Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга седьмая (страница 5)

— Сейчас позвонишь им из машины и договорись на завтра часов на десять-одиннадцать со всеми тремя. Нет, лучше на полдесятого. После них мы будем записывать твою новую песню, поэтому надо начать с ними пораньше. Пусть подъезжают сразу на Калужскую и там наши фанаты их к нам отведут в зал. Мы туда захватим инструменты и, заодно, порепетируем. Кстати, ты танцем продолжаешь заниматься?

— Сегодня утром, как ты велел, три часа с лишним перед зеркалом старалась.

— Вот завтра его и покажешь. Так, готова? Тогда выходим.

Из машины я позвонил Солнышку и сказал, что я уже еду и сейчас заберу всех. Заскоку в кулинарию и куплю к чаю торт.

— Что сказали в Кремле? — спросила моя невеста.

— Новостей много, — ответил я интригующе. — Приеду и всё расскажу.

Потом Маша стала обзванивать трёх девушек для моей новой группы. Маша договорилась со всеми на завтра на половину десятого утра. Судя по разговору, они были очень рады приехать в наш Центр. Оказалось, что они между собой называют мой Центр сокращённо ПЦК. В этом сокращении мне послышалось знакомое слово из фильма «Кин-дза-дза!», который выйдет на экраны в 1986 году. Пацак — низшая категория, зависимый гражданин Плюка, «чатланской» планеты.

— Что это за странная аббревиатура у нашего Центра появилась? — спросил я Машу, когда она закончила разговаривать с девушками.

— Продюсерский центр Кравцова, — сказала Маша, улыбаясь.

— Вот же вы придумали, так придумали. Как зовут девушек, я понял. Ирина, Жанна и Ольга. Они москвички?

— Две девушки — да, а одна из Казахстана.

— И фамилия у неё случайно не Рымбаева?

— Нет, её зовут Ирина Ким. Она два года, как в Москве. С родителями сюда переехала.

— А две другие?

— Жанна Попова учится в институте, а Ольга Кузнецова в консерватории.

— Понятно. Суде по деньгам, которые берет Лидия Петровна за одно занятие, родители у девушек не из бедных.

Я сначала проследовал вдоль родительского дома, как бы забрав Машу у соседнего, от моего, подъезда. А потом подъехал к следующей девятиэтажке и подхватил Димку. Он меня сразу поздравил с успешной сдачей экзаменов, так как сам звонил в школу по этому поводу Людмиле Николаевне. В кулинарию я заскочил один и при виде меня все три продавщицы расплылись в счастливых улыбках.

— Мне нужен самый свежий и вкусный торт, — сказал я этим дородным русским красавицам.

— «Птичье молоко» будете? — спросили они меня.

— Конечно, буду. За это я вам подарю три фотографии нашей группы с автографами.

За такой подарок они готовы были мне второй супер дефицитный и очень популярный в Союзе торт, за которым с ночи необходимо было очередь занимать, продать. Но я отказался. Надо Солнышко ограничивать в сладком. Да и Маша мне не чужая. Мне её ещё в Англии раскручивать, а то вдруг она неожиданно растолстеет.

Любимый всеми совгражданами торт «Птичье молоко» был изобретён, по одной из версий, в 1978 году коллективом кондитерского цеха московского ресторана «Прага» под руководством шеф-кондитера Владимира Гуральника. По другим источникам, торт создал лично В. М. Гуральник в 1974 году. Торт изготавливали из кексового теста, прослоённого кремом на основе сливочного масла, сгущённого молока, сахарно-агарового сиропа и взбитых яичных белков, и покрывали шоколадной глазурью. Для производства «Птичьего молока» оборудовали специальный цех в Черемушках, производивший две тысячи изделий в сутки, но торт оставался страшным дефицитом. И самое интересное было в способе его разрезания на кусочки. Для того, чтобы шоколадная глазурь не трескалась, нож, перед тем, как им резать торт, нагревался над зажженной газовой конфоркой.

Вот такой дефицит мне и продали, чему я был несказанно рад. А Серега пришёл сам, благо жил рядом. Когда мы подъехали к моему подъезду, он уже там стоял и ждал нас. Вот так, сразу вчетвером мы и завалились к нам в гости. Цветы у нас после вчерашнего концерта ещё стояли, поэтому я сказал ребятам их не покупать. Солнышко очень обрадовалась приходу друзей и переживать по поводу сегодняшних событий полностью перестала, занявшись обязанностями гостеприимной хозяйки.

— Мы сегодня будем праздновать нашу успешную сдачу экзаменов, — объявила довольная Солнышко.

— И не только, — ответил я, раздвигая стол и расстилая на нём скатерть. — Сегодня у нас есть ещё два торжественных повода, поэтому всем в этот раз разрешено выпить по бокалу красного «Мартини» с апельсиновым соком.

— Ура! — образованно захлопали девушки такой новости и потом хором спросили. — А что ещё за два события успели произойти у вас сегодня?

