Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга третья (страница 13)
— Я согласна выйти за тебя замуж, сэр Эндрю. А в коробочке то, о чем я думаю?
— Да, это золотое кольцо с бриллиантом. Его дарят девушке, когда делают предложение. Это не свадебное кольцо, а обручальное. Это знак верности и знак того, что ты уже дала согласие выйти за меня замуж и мы с тобой обручены.
Солнышко открыла коробочку и обомлела. Бриллиант был размером в один карат и в свете, падающем от люстры, стал переливаться всеми цветами радуги. Родители Солнышка всю церемонию сидели не дыша, потому, что о такой традиции делать предложение они могли только читать в книгах или видеть в западных фильмах. Солнышко, продолжая завороженно смотреть на бриллиант, надела кольцо на безымянный палец правой руки. Оно подошло идеально и смотрелось просто великолепно на её тонких музыкальных пальцах. После этого я встал и Солнышко повисла у меня на шее, впившись благодарным поцелуем в мои губы.
— Да, — сказала восхищенная Нина Михайловна и зааплодировала нам, — такого предложения руки и сердца мы ещё никогда воочию не видели. Поздравляем вас с этим торжественным событием в вашей жизни.
Вот так, мы стали неофициально мужем и женой с одобрения родителей Солнышка, хотя мы ими уже, фактически, были целых две недели.
— Я тебя очень хочу, — тихо сказала мне на ушко Солнышко. — Давай поедем быстрее домой, а то просто сил нет.
— Я тоже еле терплю, — ответил я ей тоже тихо. — Даже можешь потрогать, как сильно я этого хочу.
Солнышко аккуратно, чтобы родители ничего не заметили, опустила руку на мои брюки в районе молнии и тихо хихикнула. По моему, это моё состояние её ещё больше завело и я ей шепнул:
— Сейчас будем собираться.
Я сказал родителям Солнышка, что мы за эти гастроли сильно устали и ещё сегодня пришлось записывать две песни для будущего концерта в «России», поэтому мы их благодарим за прекрасный приём и будем уже выдвигаться домой. Родители с пониманием отнеслись к нашему состоянию, хотя, вряд ли поняли истинную его причину. Мы быстро собрались, расцеловались на прощание и клятвенно пообещали, что скоро опять приедем к ним в гости.
В лифте мы прижались друг к другу и Солнышко сказала мне опять:
— Как же я тебя люблю. Ты сделал меня сегодня самой счастливой на свете. За это я буду любить тебя так, как ты захочешь.
До дома мы доехали с трудом и из прихожей сразу побежали в спальню. Такого бурного и страстного секса у нас ещё не было. Нас переполняло безграничное счастье и всепоглощающее чувство любви. Я понял, что по-настоящему я люблю только Солнышко и отныне она моя единственная жена, данная мне Богом. Я её выбрал из тысяч других и она ответила на мой выбор, отдав мне всю себя, без остатка. Когда мы засыпали, обнявшись, то Солнышко тихо прошептала:
— Я так хочу от тебя ребёнка.
Глава 6
Затишье перед бурей
Утро пятницы ничем особым не отличалось от других, но неожиданно я начал ощущать какую-то неясную тревогу с того момента, как проснулся. Я сначала не мог понять, откуда это чувство. Попытался сосредоточиться и проанализировать происходящее вокруг, но выяснить его источник так и не смог. Оно не было похоже на то резкое ощущение угрозы или опасности, которое исходило от мотоциклистов в Лондоне, но имело схожую с ним природу. Бегая по стадиону, я внимательно всматривался в окружающий меня пейзаж, людей, машины, но вокруг всё было спокойно. Даже от слежки не исходило никакой тревоги или угрозы. Чувство тревоги со временем немного уменьшилось, но не исчезло совсем, спрятавшись где-то в затылочной части моей головы маленькой тревожной точкой.
Может я волнуюсь из-за встречи в гостинице «Россия» по поводу нашего выступления в их концертном зале? Нет, эта мысль никакого тревожного отклика у меня не вызвала. Поэтому, раз никакой опасности именно в данный момент нет, можно особо не напрягаться, спокойно собираться и ехать на встречу. Солнышко спала и я старался своими сборами её не разбудить. Пусть у неё будет сегодня утром маленький выходной хотя бы на полдня, так как вечернюю репетицию никто не отменял. После вчерашних её признаний у меня было тепло на душе. Ведь как она любит меня, аж до дрожи и детей очень хочет. Может ну его, это предохранение? Пусть рожает и возится с малышом, правда, тогда придётся ей бросить сцену, а это не есть гуд. Этот вопрос мы обсудим с ней после репетиции, тогда и решим, дарить нам внуков нашим родителям уже через девять месяцев или, как вчера намекнула Нина Михайловна, не раньше, чем через пять лет.
