Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга седьмая (страница 23)

Хорошо, что у нас здесь не Лондон и выбор не настолько богатый. Но для Маши и это казалось раем. Ну она и набрала в этот раз. И зачем ей сейчас столько вещей? Ведь через три дня в Лондоне окажется. Я представляю, что эти две сороки, обожающие всё модное и блестящее, будут там вдвоём вытворять. Куча денег на это уйдёт. Но видеть потом счастливые лица подруг — дорогого стоит. А Солнышко тоже себе пять вещей купила. Не смогла себя сдержать, глядя на Машу. А Маша накупила себе всего аж почти на три тысячи чеков. Вот что значит дорвалась.

Главное, что там были вещи, очень похожие на те, что носили английские школьницы. Ведь этот образ я выбрал для Маши. Смотрелись на ней короткая юбочка и облегающая водолазка очень сексуально.

— А зачем это мне? — спросила любопытная Маша.

— Это будет твоим сценическим образом, — ответил я. — Я дома всё покажу и объясню.

Жалко, что в Союзе не продаётся одежда из латекса. Специфика латексной одежды заключается в её плотном облегании тела и создании своеобразного эффекта «второй кожи». А для второй песни, которую я напишу для Маши, она ей понадобится. Да и для Солнышка такая «вторая кожа» очень хорошо подойдёт. В Лондоне ещё в 1974 году открылся магазин одежды из латекса, вот туда мы по прибытии в английскую столицу сразу и направимся.

Домой мы вернулись с ворохом пакетов. Я совсем забыл, что теперь Маша живет с нами и ей тоже нужен отдельный шкаф для вещей. Пришлось выделить ей уголок в четвёртой комнате, которую мы планировали под детскую и где я иногда делал по утрам зарядку. Вот и появился у нас ребёнок, только уже большой. А потом начались повторные примерки и домашний показ моды. Я немного поучаствовал в этом, а потом пошёл работать. Надо срочно песни писать для дискотеки и возможного концерта в «Одеоне».

Требовалось ещё что-то очень танцевальное, с большим количеством драйва. И я вспомнил о песне группы Scooter «Back in the U.K.». Как раз мы снова возвращались в Соединённое Королевство, поэтому песня для дискотеки была в самый раз. И к ней мы добавим огня, в прямом смысле. Я хорошо помню клип на песню «Fire». Там H. P. Baxxter, фронтмен этой группы, играет на моём Гибсоне. Вот я такое же и исполню. Так, для Маши берём опять Бритни Спирс. Её песня «Oops!.. I Did It Again» хорошо подходит для её стиля исполнения. И для нас всех возьму песню Ace of Base «Sign». Она, как раз, для Солнышка и Маши подойдёт. Будем и дальше эксплуатировать тему их совместного дуэта.

Я вернулся к своим подругам, которые продолжали играть в костюмированный бал и сказал:

— Так, я написал две песни. Одна для Маши и она является по стилю продолжением её первой песни. Для неё одежду мы купим в Лондоне. Я там знаю один магазин, где продаётся такая одежда. А вторая для вас двоих. Она будет неким продолжением песни «Beautiful life».

Девушки обрадовались и мы пошли репетировать. Обе песни им очень понравились. Они сразу полюбили петь вместе, поэтому репетиция песни «Sign» прошла на ура. Маше я показал некоторые новые движения для её второй песни и сказал:

— Вам придётся остаться дома и продолжать репетировать их. Я записал на магнитофон минусовки и вы будете тренироваться их петь и танцевать.

— Это для дискотеки? — спросила довольная Солнышко.

— Да. И не только. Маргарет сказала, что, возможно, им удастся организовать наш концерт в «Одеоне». Так что нам позарез нужны новые песни. Я написал две очень танцевальных и для себя, но это потом. И второе. Вы сегодня проспали зарядку, поэтому вам будет тяжело заниматься на тренировке по карате. Поэтому в среду утром у вас могут начать болеть все мышцы. Оно вам надо?

— Нет, — ответила Маша за двоих. — Тогда мы лучше потанцует и попоём.

— Если вы потом захотите заниматься карате, то я смогу с вами дома это делать. Согласны?

— Здорово, — ответила Солнышко и чмокнула меня в знак благодарности, что не осталось незамеченным Машей, которая тоже чмокнула меня.

А ведь они немножко ревнуют меня друг к другу. Это даже хорошо. Они будут очень стараться добиться моего расположения. Да, непросто жить с двумя жёнами. Тут с кондачка многие вопросы не решить.

— И Солнышку надо будет собрать наши чемоданы, — сказал я в дополнение к первым двум причинам, почему им лучше остаться дома и скрыв от них то, что мне необходимо встретится с Наташей наедине. — Маш, поможешь Солнышку? Да и свои вещи тоже упакуй, ведь их тебе домой надо будет везти. Солнышко выделит тебе для этого несколько наших чемоданов.

— А можно я часть вещей у вас пока оставлю и возьму только то, что повезу с собой в Лондон? — спросила Маша.

— Без проблем. Мы из той комнаты хотели детскую сделать, а сделаем гостевую для тебя.