— Очень положительных события и я о них скажу позже, когда накроем на стол и все дружно рассядемся.

Заинтригованный народ стал активнее заниматься сервировкой и буквально через пять минут было всё готово. Торт мы решили оставить к чаю, а к «Мартини» подали различную мясную и рыбную нарезку.

— Солнышко, — обратился я к своей невесте, — скажи тост про экзамены, а два остальных скажу уже я.

— Хорошо, — ответила довольная Солнышко, так как я ей поручил открывать застолье, что делаю всегда я, как мужчина. — Вы все знаете, что мы сегодня утром сдали экзамены за восьмой класс на отлично и были переведены в девятый класс. Как вы знаете, в следующем учебном году из трёх восьмых классов сделают два девятых. Так что мы останемся в своём классе «Б». Надеюсь, что Дима тоже успешно сдаст через две недели экзамены и перейдет в девятый. И я хочу выпить ещё за Машу, которая нам в этом помогла и уж точно продолжит учиться с нами.

Мы с удовольствием выпили божественный напиток и приступили к закускам. Вот так, я сегодня снимаю стресс не только женщинами, но и вином. Девушки восхищались коктейлем, а меня постепенно отпускало. Есть такое замечательное свойство у вина, но главное в этом деле — не переборщить. И мы это делать не собирались. Все с нетерпением ждали две вторые новости и я решил их не томить.

— А теперь второй тост. Я сегодня был в Кремле у Брежнева и он меня попросил кое-что передать моей невесте, — сказал я и при всех достал из сумки две такие знакомые Солнышку коробочки.

— Это мне? — округлившимися от удивления глазами посмотрела на меня она.

— Тебе. Теперь ты тоже Герой Советского Союза. Медаль «Золотая Звезда» и орден Ленина мне поручил вручить тебе сам Леонид Ильич. Поздравляю с ещё одним Героем в нашей семье.

Сказав это, я поцеловал вконец ошалевшую Солнышко в губы. Что тут после этого началось. Все бросились поздравлять Солнышко с наградами. Маша её всю обцеловала, а потом раскрыла оба футляра.

— Ух ты! — воскликнула Маша. — А за что?

— Это военная тайна, — ответил я и легонько щелкнул её по носу. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Вот читай грамоту Президиума Верховного Совета СССР, где чёрным по белому написано «за мужество и героизм, проявленные в борьбе с врагами Родины».

Все стали рассматривать грамоту, а Солнышко всё не могла поверить в то, что сейчас увидела и услышала.

— А ты? — спросила она меня под конец, понимая, что Брежнев своё спасение так не оставит.

— И мне перепало, — ответил я и показал ещё одно удостоверение. — А это тема для второго тоста. Сегодня меня избрали кандидатом в члены Политбюро.

— Ого, — сказал Димка, — Теперь ты в элите элит. Да, теперь перед твоей фамилией кучу званий и должностей придётся писать.

— Не в них дело. А дело в том, что мне теперь приходится решать серьёзные задачи государственного уровня и эти звания мне очень помогут в этом. И главное, чтобы на самом верху не почувствовали в моём лице угрозу своим партийным амбициям.

— В каком смысле?

— Я так предполагаю, что Леонид Ильич готовит меня в свои преемники. А на это место рвутся многие. Поэтому меня могут начать опасаться, как конкурента. Но политический вес у меня пока небольшой и без поддержки Брежнева, Суслова и Андропова я из себя, в плане государственного руководителя, пока ничего не представляю. Вот лет через десять, когда я стану настоящим номенклатурным работником и обрасту связями, вот тогда я буду для некоторых очень опасен.

— А Звезду тебе что, не дали? — опять спросила Солнышко.

— Дали, — сказал я и протянул ей новенькую Звезду.

— Четвертую? — радостно спросила Маша.

— Третью, — ответил я.

— У тебя же их уже три, — удивлённо сказал молчавший до этого Серега.

— Мне выдали дубликат третьей.

— Ты её что, потерял? — опять встряла Маша.

— Ну что с вами такими любопытными делать? Поклянитесь, что о том, что вы сейчас увидите, вы будете молчать.

— Клянёмся, — ответили все, кроме Солнышка, так как она сама была участницей недавних событий.

— Смотрите, — сказал я и протянул им свою Звезду с пулей в центре.

Ребята ахнули и с удивлением, смешанным с восторгом, посмотрели на меня. В глазах двух верных моих подруг читалось безграничное обожание.

— Больше ничего говорить не имею права, — продолжил я свою речь, забрав назад покорёженную Звезду. Маша не выдержала и, всё-таки, спросила:

— Эта пуля попала тебе в грудь?

— Да, — ответил я. — Если бы не эта Звезда, которую мне вчера вручил Брежнев, я был бы сейчас мертв.

— Это что же получается, — сказал что-то подсчитывающий в уме Димка. — Эта война произошла сегодня утром, что ли?

— Без комментариев. Если не хочешь сесть в тюрьму лет на пять, то лучше не спрашивай больше ничего.