Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга пятая (страница 25)

Но на бис мне петь запретили ещё на первой репетиции, видимо, предполагая вот такой ошеломляющий эффект от нашего представления. Я уходил, а овации не стихали. Правильно мне тогда Пугачева сказала, что после меня выходить на сцену просто невозможно. Солнышко тоже мне хлопала, хотя всего не видела. Предлагал же ей из зала посмотреть на нас, так она с нами осталась. Но реакцию зала почувствовала прекрасно. Тут откуда-то появилась вся сияющая Ольга Николаевна и сходу заявила, что руководству наш номер очень понравился и что они, как будто, там, в 41-м, прожили эти пять минут.

— На репетиции такого эффекта я не ощущала, — добавила она. — А сейчас на короткий промежуток времени просто выпала из реальности. И это я, которая три раза всё это уже видела и слышала. А остальные просто в шоке. Один из правительства сказал, что ему показалось, что это какая-то машина времени его туда перенесла.

— Я вам обещал, что мы лучше всех выступим? — напомнил я Ольге Николаевне. — Вот мы и выступили.

— Кто бы сомневался. Ну, идите и отдыхайте.

В гримерке нас ждали счастливые лица наших помощников. По овациям зрительного зала они поняли, что всё получилось так, как я и говорил им. Вот так, из простой песни мы сделали шедевр театрального и сценического искусства. Думаю Суслов оценит пропагандистский и идеологический эффект моего творения. Он, кстати, сидел рядом с Леонидом Ильичом и тоже мне аплодировал. Значит, всем главным «кремлевским старцам» наше выступление понравилось, о чем я и сообщил остальным участникам нашего концертного номера. И ещё им сказал, что в телевизоре это будет смотреться как маленький фильм о войне.

Так, надо попить воды и немного расслабиться. Ага, размечтался. Пришёл Лёва и поздравил меня с успехом. Потом пришла Алла по тому же поводу. Было приятно, но хотелось отдохнуть, а куда деваться. Лев быстро ушёл, а Алла села болтать с Солнышком о своём, о женском. Мои охламоны уже ни на Лещенко, ни на Пугачеву так не реагировали, как в первый раз. Привыкли, однако. Ко всему привыкаешь, даже к звёздам, которых так часто видишь.

Я решил воспользоваться моментом и написать ещё один шедевр. Я вспомнил песню Леонида Агутина «Я буду всегда с тобой». Очень проникновенная и сильная песня. Особенно она мне понравилась, когда он исполнял её вместе с Анжеликой Варум. Блокнот и карандаш на такие случаи я стал недавно носить с собой, поэтому решил это дело не откладывать в долгий ящик. Вид творящего новый хит своего кумира заставил фанатов притихнуть и уставиться на меня. Такого они ещё не видели. В этот момент они, наверное, видели во мне молодого Пушкина, пишущего свои стихи. Болдинская осень в миниатюре. Записав слова, я стал наигрывать мелодию. А мелодия была просто великолепна. Даже Солнышко с Аллой прекратили болтать и стали смотреть на меня. Моя подруга знала, чем я занят, да и Пугачева догадалась об этом. Ведь она сама творила песни и знала, что такое вдохновение и как рождается музыка и слова к ней.

— А красивая получается песня, — сказала, не выдержав, Алла. — Спой погромче, я хоть увижу, как ты творишь.

Солнышко сидела гордая за меня, ну и за себя тоже, потому, что я был её любимым. Любимый в данном случае является существительным, а не прилагательным. Ну я и исполнил эту замечательную вещь. А хорошо получилось, мне самому понравилось. Такой надрыв и резкий переход на октаву выше добавляли песне щемящее чувства утраты чего-то прекрасного. Все были потрясены и хлопали мне. Алла сидела поражённая, что уж тогда говорить о ребятах.

— Солнышко, — обратился я к своей подруге, — мы эту песню будем исполнять вместе.

— Ура! — закричали девчонки. — Светлана тоже будет её петь.

— Вот у вас тут весело, — сказала Алла. — И песни пишите, и поёте.

— Да, у нас всегда так, — ответила Светлана. — А с каких слов мне вступать?

— Вот смотри, где слова «птицею над волной». Ты поёшь два куплета, а последний мы вместе. Только последние четыре строчки мы поём, как бы разговаривая между собой. И возьми барабаны Бонго, будешь ритм отстукивать. Ну что, попробуем. Зрители у нас есть, они оценят и подскажут, если что.

Солнышко, конечно, от такого удовольствия не отказалась. Мы старались и у нас получилось хорошо, на четверку с плюсом. Это надо ещё репетировать и репетировать, но однозначно, что будет хит. Он не такой, как солнышкин «Стань моим», он другой, более нежный и трогательный. Подруга мгновенно уловила, что я от неё хочу и сразу включилась в песню. Все опять хлопали.

— Молодцы, — сказала нам Алла. — С подключением Светланы песня стала веселей и получился некий диалог двух влюблённых. Спасибо вам за концерт. Кто бы меня тоже так сходу взял в свою песню.

— Сделаю, Алла, не переживай. В течение пары недель что-нибудь подобное обязательно напишу. Так, народ, времени остаётся мало, поэтому начинайте уже переодеваться.

