Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга седьмая (страница 22)

— Проезжайте, — сказал мне вежливо капитан. — У въезда в ворота остановитесь, вам выдадут постоянный пропуск для проезда в Кремль.

— Спасибо, — сказал я и поехал к Спасским воротам.

Там мне, действительно, выдали специальный пропуск на лобовое стекло, который я сразу и прикрепил. Мой прежний «вездеход» здесь не работал. С этой стороны я в Кремль ещё не въезжал. Поэтому я медленно двинулся направо в сторону здания Совета Министров СССР, внимательно осматриваясь вокруг. А что, самый короткий путь. Я проехал мимо здания Президиума Верховного Совета СССР и вот конечная цель моего маршрута.

Оставив машину перед входом, я поднялся в кабинет к Брежневу. «Макара» пришлось сдать, а Беретту, после событий в Завидово, я возил под водительским сиденьем. Секретарь сказал, что меня ждут и я открыл дубовую дверь, как это делал уже не раз.

— Ещё раз здравствуйте, Леонид Ильич, — поздоровался я опять, но в тот раз это было по телефону, а сейчас с глазу на глаз.

— Привет, — сказал Брежнев. — Проходи, присаживайся. Есть разговор. Ты завтра в США летишь, а потом в Лондон?

— Да, так и есть.

— Надо английской королеве письмо передать.

— Раз надо, значит сделаю.

— У нас через тебя переписка с ней началась, так что ты опять, получается, курьером поработаешь.

— Мне не трудно, Леонид Ильич. Понимаю, что дело важное.

— Правильно понимаешь. Тебя Её Величество знает, поэтому ты сможешь ей передать его лично в руки.

— Сделаю в лучшем виде.

— О письме никто не должен знать.

— Это понятно.

— Тогда езжай домой и начинай собирать чемоданы.

— Есть собирать чемоданы.

Вот на такой шутливой ноте мы и закончили разговор. Опять мне приходится работать дипкурьером. А значит что? Беретту берём с собой и Вальтер Солнышко тоже возьмёт. Хотя на него у неё есть только советское разрешение. А на Беретту у меня имеется ещё французское, поэтому американцы к этому отнесутся проще. У них закон об оружии нормальный, главное, чтобы на ствол были хоть какие-то легальные документы.

Я позвонил домой и сообщил, что уже еду. Интересно, что трубку в этот раз сняла Маша. Значит, Солнышко ей разрешила это делать, как второй моей жене. Маша сказала, что на обед они суп вермишелевый сварили и что Солнышко подтвердила, что я такой люблю. Так, теперь Маша стала мою Светлану напрямую Солнышком называть, без приставки «твоя». Вот у них там уже свои правила и законы, типа кодекса семейной жизни, принимаются, а я не в курсе. Надо будет их об этом распростись.

А дома меня встречали две улыбающиеся полуголые подруги. Почему полуголые? Так на них из одежды были только кухонные фартуки и больше ничего. Очень даже сексуально смотрятся. Я сразу понял их женскую хитрость. Они меня вкусно покормят, я раздобрею, а потом, в качестве десерта, они предложат себя. Решили, видимо, вечера не ждать и днём исполнить супружеский долг. Или долги? Ведь теперь их у меня две, а это уже множественное число.

Я, пока они накрывали на стол, ополоснулся в душе. Чтобы сразу после компота приступить к «десерту». Я к этому делу всегда готов, не зря же я пионерские галстуки в пятницу повязывал и знаменитый девиз произносил.

Обед мне понравился. Всё было очень вкусно.

— А знаете, куда я сегодня заезжал по пути домой? — спросил я своих поварих.

— К Брежневу, — ткнула Маша пальцем в небо и попала.

— С тобой не интересно, никакой интриги не получается.

— Да я просто так, от балды сказала.

— И угадала. Так вот, мне сегодня выдали специальный пропуск для проезда в Кремль на своей машине.

— Здорово, — сказала Солнышко. — И правильно сделали. Ты теперь кандидат в члены Политбюро, а это уже самый верх советской номенклатурной лестницы.

— Вот, Маш, учись у Солнышка. Она тоже теперь Герой Советского Союза и знает много умных слов.

— Так это ты меня и научил им.

— Согласен. А теперь вторая новость. Я продал наши вчерашние четыре песни и всем полагается премия.

— Ура, — закричала Маша, а Солнышко улыбнулась этой непосредственности, так как она хорошо помнила, что ещё месяц назад сама так же радовалась нашим с ней успехам. — А в чем её выдали?

— И в валюте, и в чеках. Ты в чем больше хочешь получить?

— Наверное, в фунтах. В Лондоне же выбор намного разнообразнее и больше.

— Правильно мыслишь. Чеки у тебя уже есть, а в Лондоне в тысячу раз больше магазинов, чем в Москве.

А потом я рассказал, где мы будем жить в Лондоне и в Лос-Анджелесе. И на чем мы полетим из Нью-Йорка в Город Ангелов и обратно. Солнышко, как старшая сестра, восприняла это спокойно, так как уже успела во многих городах со мной побывать и на административном самолёте вдоволь налетаться, а вот младшая её сестра ещё нигде не была и от восторга даже вскрикивала. А я сидел и не мог наглядеться на них.