Вольфсон мне вчера вечером перезвонил и сказал, что он договорился и нас будут ждать сегодня в десять утра, поэтому мы решили встретиться с ним у гостиницы «Россия», расположенной на улице Разина дом шесть, без четверти десять у подъезда южного корпуса и предварительно обговорить детали. Главным в гостинице считался именно южный корпус, который своим фасадом выходил к Москве-реке и там же находился нужный нам концертный зал. В верхних этажах северного корпуса гостиницы «Россия» год назад произошел пожар с многочисленными человеческими жертвами, поэтому вся её администрация переехала в помещения южного корпуса.
Я подъехал ко входу в южный корпус гостиницы «Россия» точно без пятнадцати, но Вольфсон уже меня там ждал. Я махнул ему рукой, чтобы он садился в машину и приоткрыл перед ним переднюю пассажирскую дверь.
— Приветсвую, Андрей, — поздоровался со мной Александр Самуилович. — О, вижу у вас стоит правительственная связь в машине. Это уже само по себе говорит о многом.
— Доброе утро, Александр Самуилович, — ответил я на приветствие. — Да, вчера поставили. Руководство решило, что я должен быть всегда на связи.
— Какие наши дальнейшие действия?
— Я так понимаю, что те, с кем мы будем вести переговоры, уже почти согласны предоставить нам зал для нашего выступления, но у них есть какие-то вопросы к нам.
— Да, видимо, финансовые. Я шапочно знаком с этим заместителем директора. Его зовут Павел Константинович и он, по моим сведениям, очень любит деньги.
Вдруг зазвучал зуммер. Это был чей-то вызов по «Алтаю». Я поднял трубку и сказал:
— Кравцов слушает.
— Здравствуй, Андрей, — сказал тихий и спокойный мужской голос. — Это Юрий Владимирович.
— Здравствуйте, товарищ Андропов, — немного удивившись, поздоровался я. Я думал, что его секретарь или водитель-охранник мне позвонят и сообщат нужную информацию о встрече, а тут он сам позвонил. Вольфсон, услышав фамилию того, с кем я разговариваю, слегка взбледнул с лица и поспешил вылезти из машины.
— Не надо так официально, можешь обращаться ко мне по имени отчеству.
— Хорошо, Юрий Владимирович, я вас слушаю.
— Подъезжай к бассейну «Чайка» к 14:00, мы тебя подберем. Машину оставь на стоянке у бассейна и жди у главного входа, к тебе подойдут.
— Всё понял, буду точно в назначенное время в указанном месте.
Разговор прервался и я вытер, мысленно, вспотевший лоб. Вот и понеслась история другим путём, всё дальше и быстрее. Я очнулся и посмотрел на Вольфсона, стоящего недалеко от машины, и махнул ему рукой, чтобы возвращался.
— Продолжим наш разговор, — сказал я и приглашающим жестом указал на сидение. — Надеюсь, что то, что вы слышали только что, останется строго между нами и эта информация никуда на сторону не уйдёт.
— Конечно, — ответил Александр Самуилович и показал жест рукой, как будто он застёгивает молнию на губах, — я буду нём, как рыба. Теперь мне понятно, почему вы ничего и никого не боитесь. Поэтому мне будет ещё интереснее с вами поработать.
— Мы остановились с вами на том, что Павел Константинович очень любит деньги. Вы имеете в виду, что он хочет получить взятку за то, что он нам предоставит зал?
— Да, видимо разговор пойдёт именно в таком ключе. Они узнали всё о вас и поняли, что вы, помимо того, что уже стали очень известны, ещё способны их отблагодарить.
— Есть три варианта решения данного вопроса. Первый — арестовать их при получении взятки. Вы поняли, что мне достаточно сделать один звонок и этот вариант будет выполнен без проблем. Но тогда мы можем испортить свою репутацию в определенных кругах. Второй — согласиться и заплатить. Я могу ещё позвонить министру культуры Демичеву и он даст команду, но тогда мы испортим отношения с руководством концертного зала, а нам здесь, видимо, не раз придётся выступать. Какой из трёх вариантов вы предпочитаете?
— Второй. Но я предлагаю поторговаться.
Я чуть не рассмеялся, так как вспомнил знаменитую фразу финансиста-бухгалтера из банды Артиста: «Кац предлагает сдаться!» из художественного фильма «На Дерибассовской хорошая погода, на Брайтон-Бич опять идут дожди…», которую произнесёт актёр Армен Джигарханян. Слова «поторговаться» и «сдаться» созвучны между собой и по смыслу, в данной ситуации, очень похожи.
— Согласен, — сказал я, все взвесив, — только торговаться будете вы, так как вы с ним хотя бы шапочно знакомы, а я его вообще не знаю, поэтому на контакт со мной он может не пойти. Тогда действуем так: как только вы мне кивнёте головой, это будет означать, что он готов торговаться. Я, ссылаясь на занятость, поеду по делам, а вы останетесь и будете добиваться нужного нам результата. Если он не скинет половину первоначально озвученной суммы, то скажете, что подумаете и перенесите встречу на понедельник.