Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга шестнадцатая (страница 25)
Глава 6
«По сообщениям Филохора и некоторых других, Тесей плавал к берегам Понта Эвк- синского вместе с Гераклом, помогая ему в войне против амазонок, и в награду за храбрость получил Антиопу. Но большинство историков — в том числе Ферекид, Гел- ланик и Геродор — утверждают, что Тесей плавал после Геракла, на своем корабле, и захватил амазонку в плен; это звучит более убедительно, ибо ни о ком из его товарищей по оружию не рассказывают, будто он взял в плен амазонку, а Бион говорит, что и та единственная была захвачена и увезена обманом. От природы амазонки мужелюбивы, они не только не бежали, когда Тесей причалил к их земле, но даже послали ему дары гостеприимства. А Тесей зазвал ту, что их принесла, на корабль и, когда она поднялась на борт, отошел от берега».
Амазонки внимательно смотрели на меня сверху вниз. В коротких кожаных юбках и кожаных топах, сидя на лошадях, воительницы имели очень сексуальный вид. Но сейчас это не имело никакого значения. Они понимали, что главный здесь я и их сексуальность на меня не действует. Поэтому, если они сделают или скажут что-то не так, то они просто исчезнут, как исчезла до этого сотня колесниц хеттов. И уже многие из них догадались, что количество для меня никакой роли не играло.
Самое интересное, что они не считали себя хеттками. Они были наёмницами, которым заплатили за участие в этом набеге на египетскую территорию. Причём только половину оговоренной суммы. Оставшуюся половину им обещали выдать, как только войско хеттов захватит крепость Тхаро.
Но теперь вторую часть они уже точно никогда не получат и первую у них тоже отберут, так как амазонки будут сразу схвачены и взяты в полон теми же хеттами. Поэтому им было вдвойне жалко недополученных и потерянных денег. А плен был еще хуже этого. Их сразу продадут в рабство на потеху тем, кто сможет их купить. Их, гордых, грозных и независимых воительниц. Или был другой выход: погибнуть в бою со своими же бывшими нанимателями. Всё это я мгновенно прочитал в их светловолосых головах, столь редких в этих краях.
— Я не буду отбирать у вас то золото, которое вам заплатили за участие в этом набеге, — сказал я громко, чтобы слышали все. — И в плен я вас брать не стану. Я, египетский бог войны Монту, предлагаю вам всем пойти на службу к Царице Египта.
— А если мы откажемся? — выкрикнула главная воительница амазонок самый жизненно важный сейчас для них вопрос.
— Я вас отпущу. Только спокойно вернуться на родину вам никто не даст, прежде всего сами хетты. И вы прекрасно об этом знаете. Они нынче злы за своё позорное поражение и полный разгром, поэтому отыграются именно на вас, обвинив в измене. Чем это закончится, вы можете догадаться сами. Так что думайте, а мы возвращаемся назад. Если решите служить женщине-фараону, то подъезжайте к воротам крепости и присылайте ваших старших на переговоры, вас немедленно пропустят.
После этих слов мы втроём, одновременно, поднялись в воздух, но улететь нам не дал ответный крик предводительницы амазонок:
— Подождите, мы согласны.
— И это единственно правильное решение, — сказал я, зависнув в воздухе, а Бастет в этот момент сменила внешность грозной львицы на кошачий облик, что тоже было замечено всадницами и воспринято ими в качестве доказательства наших миролюбивых намерений. — Тогда до встречи в крепости. Разбейте свой походный лагерь в пятидесяти метрах от внешней стены. Если вам понадобятся продукты, мы вам их выдадим. Выберите пятерых самых достойных из вас и присылайте к Царице. Она сейчас тоже находится здесь. Но учтите, что долго мы вас ждать не будем. Как наступит вечер, мы улетим в Фивы.
— Я знаю, что до Фив отсюда десять дней пути на корабле, — продолжила говорить старшая воительница, довольно симпатичная женщина лет двадцати пяти. — Вы туда тоже по воздуху доберетесь?
— Есть другой путь, в несколько раз короче. Когда дадите клятву верности, тогда я тебе лично покажу, каким способом можно преодолеть это расстояние за один удар сердца. Как, кстати, звать тебя?
— Антиопа.
Вот это я удачно спросил. Мне повезло лицезреть перед собой знаменитую царицу амазонок и дочь самого Ареса, которая в будущем выйдет замуж за Тесея, царя Афин, и потом погибнет от руки ещё одного сына Зевса от земной женщины, которого звали Геракл. Согласно мифам, предводителю богов-олимпийцев пришлось даже продлить ночь любви с Алкменой втрое, так как ему нужно было много времени, чтобы зачать героя, который бы превосходил всех остальных своей мощью. И чтобы оказаться в постели со своей возлюбленной, Зевс вынужден был действовать обманом и принял облик её мужа Амфитриона
Греки, после смерти Антиопы, установят в её честь надгробный памятник, который выставят при входе в Афины у Итонийских ворот и с гордостью станут показывать его всем приходящим в столицу Древней Эллады. Войну Тесея, Ахилла и Беллерофонта с амазонками греческие художники будут изображать на аттических вазах (гидриях), а также на многофигурных мозаиках, фризах и рельефах в храме Зевса в Олимпии, в Парфеноне, Тесейоне и других местах. И всё это потом назовут амазономахией, по аналогии с тавромахией.