Алла тоже заторопилась, её выступление было перед нашим, поэтому ей также, как и нам, надо было самой подготовиться к выступлению. Солнышко с девчонками шушукалась за шторкой, видимо, мою новую песню обсуждали. А я обсуждал с Димкой дела нашего центра. Ведь в четверг надо будет уже переезжать, значит после уроков нужны будут помощники и много. Я завтра встречусь с заведующим хозяйственным управлением ЦК, а для этого я дал задание Вольфсону составить мне заранее список всего необходимого. Вот с этим списком я и пойду к нему. Суслов обещал меня поддержать в этом вопросе. Ведь у нас даже столов и стульев нет, а сколько всего нужно. Правильно Александр Самуилович ужаснулся поставленной мною задаче. Ничего, справится, это и ему непосредственно надо. Мебель и телефоны в его кабинете не из воздуха возьмутся. Если нам это всё выделят из хозяйства ЦК, то и денег, которые я отдал нашему главбуху, много тратить не потребуется.

Далее мы с Димкой обсудили завтрашний концерт в «России». Там ничего нового мы придумывать не стали, опять тем же составом собираемся плюс Маша в качестве стилиста для нас с Солнышком. Завтра я её якобы буду уговаривать заниматься вокалом, чтобы Солнышко поверила, что Маша ещё музыкой не занималась. Попросил ещё Димку узнать у водителей наших «рафиков» о других шофёрах, желающих пойти к нам на работу в наш центр. Только пусть сразу всем скажут, что «леваков» у нас не будет, но будут хорошие премии.

Так, наши все готовы. Вот молодцы, волнения нет и в помине. Сейчас опять с оружием пойдём, да ещё и в немецкой форме. Но думаю, что уже все в курсе, что оно не настоящее. У них сейчас три сценки в одном выступлении будут, но они их хорошо за эти дни отрепетировали. Так что вперёд и с песней. Ребята, правда, жаловались, что темновато там за задником, надо было бы какой-нибудь фонарик из дома принести. Но я им ответил знаменитым лозунгом: «Нам Солнца не надо — нам Партия светит!» И самое поразительное, что эту мою подколку они восприняли на полном серьезе. Они ни на секунду не задумались, что это может быть шуткой.

Берём гитару и Солнышко в довесок и идём знакомым маршрутом к сцене. Вижу спину Пугачевой и мы тормозим возле знакомого ориентира. Да, со спины она ещё не примадонна, пока ещё стройная молодая женщина. Но какие её годы, всё у неё будет. А её проблемы я уже начал помогать ей решать и трудности преодолевать. Ну вот, Алла пошла, сейчас наши выдвинутся на исходные позиции. Так, опять мы одни и Солнышко шепчет:

— Спасибо за новую песню. Мне так хотелось вместе с тобой что-нибудь спеть. на сцене. Ты что, её решил попробовать исполнить сегодня на банкете?

— А почему бы и нет? — спросил я подругу. — Ты же уже поняла, как надо её петь?

— Да, поняла. Но мы же её толком не довели до ума.

— Всё нормально будет. Сегодня будет у тебя маленькая репетиция перед завтрашним большим концертом.

— Хорошо. Я согласна попробовать.

Так, Алла закончила петь. Вот звучат аплодисменты в её адрес и она возвращается. Объявляют меня и я пошёл. Опа, а кому это зал начал аплодировать? Мне что ли? Так я же ещё ничего не пел. Но приятно. Запомнили, значит, наше первое выступление. Я раскланиваюсь публике и отдельно сидящим на первом ряду членам Политбюро и «лично товарищу Брежневу». Первый ряд доволен. Прямо как в Англии, не успел выступить, а публика уже ликует. Только леди Ди не хватает, а так очень похоже. И ведь никто не устал и не ушёл с концерта. Весь зал попрежнему полон, как и был с самого начала. Больше двух часов концерт длится, а все хотят до конца дослушать и досмотреть наши выступления. Вот жажда и тяга у людей к искусству какая была. И хлопают ведь от души всем артистам. Надеюсь, что нам больше.

Но вот погас свет, пошла нарезка из военных документальных фильмов и я начал с вопроса, обращаясь к залу: «А может не было войны?». Зал опять затих, завороженно вслушиваясь в моё пение и напряжённо глядя на экран. Да, великая сила кино, совмещённая со спектаклем и песней. Люди смотрят на меня, на ребят и на экран, стараясь ничего не упустить. Никто из сегодняшних выступающих не гасил в зале свет. А характерным признаком войны и является темнота. Светомаскировки, чтобы не бомбили. Ночные рейды в тыл врага. И темнота и мрак в душе от полученной похоронки на мужа. А свет будет потом, в сорок пятом. Яркий свет победы и мира. Я пою, а эти мысли проносятся у меня в голове, как весенний ветерок. Они не мешают мне петь, а наоборот, помогают передавать мой душевный настрой. И этот настрой чутко улавливает зрительный зал и переживает вместе со мной. Но вот песня закончена. Выходят мои ребята и мы кланяемся залу. Мы говорим спасибо тем, кто воевал и тем, кто не дожил до этого дня, оставшись на полях сражений