— А где обещанный десерт? — спросил я их, хитро прищурившись.

— Какой десерт? — ответили они удивленно.

— Очень вкусный и сладкий, который вы под фартуками прячете.

— Вот этот? — весело спросили они, поняв, что я разгадал их хитрые замыслы и тут же скинули с себя свои фартуки, оставшись абсолютно голыми.

Есть такой анекдот про двух подруг, одна из которых вышла замуж и уехала с мужем в другой город. А оставшейся дома подруге обещала в письмах писать о сексе, зашифровывая его выражением «едим жареную картошку». И вот подруга получает через неделю письмо, а там такие строчки: «Едим картошку два раза в день. Если картошки не хватает, то муж вылизывает сковородку, а я облизываю ручку». Так вот, мы решил сразу начать с вылизывания двух сковородок и облизывания ручки. То есть, начали сразу с десерта. У Солнышка на «десерте» был выбрит аккуратный маленький треугольник, а у Маши — полоска. Поэтому я даже снизу не мог перепутать, кто есть из них кто.

А потом пришёл поручик Ржевский и такое началось! Нет, никто к нам не приходил, просто девчонки достали игрушки для взрослых «и такое началось». Как оказалось, эти две повернутые на «Камасутре» подруги решили начать пробовать некоторые позы из неё. А что, очень даже неплохо получилось. Их мастерство росло раз от раза, поэтому я остался очень доволен ещё и потому, что они в процессе совокупления комментировали друг другу весь процесс в мельчайших деталях, что меня и их ещё больше возбуждало.

А потом мы просто лежали, нежно гладили и целовали друг друга.

— Раз вы у меня такие две любвеобильные, — сказал я и две пары внимательных глаз остановились на моём лице, — то предлагаю купить в Лондоне портативную видеокамеру для того, чтобы записывать и потом просматривать всем вместе наши любовные игры на видеомагнитофоне, сидя перед телевизором.

— Лучше лёжа, — предложила Солнышко, а Маша её в этом поддержала, так как моя идея, с их добавлением, всем очень понравилась.

Они задумались и стали обсуждать сценарии наших будущих фильмов. Солнышко в этом деле была, можно сказать, специалисткой, так как когда мы жили в квартире моих родителей, в отсутсвие бабушки мы пересмотрели несколько видеокассет с фильмами для взрослых. Хорошо, что мы только что все трое хорошо разгрузились, а то бы от этих детальных описаний сцен, в которых в деталях описывалось кто, куда и что кому-то засунет, мы бы опять завелись. Хотя мой «друг» немного от таких необузданных фантазий зашевелился. И это хороший признак, значит меня вполне хватит и на Наташу, которой я обещал тоже немного любви и ласки. Ведь мы с ней не увидимся почти две недели.

— Спасибо вам за восхитительный секс, было всё очень вкусно, — сказал я весело и все рассмеялись. — А теперь пора приодеть Машу для поездки в Лондон.

Обрадованные девчонки убежали в душ, а я пока решил поваляться на кровати. После них схожу. Хорошо, всё-таки, что у нас большая квартира и ванна тоже большая. Девчонки так вообще постоянно вдвоём в ней моются. Во, опять над чем-то заразительно смеются, даже в спальне слышно. Им вдвоём всё время весело. Я тоже с ними иногда моюсь, но это всегда очень возбуждающе на меня действует. Ведь девчонки не могут спокойно мыться, им надо меня обязательно за что-нибудь схватить и не один раз. А иногда они пытаются вымыть то, что они схватили. При этом они, как маленькие дети, всё тянут сразу в рот. Что перерастает в очередную оргию. Поэтому я и не пошёл мыться вместе с ними.

Ну вот, вышли. Теперь моя очередь. А потом мы свежие и чистые отправились наряжать мою вторую жену. Когда мы вошли в «Берёзку», нам все продавщицы обрадовались. Даже заведующая вышла нас встречать.

— Что-то вы давненько к нам не заходили? — обратилась она к нам, но увидев, что мы Солнышком одеты по последней парижской моде, поняла, откуда мы недавно вернулись.

— Да, — ответил я, — вы правильно заметили, что мы уже себе всё купили во Франции. Вот приехали нашу новую звезду приодеть.

— Так это вы и есть, Мария Колесова? — заверещали радостно продавщицы и обступили Машу. — Ой, нам очень нравится ваша песня «Осень». Вы нам свой автограф не оставите?

— Маш, ты захватила свои фотографии?

— Да, сейчас достану, — ответила довольная Маша, потому, что я легко и мимоходом сделал ей небольшую рекламу, да и приятно, что о тебе знают после всего одной, исполненной тобой, песни.

А потом начались выбирания и примерки. Я сел в сторонке и смотрел за своими подругами. У Солнышка всё есть, но она, как Маша, тоже себе что-то примеряла. Они о чём-то между собой советовались и даже спорили. Ведь это любимая стихия любой женщины, от которой они получают истинное наслаждение. Надеть, пройтись в обновке, снять и опять надеть, только уже другое.