Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга седьмая (страница 40)

— Если рождается мальчик, то отец чувствует радостную гордость. А если девочка — радостную нежность.

Девчонки призадумались. Таких тонкостей они, естественно, не знали. Получается, что первую часть лозунга «Вдарим по девственности, как по безграмотности» я выполнил, а вот ликвидировать сексуальную безграмотность у моих двух жён так быстро не получится.

— Так, Маша, — решил я, как строгий муж, спросить её о серьёзном, а что может быть серьёзнее, чем экзамены за восьмой класс, — как прошли вчера твои экзамены?

— Всё сдала на пятерки и переведена в девятый класс, папочка, — ответила Маша и, подыграв мне, изобразила из себя послушную дочь.

— Какой я тебе папочка?! То, что ты сдала экзамены на отлично, это ты молодец. А вот если папа спит с дочерью, это называется инцест.

— Я не знаю, что такое инцест, но похоже, что это очень плохо.

— Ладно, что-то есть хочется. У меня есть мысль заказать обед в номер.

— А может в ресторан спустимся?

— А ты умеешь есть улитки? — спросила, улыбаясь, Солнышко.

— Нет.

— Вот видишь. Поэтому Андрей и предложил сначала пообедать в номере и показать тебе, какими приборами есть, например, рыбу. Пока потренируешься правильно есть за столом с нами, а потом уже можно будет выходить с тобой в люди.

И я вспомнил сцену из американского фильма «Красотка», когда Джулию Робертс учили в ресторане гостиницы, где и какие вилки лежат на столе, и что ими есть.

Пока нам везли обед, я решил узнать у Маши, какое впечатление на неё произвёл принц.

— Ушастик какой-то, — ответила Маша то, что думала и как она это умеет делать. — Маленький ещё. Я таких в школе просто не замечаю.

— Да нормальный он мальчишка, — прокомментировала Солнышко. — Он мне сначала тоже таким показался, а потом, когда мы с ним на съёмках клипа пообщались, оказался довольно приятным.

— Ну если он для меня тоже снимет клип на мою первую песню, то я тоже его буду считать приятным.

Вот так. Налицо первое несовпадение оценок у моих двух жён. Взрослеют, однако. Но это не критично. Без этого, всё равно, не обойтись. А принцу Маша понравилась, о чём я ей и сказал.

— Губа у него не дура, — безаппеляционно заявила Маша. — Я люблю только тебя, поэтому он мне не нужен.

— Я не предлагаю тебе его любить, — ответил я. — Я предлагаю тебе с ним поиграть. Не в смысле с игрушками для взрослых, а с той позиции, чтобы ты ему глазки немного построила. То есть немного за нос поводила. Он нам и тебе ещё пригодится не раз, так что будь с ним поласковее.

— Хорошо. Поводить за нос я люблю. В смысле, поматросить и бросить?

— Бросать не надо. Маленькую надежду ему обязательно оставь.

Тут принесли обед и началось мучение господне. Солнышко я уже давно научил всем премудростям поведения за столом, а вот с Машей мы эту тему дома не проходили. Чему можно научить за два дня, из которых больше половины мы тратили на работу и постель. Началось всё с салфетки, которую Маша сразу засунула за ворот на груди. Пришлось обьяснить, что салфетка кладётся на ногу, а хлеб не кусается, а отламывается аккуратно рукой и один кусочек кладётся в рот. Ещё этот кусочек можно намазать маслом с помощью ножа.

В общем, начали с ликвидации половой безграмотности, а закончили учебой на тему, как вести себя за столом. Маше захотелось попробовать моих устриц и я ей разрешил поупражняться на одной. Когда она её проглотила, то сразу заявила, что она по цвету, консистенции и вкусу похожа на мою сперму. Тут мы с Солнышком заржали в голос. Мы представили себе, что эта сцена произошла бы за столом у королевы. Вот такая у меня вторая жена. За словом в карман не полезет и говорит то, что думает.

— А что вы смеётесь, — надулась Маша. — Ведь похоже?

— Похоже, — согласилась улыбающаяся Солнышко. — Только говорить об этом за столом не следует, даже с нами. А если бы ты прилюдно такое ляпнула? Все сразу бы поняли, что ты Андрею делаешь минет.

— А они что, своим мужьям и любовникам не делают?

— Делают, конечно. Только в приличном обществе об этом не говорят.

Вот так. О чем ещё говорить во время обеда, как не о минете? Но зато параллельно и машину сексуальную безграмотность постепенно ликвидирую. Но вот учеба, вместе с обедом, закончились и мы пошли разбирать чемоданы. Втроём это делать намного быстрее, чем вдвоём. Хотя любопытной Маше всюду хотелось сунуть свой нос. Хорошо, что я сумку с деньгами успел спрятать в сейф в кабинете, а то бы она и туда залезла. Здесь сейфы были большие, рассчитанные на очень богатых постояльцев, которым было что прятать от посторонних глаз.

