Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга пятая (страница 23)

— А откуда у нас в центре возьмутся деньги?

— Я Суслова раскрутил на три миллиона рублей и миллион фунтов. Ты вчера об этом не слышала, я по телефону Вольфсону рассказывал.

— Ого, вот это да. Мы теперь настоящие миллионеры с тобой.

— Ну эти деньги нам выдали в качестве беспроцентного кредита и отдавать его придётся постепенно через год, но деньги, действительно, немалые. Но мы одни всё это просто физически не потянем. Нас пока мало, а Димку с фанатами я не считаю. Они пока мало что умеют. Нужны профессиональные помощники. Вон Наташа, которую я переманил из ЦК ВЛКСМ. ещё троих своих знакомых переманила. Так и надо действовать. Ты же вокалом занималась. Спроси там у преподавателей, может кто к нам в наш молодежный центр пойдёт работать.

— Спрошу обязательно. Дела, как снежный ком, набираются.

— Это только в самом начале трудно, а потом всё заработает, как часы. Только контролировать буду. Я вот что ещё подумал. Мы с тобой будем на приёме во французском посольстве в субботу. А что если и тебе спеть песню на французском языке?

— Но я языка не знаю.

— Для этого не надо знать французский язык. Надо просто выучить слова на французском языке и научиться правильно их произносить.

— А у тебя что, есть уже готовая французская песня для меня?

— Пока только задумка, но задумка хорошая. Музыка уже почти готова и слова на языке вертятся. Под гитару её бесполезно исполнять, так что пошли к синтезатору и поработаем. У нас есть час, так что проведём его с пользой.

Я задумал написать песню Ванессы Паради «Joe le taxi», которую она напишет и исполнит в 1987 году. Песня будет на третьем месте в хит-параде Великобритании и на первом во Франции. Она так понравится французам, что она будет у них держаться на самом верху аж 12 недель. Ванессе сейчас только шесть лет и о карьере певицы она даже не помышляет.

Ну что ж. Я наиграл припев, потом спел.

— Красивая песня, — сказала довольная Солнышко, — только эти их носовые звуки и грассирующая «р», конечно, звучат красиво, но мне будет сложно их воспроизвести. Как я успею научиться их правильно произносить?

— Ничего, справишься, — ответил я и записал слова припева на листок. — Я позвоню Николаю Ивановичу Лебедеву, ректору МГИМО. У них в здании на «Парке культуры» есть отличные лингафонные кабинеты. Там тебе за три дня поставят правильное произношение. Да и преподаватели там хорошие. Так что всё у тебя прекрасно получится.

Ну я же не буду ей рассказывать, что в другой жизни я поступил через два года в МГИМО на факультет МО и сам учил пять лет французский язык, поэтому прекрасно знаю, как там учат и кто там самый сильный преподаватель по французскому. А в лингафонных кабинетах я сам провёл очень много времени, благодаря чему я поставил себе прекрасное произношение. Многие французы мне потом говорили, что меня от коренного жителя Франции не отличить.

— Так, мы немного отвлеклись, — вернулся я к нашему вопросу. — Песня называется «Joe le taxi», что в переводе на русский означает «Таксист Джо». Это парижский таксист, который любит ром, румбу и мамбо. А ты жрица любви и зовёшь его приехать к себе. Это если коротко.

— А жрицу любви пропустят?

— Я её зашифрую, как амазонку-наездницу, поэтому это поймут только коренные парижане, знающие argot, что означает по-нашему жаргон определенной социальной прослойки. Слушай.

И я сыграл и спел. Песня очень милая, как раз под возраст Солнышка. Ванесса записала эту песню, когда ей было четырнадцать лет. Ну а моя невеста её всего на год старше.

— Прелесть какая, — обрадованно воскликнула Солнышко. — Она мне нравится и очень подходит по характеру. Прямо как я.

— Вот тебе слова, — сказал я и протянул ей исписанный листок. — Я сейчас её исполню вместе с тобой и запишу на свой Biphonic. Помнишь, я же так начинал записываться и тебя под него соблазнил.

— Да, как давно это было. А всего-то прошло чуть больше месяца. Я это буду помнить всю жизнь. Под его звучание я в тебя окончательно влюбилась и стала женщиной.

— Не жалеешь?

— Что ты. Ни капельки. Я так рада, что ты выбрал именно меня.

— Ты была самая красивая в классе, а теперь ты самая красивая в мире.

Она обняла и поцеловала меня. И мы так посидели пару минут, обнявшись. А потом вместе спели эту песню. Ну как спели. Я пел, а она тихонечко подпевала. Она старалась, но получалось не особенно чисто, пока с неким рязанским акцентом, как у актера Крючкова в одном его фильме, где он изображал француза. Ну ничего, всё у неё получится. Она старается и это главное.

