюся ему песню «Трава у дома». А ещё довольнее были директор и завуч нашей школы. Их и нас фотографировал корреспондент из «Комсомольской правды» и потом пообещал, что отправит фотографии в центральные газеты со своим репортажем о сегодняшнем визите Леонова к нам в школу.
После всего этого официоза мы тихо слиняли, по-английски, и уехали домой в Черёмушки отдыхать. Через три часа концерт — а мы «уставши». Удалось даже поспать минут пятнадцать и потом со свежими силами попробовать новые позы из камасутры. Начали мы в ванной, а закончили в спальне. Одно я понял точно — в этом деле надо быть проще и не выдумывать велосипед. О, велосипед!
Я вскочил с кровати и записал припев песни Александра Барыкина «Я буду долго гнать велосипед»:
Я буду долго гнать велосипед.
В глухих лугах его остановлю.
Нарву цветов.
И подарю букет
Той девушке, которую люблю.
Нарву цветов.
И подарю букет
Той девушке, которую люблю.
Солнышко уже привыкла к таким моим закидонам и с интересом наблюдала за мной. Я сходил за гитарой, лёг рядом с Солнышком и спел ей то, что получилось. Девушка сразу поняла, что песня о ней и поцеловала меня за это. Девушкам всегда очень приятно, когда пылкие, влюблённые в них, юноши посвящают им свои «души прекрасные порывы» в виде стихов и песен.
Потом мы плотно поели и стали собираться. Я заранее договорился с Димкой, чтобы он заказал на сегодня «рафик» на весь вечер и подобрал четверых ребят в помощь, для переноски нашей музыкальной аппаратуры. Мы на «рафике» с помощниками заехали за Серёгой и к пяти были в школе. Как раз к этому времени приехала машина с цветомузыкальной установкой и дымогенераторами, и мы вместе с десятью нашими фанатами в одинаковых футболках, бейсболках и с одинаковыми значками пошли в актовый зал наметить фронт работ. Серёга руководил выгрузкой и транспортировкой своего синтезатора и ритмбокса, а мы показывали, где разместить цветомузыку и установить дымогенераторы.
Четверо наших фанов встали на входе в актовый зал и никого не пускали внутрь, кроме учителей, которые периодически заглядывали к нам, чтобы поинтересоваться тем, как у нас идут дела. Дела шли ходко. Цветомузыку установили быстро по той же схеме, что и на концерте в ДК. Только дымогенераторы я решил в этот раз поставить не в глубине, а по бокам сцены, ближе к зрителям, чтобы дым и в зал к танцующим опускался.
Без чего-то шесть подтянулась администрация школы с каким-то пузатым мужиком, видимо, кто-то из начальства приехал. Мы решили сделать небольшой музыкальный прогон нескольких наших песен под цветомузыку. Всё работало как часы.
Ровно в шесть наша охрана открыла двери и повалил народ. Из зала убрали все стулья и столы, поэтому места было достаточно. Я с гитарой подошёл к стойке, вынул микрофон и обратился в зал:
— Сегодня, в этот замечательный праздник, День космонавтики, мы даём наш концерт в стенах нашей родной школы. Концерт посвящается советским космонавтам-героям, первыми на Земле покорившими просторы необъятного космоса.
И прочитал вчерашнее стихотворение о Гагарине. А затем грянула наша «Трава у дома» и понеслось. Звук и свет пульсировали в унисон и создавали потрясающий эффект присутствия внутри инопланетного космического корабля. Дым ровным густым слоем стелился по сцене и стекал в зал, создавая впечатление поверхности чужой и загадочной планеты. Зрители сразу начали пританцовывать и даже подпевать, так как все уже знали слова песни наизусть.
По окончании первой песни раздались громкие аплодисменты. Потом вышла вперёд к микрофону Солнышко и зачитала второе моё стихотворение (В.Астеров):
ЗВЕЗДНЫЙ ДОМ
Стартуют в космос корабли –
Вслед за мечтою дерзновенной!
Как здорово, что мы смогли
В просторы вырваться Вселенной!
Приятно всё же сознавать
Себя жильцами в Звёздном Доме,
В Миры как в комнаты шагать –
Через порог на космодроме.
На последних словах стихотворения мы вступили с песней «The final countdown». В актовом зале задрожали стёкла, но выдержали наш звуковой удар. Все бросились в центр зала и принялись танцевать, даже учителя не удержались. Я двигался по сцене, пел, играл проигрыши. Солнышко выступала как бэк-вокалистка, подпевая мне. Наши серебристые костюмы отсвечивали серебром, создавая вид неких космических скафандров пришельцев. Зеркальный диско-шар вращался под потолком и отбрасывал сотни световых зайчиков на пол, стены, окна и на танцующих. Эти летящие в воздухе искорки света были похожи на сгорающие в плотных слоях атмосферы Земли частички метеоритного дождя. Такого буйства музыки и света ещё никто не видел и не слышал в нашей школе, кроме тех наших фанов и Димки, уже побывавших с нами на концерте в ДК им. Горбунова. Зал был полностью наш. Я хотел спрыгнуть со сцены вниз, но не решился, так как разгоряченные танцующие могли меня и не отпустить назад. Это вам не чинно сидящая публика в Доме культуры, а это уже плохо управляемая толпа наших одноклассников, заведённая энергичной музыкой и мерцающим светом.