А вот в сумке с американскими сувенирами Маша основательно покопалась и выпросила у Солнышка несколько фигурок из американских мультиков и статую Свободы. Теперь мне придётся покупать всё в двух экземплярах, хотя до этого я покупал даже в трёх, но это делалось тайно. А теперь два подарка могли покупаться легально, а вот с третьим надо быть ещё более аккуратным. За этим делом теперь внимательно следят не два глаза, а четыре.

Я достал из потайного кармана своей наплечной сумки пакет с письмом Брежнева и показал его Солнышку и Маше.

— Это письмо от Леонида Ильича королеве Елизавете II, — сказал я с самой серьёзной интонацией в голосе, от которой, важностью порученной мне миссии, сразу прониклись обе мои подруги. — Я попросил принца, когда мы ехали из аэропорта, организовать мне аудиенцию у Её Величества. Поэтому меня могут в любой момент дернуть во дворец.

— Ух ты, — сказала поражённая Маша, ещё не привыкшая до конца к тому, что её муж запросто общается и с Генеральными секретарями, и с королевами.

— Об этом никто не должен знать. Я сказал об этом только вам, чтобы вы не нервничали, если я вдруг надолго исчезну, не успев предупредить вас об этом.

— Понятно, — сказала Солнышко и поцеловала меня, польщенная таким доверием к ним, что не преминула повторить и Маша, так как они обе внимательно следили между собой за количеством поцелуев и другого оказанного мне внимания.

— Мы не проговоримся, — уверенно ответила Маша, но под моим скептическим взглядом она стушевалась, так как поняла, что уже раз проболталась. — Но в тот раз ведь хорошо всё закончилось и мы теперь вместе?

— Ох Маша, Маша, — со вздохом сказала Солнышко и поцеловала свою заместительницу по нашей совместной супружеской жизни. — А может я хотела ничего не знать о вас с Андреем?

Маша задумалась, да и я тоже стал анализировать со всех сторон подобную возможность. Мы с Машей посмотрели друг на друга и пожали плечами, так как ответа на этот вопрос быстро найти не смогли.

Потом мы вышли на террасу и посидели немного в мягких креслах, любуясь открывающимся пейзажем английской столицы. Здесь не двадцать пятый этаж, поэтому нам всем было комфортно. Неожиданно зазвонил телефон. Это был Стив, который звонил их вестибюля нашей гостиницы. Мы договорились встретится через пятнадцать минут и поговорить в небольшом ресторанчике, который располагался на веранде четвёртого этажа.

Я набрал Вольфсону с Серёгой и предупредил их об этом. В шортах и в футболке здесь в рестораны ходить не принято, это не Лос-Анджелес. Поэтому пришлось одеться строго, но без галстука. На веранде ресторана нас уже ждали Стив и Вольфсон. Сладкой парочки ещё не было. Мы заказали по чашке кофе и я сказал Стиву:

— Спасибо, что так удачно организовал нашу встречу в аэропорту.

— Да не за что, — ответил Стив. — Про принца я вообще не знал, они приехали с леди Ди за десять минут до приземления вашего самолёта. Но получилось, действительно, очень хорошо. Завтра все столичные газеты и таблоиды будут писать о вас, принце и Maria. Это просто отлично, особенно для новой солистки. Хочу её, да и вас тоже порадовать. Вот, смотрите.

И Стив достал две пластинки. Одна была наша, под названием «Don’t cry» с изображением нас троих на фоне Биг-Бена. И машин сингл, где на второй стороне была общая совместная песня «Beautiful life». Маша просто сияла от радости. Она даже понюхала свою первую пластинку и, закатив глаза, смаковала этот запах успеха. И самое поразительное, что Стив достал потом. Это был первый в мире компакт-диск. Я давно разговаривал со Стивом на эту тему и в EMI решили рискнуть.

Я прекрасно помнил, что в моей истории первым компакт-диском, попавшим на прилавки музыкальных магазинов, был альбом Билли Джоэла 1978 года 52nd Street. Продажи CD с этой записью начались в Японии только с 1 октября 1982 года. А это значит, что теперь не Джоэл, а мы стали первыми и теперь название нашей группы попало в анналы истории современной музыки. Нашу с Солнышком радость передать словами было невозможно.

— Огромное спасибо, — поблагодарил я Стива. — Порадовал, так порадовал.

— И от меня тоже спасибо, — сказала Маша и чмокнула Стива в щеку в знак большой благодарности.

Вольфсон тоже был рад за нас. Наша слава — это и его слава тоже, как администратора нашей группы и моего заместителя по продюсерскому центру. Он внимательно разглядывал две пластинки, а особенно восхищался нашим CD-диском. Он о таком формате музыкальной записи даже не слышал.

— Мы потом ваш первый диск тоже на СD запишем, — добавил Стив, глядя на наши радостные и счастливые лица. — Мы и вы теперь первые в этой области. Так, что, сэр Эндрю, пиши больше песен и мы их будем печатать сразу в двух форматах.