Об Антиопе напишут в своих книгах такие известные греческие историки, как Ферекид, Гелланик, Геродор, Бион, Павсаний, Пиндар, Юстин и Менекрат. Даже Плутарх, в своём труде «Сравнительные жизнеописания» в главе «Тесей», уделит Антиопе несколько страниц. Там же он расскажет о том, что амазонки чуть не захватили Афины и только подоспевшая в последний момент помощь смогла переломить сражение в пользу греков. Что ж, очень интересная и, даже можно сказать, историческая у меня сегодня произошла встреча.
Я махнул ей рукой в направлении ворот, после чего мы все втроём взлетели на смотровую площадку, где нас ждала царица, окруженная воинами с флагами. Я знал, что именно в это время в армии Египта появились первые флаги, которые были в ходу у различных воинских подразделений египетской армии. Здесь же развевались стяги, на которых красовались лук, меч, копьё, праща, всадник и колесница. Любому, даже несведущему в военном деле человеку, было понятно, что они означали. Их чаще всего использовали по случаю больших праздников и побед. Именно такой случай, связанный с большой победой, сегодня и представился.
Лица у всех сияли от радости. Только царица немного хмурилась, но старалась этого не показывать. Она, как впоследствии призналась, переживала за меня, внимательно следя за ходом сражения. Мой подарок позволял ей видеть всё, что я делаю, в мельчайших подробностях. Что говорило о том, что она меня любит и волнуется за меня.
Я бросил взгляд на долину, всю усеянную трупами хеттов. Хорошо же мы сегодня повоевали, ничего не скажешь.
— Божественные, — проговорила Хатшепсут, окинув нас внимательным взглядом, — вы все, с ног до головы, залиты кровью своих врагов. Вам необходимо её смыть. Комендант сказал, что в крепости есть прекрасная баня.
— Спасибо, Царица, — ответил я. — Мы ею сейчас и воспользуемся. Тут мне удалось по случаю уговорить двухтысячный конный отряд женщин-воительниц поступить к тебе на службу. Я их называю амазонками. Они хорошо сражаются и всегда верны тому, кому дают клятву.
— Хорошие и верные воины мне нужны. Значит, будут служить в Фивах в качестве моей личной охраны.
Вот и пристроил я своих амазонок. А воины уже не падали ниц, только завидев нас, а низко кланялись, благодаря нашу божественную триаду за победу в этой битве. Все всё прекрасно видели, что основная роль в этой победе принадлежала мне. Теперь в Египте начнут прославлять новую старшую троицу богов: Монту-Анубис-Баст. И главным богом в ней буду я. Значит, и в божественной триаде, создавшей эту Вселенную, надо будет сделать точно также.
Баня была общая, поэтому мылись мы все втроём вместе. Без одежды Бастет была абсолютно такой же, как и моя Бает. Мне даже показалось, что она так специально испачкалась в крови, чтобы обнажиться передо мной. В её глазах я видел восхищение мной. Ведь я был тем главным, кто принёс эту победу египтянам. И теперь имя богини Бастет, благодаря мне, зазвучит с новой силой и больше людей станут ей молиться. Но молитвы не давали этим богам той энергии, которую должны были давать. Это сделали специально предтечи-архонты. Но я чуть-чуть расширил Бастет этот канал, поэтому подпитка могла поступать в гораздо большем объёме. И это она начала уже ощущать. Так же было и с моей Бает, но она узнала об этом напрямую от меня.
— Ну, что, — спросил я всех, когда мы вытирались полотенцами после ополаскивания под неким подобием древнего душа в виде дырки в потолке, из которой лилась тёплая вода, — отвели душу?
— Неплохо мы так помахали мечами, — ответил довольный Анубис, скаля клыки. — Но с арахнидами было намного жёстче. Здесь ты всю работу сделал за нас.
— Мне тоже понравилось, — сказала Бастет, глядя на свою испорченную одежду. — Давно я так не отрывалась. Придётся выбросить этот калазирис.
— Не переживай. Вот тебе новое платье. Оно такое же как твоё, только из более тонкой ткани. По такой жаркой погоде ты в нём будешь лучше себя чувствовать.
Бастет сразу надела это платье и мне пришлось дополнительно материализовать для неё ростовое зеркало, чтобы она могла всю себя внимательно рассмотреть. А посмотреть было что. Её новый калазирис довольно прилично просвечивал и Бастет в нём казалась более голой, чем без него. Это всегда так. Прозрачная женская одежда сильнее будила мужскую эротическую фантазию. К тому же египтянки нижнее бельё не носили. Судя по довольной улыбке Бастет, платье ей понравилось.