Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга вторая (страница 33)

— Хорошо, я подожду, только недолго.

— Может тебя опять проводить до дома во избежание вчерашнего?

— Вы же все устали, мне неудобно вас всех беспокоить.

— Никакого беспокойства ты нам не причиняешь. Наоборот, я буду нервничать, да и Солнышко будет переживать, как ты добралась одна до дома.

— Конечно, проводи, — вмешалась Солнышко. — Мы теперь с тобой подруги и я действительно буду за тебя волноваться.

— Вот и договорились. Мы сейчас всё соберём, дождёмся Стива и вы поедете в гостиницу, а я поймаю такси и быстро отвезу леди Ди домой.

Подошла довольная Линда и спросила, когда и куда мы завтра утром едем. Я ответил, что ждём Стива, он нам и ответит на все эти вопросы. Стив не замедлил себя ждать и появился, улыбающийся и счастливый.

— Успех грандиозный, — с ходу объявил Стив. — В зале было около четырнадцати фотокорреспондентов из центральных газет. Завтра, я думаю, не будет ни одной газеты, которая не напишет о вас. Публику, выходящую с вашего концерта, я видел и слышал то, что они говорят. Одни восторженные эпитеты в ваш адрес и в адрес ваших песен. Ваш успех напоминает мне успех «битлов» пятнадцатилетней давности, когда все начали сходить с ума по ним и началась битломания. Теперь, похоже, за эпохой битломании приходит новая эпоха демомании.

— Да, огорошил ты нас, — сказал я, почесав затылок. — своей эпохой демомании. Но это же хорошо?

— Ещё как хорошо, особенно для нашей компании. Это же мы вас открыли и привезли в Великобританию на гастроли, значит и часть славы перепадёт нам.

— Слушай, Стив, мне кровь из носу нужен наш альбом во вторник рано утром. Можно что-то сделать?

— А зачем так срочно?

— На приёме у королевы и на церемонии награждения будет присутствовать её младший сын, принц Эдуард, а он, как оказалось, большой поклонник нашей группы. Значит без подарка, желательно, в виде нашего первого англоязычного диска, появляться ему на глаза будет не комильфо. У меня с собой есть наш русский диск, но он русского не знает.

— Да, задал ты мне задачку. К утру вторника будет уже готов односторонний макси-сингл с песней «We are the world» в вашем совместном звёздно-хоровом исполнении. Но раз в этом деле замешаны интересы короны, я сделаю всё, что от меня зависит.

— Хорошо. Тогда сначала напиши и передай Линде адрес, куда мы завтра утром едем и когда будем снимать клип. Потом ты забираешь и отвозишь в гостиницу наших, а я еду провожать леди Диану до дома. А то, сам понимаешь, если опять что-нибудь с ней случится и опять после нашего концерта, общественность этого может не понять.

— Ты прав, езжай и не волнуйся за своих. Я их довезу в целостности и сохранности, как вчера.

Стив записал адрес, указав время встречи, и передал его Линде. Линда со всеми попрощалась и убежала к каким то девушкам, стоящим возле клуба и ожидавшим её.

Солнышко пожала, на прощание, руку леди Ди, потом я её поцеловал и посадил на заднее сидение. Дождавшись, пока машина Стива отъедет, стал ловить такси для нас с Дианой. Ди, стоявшая рядом, сказала:

— Знаешь, когда ты поцеловал Sweet, я почувствовала такой укол ревности и желания, что еле сдержалась. Я весь вечер думала только о том, какую причину придумать, чтобы ты меня проводил. Ты, видимо, прочитал мои мысли и предложил это сам. Я за это так тебе благодарна.

— Я сам еле дождался окончания концерта, — ответил я. — Ты смотрела на меня такими влюблёнными глазами, в которых было написано огромными буксами только одно слово ХОЧУ, что я даже боялся смотреть в твою сторону, чтобы не сорваться.

— Поехали скорей ко мне, я сегодня опять отпустила всю прислугу до утра.

Такси мы поймали через две минуты. Всю дорогу до дома Ди мы ехали обнявшись. Раздеваться мы начали ещё в прихожей и, конечно, до её комнаты добраться просто не успели. Ближайшим местом, куда мы упали, был кожаный диван в гостиной. Что мы с Ди вытворяли, описанию не поддаётся. Так как в этот раз к нам ворваться в комнату никто не мог, мы полностью отдались на волю своих чувств. Первый раз это было безумие, второй раз это было соревнование, а третий раз это была нежность. Мы, правда, в первый раз умудрились свалиться с дивана на пол, но заметили это только, когда немного отдышались. А вот ко второму раунду мы, всё-таки, добрались до спальни Ди и там уже соревновались друг с другом, кто больше любит другого, а потом, в третий раз, мы медленно и нежно, растягивая удовольствие, любили друг друга.

Первое, что произнесла Ди, после того, как отдышалась, были слова:

— Ты, действительно, герой, о котором поётся в твоей новой песне и которого героиня готова ждать всю ночь, лишь бы он пришёл, её Геркулес.

— Я терпел весь концерт, — соврал я. Ну не рассказывать же о том, что мы вытворяли с Линдой в гримерке, — поэтому и отрывался по полной. Мне уже надо уходить, чтобы не вызвать ни у кого никаких подозрений.