— Позже снова в детскую переделаем, — сказала Солнышко, хитро улыбаясь, что говорило о том, что идея с детьми у неё и у Маши на этот раз засела в головы серьёзно.

Я стал собираться на тренировку. Кимоно придётся мне выбирать из тех, что лежат в нашем Центре. В этом времени у меня его не было. Ну ничего, вместе со всеми переоденусь. Там есть раздевалки для мальчиков и для девочек, как и положено.

Я поцеловал своих двух жён, которые уже начали собирать чемоданы. Сначала они решили собрать наши, а потом машины. Для Маши всё это было впервые и поэтому она с нетерпением ждала своей очереди. Конечно, она никогда в жизни никуда не выезжала дальше подмосковного пионерлагеря, куда родители отправляли её на лето. А здесь бац и сразу в Лондон. Жаль, что мы раньше неё улетаем, а то как здорово было бы полететь вместе. Ну да ничего. Вольфсон ей в помощь.

В центр я приехал пораньше, чтобы решить оставшиеся важные вопросы, да и попрощаться со всеми. Потом зашёл к Наташе, чтобы узнать, как она сегодня с Димкой и ребятами встретила англичан.

— Нормально встретили, — сказала Наташа, оторвав свои губы от моих. — Заселила всех и они уже приступили к работе. Французы тоже работают хорошо. Обещали в понедельник всё сдать под ключ и мы их во вторник отправляем назад. Я уже заказала билеты для них в «Аэрофлоте». Представляешь, как только люди видят письмо с просьбой от нашего Центра, все становятся сразу очень милыми и делают всё быстро.

— Это потому, — сказал я, тоже оторвавшись от её таких сладких губ, — что ты такая у меня красивая и все падают штабелями, поражённые твоей красотой.

— Вот ты болтун. Там работают одни женщины. А так они поступают потому, что знают, что это Продюсерский Центр Кравцова, знаменитого артиста и кандидата в члены Политбюро.

Последнюю фразу она произносила уже лёжа на диване и с довольной улыбкой на губах. А я не выдержал, потому что дома мои две жены так эротично исполняли мною придуманный танец и поэтому я от них сбежал. Я, конечно, мог утащить Солнышко и Машу в спальню и они были бы не против. Но надо было попрощаться по-настоящему с Наташей, а какое это прощание с любимой женщиной без секса? С третьей, причём, и тоже любимой.

Ну а на диване я сделал всё, чтобы Наташа обо мне помнила долго. Наташа была счастлива и я вместе с ней.

— Как тебе живётся на новом месте, то есть в моей квартире? — спросил я её, когда мы отдышались.

— Здорово, — ответила Наташа. — Свободно, тихо. Я там всё прибрала и тщательно вымыла. А потом сходила в магазин, купила продуктов и много разных необходимых вещей для того, чтобы там постоянно жить.

— Значит, потратила кучу денег. Тогда возьми четыреста рублей и вот тебе двести чеков, купишь себе что-нибудь из летних вещей.

— Спасибо тебе, любимый. Я в субботу съезжу домой и по дороге заеду в «Берёзку». Какой же ты у меня заботливый. Я так счастлива. Мне прямо зацеловать тебя хочется.

— У меня ещё тренировка. Как я перед ребятами весь в засосах предстану. Я тоже счастлив видеть тебя такой счастливой. Ты тут не скучай без меня. Ладно?

— Хорошо. А ты мне, обязательно, позвони из Лондона. Я тебя люблю.

— И я.

Мы поцеловались на прощание и я пошёл встречать Штурмина и его учеников. Штурмин начал заниматься карате в семнадцатилетнем возрасте у некоего корейского мастера школы «Сенэ». Тогда шёл 1964 год и именно этот момент можно назвать точкой отсчета развития карате в СССР. В начале 70-х он открыл первую секцию в стране. Но в 1981 году власти закрыли все его секции, а Алексея Борисовича посадили на семь лет. Но в этой истории такого уже точно не произойдёт.

И вот в холл вошли пятеро спортивных мужчин, среди которых я сразу узнал Штурмина. Меня они тоже сразу узнали. Ну ещё бы. Я же теперь легенда советской музыки. Мы поздоровались и крепко пожали друг другу руки. Штурмин был среднего роста, темноволосый со стрижкой обычной для этого времени длины волос. Лицо улыбающееся и открытое.

И тут в дверь с улицы стали заходить его будущие ученики. Димка подошёл ко мне и доложил:

— Сегодня придут около двухсот пятидесяти учеников.

— Алексей Борисович, — обратился я к Штурмину, — это мой заместитель Дмитрий. Он отвечает за наших фанатов. Он их организовал в клуб поклонников группы «Демо» и они слушаются его, как меня. Все вопросы теперь к нему. Завтра я улетаю в Америку и буду только в начале июня.

Димка со всеми познакомился и мы пошли переодеваться. Кимоно стопками, по размерам, лежали в большом зале. Каждый или каждая, по словам Димки девочек было около пятидесяти, отбирали свой размер и уходили. Все расходы на пошив кимоно мы провели официально, через нашу бухгалтерию. Сумма получилась немаленькая, но это дело для нас очень нужное.