Пока у нас было ещё двадцать минут, я решил попытаться дозвониться Стиву в Лондон. Я надеялся, что в честь праздника мне быстро дадут разговор с Англией. Получилось, действительно, оперативно. Через две минуты я уже говорил со Стивом и сообщил ему, что французы пригласили меня на приём в своё посольство и мы идём туда вместе с Солнышком. Я там буду исполнять «Belle» и Sweetlane тоже споёт мою новую песню на французском языке. Так как это не коммерческое выступление, то я имею на это право. Почему я заострил на этом внимание? Да потому, что территория французского посольства является территорий Франции, а все наши концерты в других государствах в течение пяти лет организовывает EMI и без их ведома мы это делать не могли.

Стив всё понял и дал добро. Я его предупредил, что, возможно, французы предложат мне гастроли в Париже и если такое предложение от них поступит, я их направлю в московский офис EMI. Стив был рад, что я четко выполняю условие договора с ними и что наши гастроли во Франции они, без проблем, организуют. Солнышко стояла рядом и по её лицу я понял, что она мыслями уже находится в Париже.

Париж Парижем, но нам было пора собираться. Я одел темный строгий костюм с двумя Звёздами и наградными планками, а Солнышко своё очередное красивое английское платье. Да, хороша, вкус у меня отменный. Солнышко заметила, что я любуюсь ей и улыбнулась. Каждой женщине приятно, когда её любимый мужчина любуется ей. Значит любит. Русская поговорка не совсем правильно передаёт смысл любви. Надо говорить не «бьёт, значит любит», а любуется, значит любит. Так будет правильно и все женщины, я уверен, в этом будут со мной согласны. Да и мужчины, я думаю, тоже.

Copyright © Андрей Храмцов

Глава 7

Концерт, банкет и салют

И вот мы опять ехали в Кремль. Надо будет попробовать следующий раз завязать себе глаза и так попытаться туда доехать. Я думаю, у меня получится. Это конечно шутка, но дорогу я выучил назубок. Центр Москвы уже не охранялся, поэтому мы спокойно доехали до стоянки. А вот там уже были усиленные посты, так как всё руководство страны должно было присутствовать на концерте. Хорошо, что мы приехали именно в тот момент, когда к нам стал подруливать наш «рафик» с ребятами.

ГАИшник сразу направился к микроавтобусу, чтобы объяснить, что сегодня здесь стоянка только для правительственных машин. Пришлось ему показать удостоверение члена ЦК и только тогда он отстал. Когда наши все вылезли из транспорта, я заметил, что большинство из них немного волнуется.

— Так, — сказал я командирским голосом, — отставить страхи. Вы чего это удумали? У нас лучшие выступления их всех и Ольга Николаевна вас нахваливала. Значит зря она это делала?

— Первый раз, всё-таки, — ответил Димка за всех. — Вот и волнуемся.

— Всё будет хорошо, вот увидите. Ваши родные будут гордиться вами. Кстати, они все будут смотреть концерт?

— Все, — раздались нестройные голоса, но уже было видно, что мандраж у них начал проходить.

— Ну и отлично. Вижу, что успокоились. Молодцы.

— А мы тебя сегодня видели на трибуне Мавзолея, — сказал Димка. — Крупным планом показывали, как ты рукой махал рядом с Брежневым.

— Я же член ЦК, мне официально уже можно. Ладно, а теперь, Дим, командуй.

Все опять быстро построились к колонну по два и со свертками в руках отправились в Кремлевский Дворец съездов. Нас на входе встречал сам майор Колошкин. Давненько мы с ним лично не пересекались. Я пожал ему руку и спросил, куда он пропал. Как оказалась, на каких-то курсах был, правда на каких, не уточнил. Ну да, сегодня он здесь нужнее. Всё Политбюро в полном составе должно присутствовать на концерте, поэтому охрану здания должны были усилить.

Ого, а народ-то уже потихоньку подтягивается. Гости группами и поодиночке разгуливали в фойе и по лестницам, даже сидели в буфетах. У всех было праздничное настроение. Опять я забыл, что надо было воспользоваться служебным входом. Просто мы уже привыкли за время репетиций, что мы проходим через центральный. Ну да ладно, гости были не против такого маленького представления. Они нам приветливо улыбались, догадавшись, что мы участники концерта, а не зрители.

Я заранее спросил Солнышко, где она хочет смотреть концерт и она сказала, что с нами. Ей за кулисами привычней и веселей. Да и помочь, если что, девчонкам сможет. Была у меня мысль в перерывах между выступлениями с Сенчиной похулиганить, но не судьба. Солнышко может заметить перемену во мне. Вот если бы она осталась в зале, тогда да.

В своей гримерке мы уже чувствовали себя хозяевами, а не гостями. Народу сегодня было огромное количество. Да, такое событие только раз в году бывает. Все бегают взволнованные, суеты выше крыши. Ольга Николаевна уже ходит взмыленная, хотя до начала концерта ещё пятнадцать минут. Охраны столько, что кажется, что за каждой шторой или углом кто-то стоит. Ну а как же. После вчерашнего неудавшегося покушения вся служба безопасности первых лиц государства стоит на ушах и всё благодаря мне. Хорошо, что об этом мало кто знает, и все носятся, как наскипидаренные.