— А то, что ты говорил про моё будущее, это правда?

— У нас, в Москве, перед поездкой в Англию, я познакомился с одной пророчицей или ясновидящей, — ответил я, на ходу придумав эту историю, — и она мне нагадала, что я встречу в Англии принцессу и мы полюбим друг друга. Мы будем жить далеко друг от друга, но иногда встречаться. Принцесса выйдет замуж за принца и у неё будут два сына, но ровно через девятнадцать лет она может погибнуть. Поэтому наша встреча с принцессой будет не случайна, потому, что именно я тогда её спасу. И пророчица мне назвала точную дату, но предупредила, что я могу сказать тебе только год. Запомни, это 1997 год. Если меня не будет в тот момент в Англии, то обязательно свяжись со мной в начале 1997-го года и я прилечу к тебе.

— Вот это да! Я бы никогда не поверила в подобное, если бы мне это рассказал кто-то другой. Значит я выйду замуж за принца и у меня ближайшие девятнадцать лет будет всё хорошо?

— Да, так всё и будет. Но никому об этом не говори, иначе своими словами ты можешь изменить ход истории и тогда я не буду знать, когда и где тебе будет угрожать опасность, и не смогу тебя спасти.

— Спасибо, любимый. Я очень люблю детей и хочу их иметь. И очень хочу, чтобы хоть один был от тебя.

— Мы ещё не раз увидимся и у нас будет возможность сделать так, как ты хочешь. А теперь мне пора.

Я быстро собрался и поцеловал на прощание Ди. Она была какая-то рассеянная и задумчивая, видимо моя история очень её зацепила.

— Не грусти, — сказал я, обнимая Ди и гладя её по волосам. — Я тебя обязательно спасу, я же теперь твой рыцарь.

— Я так рада, что в моей жизни появился ты. Я благодарю Бога, что он послал мне тебя. Я буду всегда помнить эти две незабываемые встречи с тобой. Пообещай мне, что ты постараешься до отъезда подарить мне ещё одну такую встречу.

— Обещаю и поэтому не прощаюсь, моё будущее Ваше Высочество.

Глава 18

«А не замахнуться ли нам на Вильяма, понимаете ли, нашего Шекспира?»

Утро понедельника принесло ощущение чего-то очень знакомого. Я никак не мог понять, откуда взялось это чувство. А потом вдруг осознал, что уже на этой неделе, послезавтра вечером, мы уже будем дома, в Москве. Надо сегодня обязательно позвонить родителям и сообщить последние новости. Ведь они там переживают за нас: мои в Хельсинки, а родители Солнышка — в Москве. Что странно, само моё молодое тело рвалось домой, а мозг особого желания возвращаться не испытывал. Вот такая вот некая раздвоенность во мне образовалась. Прошу не путать с раздвоением личности, это, как говорят в Одессе «две большие разницы».

Солнышко ещё спит, раскидав свои длинные светлые волосы на моей подушке. Хотя кровать у нас и огромная, она, всё равно, переползает ко мне во сне и спит на моей подушке, благо она большая. Когда я вчера пришёл, Солнышко уже спала, поэтому я, после душа, лёг рядом и заснул. Осторожно выбраться из её объятий у меня не получилось, но я её поцеловал и тихо прошептал:

— Спи, ещё рано. Я в тренажёрный зал.

Не смотря на то, что вчера был более продолжительный и, поэтому, более тяжёлый концерт, мы как-то втянулись в это дело и уже даже вечером силы на секс у меня оставались. Вон мы с Ди вчера как дали жару, но это было одно сплошное удовольствие, поэтому усталости я, практически, не чувствовал. Воспоминание о том, что мы вытворяли с Ди сначала на диване, а потом на кровати, отозвалось резким приливом крови к одному месту и я попытался отогнать эти мысли. Но это было непросто, так как я ещё вспомнил, как вчера, после акробатических трюков на диване, когда мы лежали на полу, я вдруг неожиданно засмеялся. Ди спросила меня, приподнявшись на локте, над чем я смеюсь, и я ответил, что теперь словосочетание «леди Диана» можно легко изменить на «леди дивана», добавив всего одну букву, и тут же прочитал ей по этому поводу небольшое шуточное стихотворение, которое я за мгновение до этого сочинил экспромтом:

«Леди Дивана»

Леди Диана

Упала с дивана.

Тихо скатилась,

Но не разбилась.

Любит Диана

Эндрю-мужлана.

Любит за то,

Что не знает никто.

Что делать Диане,

Может дело в диване?

Как приятно на нём

Кувыркаться вдвоём!

Ведь там, на диване

Всё было в нирване.

Ей казалось порой

Что Эндрю — герой.

Но суть не в диване,

А дело в Диане.

Нет цели важней,

Чтобы Эндрю был с ней.

При первых словах этого незамысловатого стихотворения Ди закатилась от смеха, а потом, когда отсмеялась и немного успокоилась, сказала, что так её ещё никто никогда не называл и подобные стихи ей не посвящал. А ещё добавила, что я никакой не мужлан, и любит она меня, потому, что… любит, и что я действительно герой, которого она готова ждать всю жизнь.