Дальше дискотека шла по уже отработанной нами программе. Стихи мы с Солнышком больше не читали, так как и без стихов всё шло прекрасно. Несколько раз мы выступали на бис с песнями «Нас не догонят» и «Комарово». Особенно всем полюбилась наша песня про Светку Соколову. Саму Светку знала в лицо вся школа, если уже не вся страна, поэтому эта песня стала как бы гимном нашей восемьсот шестьдесят пятой «alma mater». Ровно в девять часов завуч показала нам знак руками, что пора закругляться. Школьники нас не хотели отпускать, но администрация была непреклонна.
— Дорогие друзья, — сказал я в микрофон. — Я недавно написал новую песню. Она о девушке, котороя страстно любит танцевать. Мы её завтра повезём в Англию. И она покорит не только Англию, но и весь мир. Этой песней мы и закрываем нашу дискотеку. Итак, песня называется «Maniac».
Народ на этой зажигательной песне оторвался по полной. Под незатейливые слова о том, что «она маньячка на полу, и танцует так, как никогда раньше не танцевала» народ скакал и дёргался в музыкальном угаре. Они были действительно похожи на танцевальных маньяков, упивающихся ритмами заводной музыки. Лучи стробоскопов иногда попадали на фигуры танцующих, и казалось, что пульсирует не свет, а сами люди, так причудливо изгибались в танце их тела. Песня всем очень понравилась, особенно школьники были в полном восторге от неё. Пришлось её тоже исполнить на бис. После окончания её повторного исполнения, в зале включили свет и все начали потихоньку расходиться, направляемые и поторапливаемые на выход учителями. Многие желали нам успеха в Англии и кричали, что будут с нетерпением ждать нашего триумфального возвращения в Москву.
Администрация тоже была довольна. Такого праздничного концерта ещё никогда не было в стенах этой школы, да и представитель РОНО был доволен, судя по его улыбающейся физиономии. Он к нам подошёл вместе с Людмилой Николаевной и поздравил с замечательным выступлением. А мы в ответ благодарили администрацию нашей школы и РОНО за оказанное нам доверие, помощь и поддержку.
Чтобы не гонять наших фанатов на ночь глядя, мы Серёгу загрузили в машину с цветомузыкой, чтобы по дороге они забросили его и синтезатор с ритмбоксом к нему домой. Я ему ещё раз напомнил, чтобы он всё собрал в дорогу сегодня заранее и встал завтра в пять часов. Мы за ним рано утром заедем и чтобы к нашему приезду он был полностью готов.
Ещё днём я предупредил Димку, чтобы он организовал машину и на завтрашнее утро тоже, для того, чтобы отвезти человек пятнадцать наших фанатов в аэропорт «Шереметьево». Пусть в «рафике» на коленках друг у друга посидят, если влезет больше пятнадцати человек — будет ещё лучше. Мне нужно создать видимость массовости мероприятия. С завучем я договорился, что пятнадцать наших фанатов в четверг с утра немного опоздают на уроки. Людмила Николаевна, узнав, что я давно знаком с Леоновым и что её фотографии завтра появятся в центральных газетах, была согласна выполнить любую мою просьбу.
Димке я ещё дал дополнительное задание нарисовать несколько плакатов со словами «Мы влюбим «Демо»» и ««Демо» — вы лучшие». Вместо слова «любим» можно нарисовать красное сердце. Ну и ещё штук пять разных плакатов сделать, типа нашей кричалки про Сан-Ремо. И пусть, как увидят нас в аэропорту, не очень громко начнут скандировать «Демо!» и подбегут к нам брать автографы. Вот такую очередную «Демоакцию» я решил устроить для нас завтра в зале вылета аэропорта. Там же и кто-то из представителей EMI должен будет нас провожать, пусть посмотрят, что их рекламная продукция не лежит без дела, а работает на имидж их подопечных. И ещё договорился с Димкой, что по прилёту назад в Москву они нас встретят также с плакатами и новыми речевками.
Глава 7
Лондон
В этот раз будильник прозвенел аж в пять часов утра. Чтобы не опоздать на самолёт, я его завёл на час раньше. С Солнышка пришлось стаскивать одеяло, которое она не хотела отдавать, чтобы она проснулась. Глядя на неё я подумал, что может ну его на фиг этот полёт. Но прогнал эту крамольную мысль. Было сразу понятно, что эта мысль пришла не из головы, а совсем из друго места, которым думают парни при виде обнаженной девушки. Это дело мы всегда успеем сделать и не раз, а вот в Англию слетать может больше вообще не получиться.