Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга двенадцатая (страница 39)

Что такое рябь? Это мелкое волнение на поверхности неглубокого водоёма. Его ещё называют зыбью. Я, глядя на зеркало, представил, что это озеро и мысленно дунул на него. Ого! Охренеть! На зеркале пошла мелкая рябь или зыбь. А потом она исчезла и появился провал, заполненный чёрной мглой.

— Только учти, — раздался голос Пэмандра. — Как только почувствуешь непреодолимое желание остаться там, сразу возвращайся. Первый раз всегда самый короткий.

После этих слов я шагнул в этот мрачный проём, похожий на чёрную дыру. И оказался на какой-то планете, похожей на Землю. Только очень странной. Лишь через секунду я понял, что это та Земля, какой она была миллионы лет назад, когда на ней ещё не было даже лесов, а были только горы и океаны. А потом я увидел, что в небе нет Луны.

То есть, это была прото-Земля, ещё до столкновения с Тейей. Но это столкновение уже произошло, только в обратном порядке. Теперь Тейя всё дальше удаляется назад от Земли. Она и Земля опять стали целыми планетами. А Луна уже была и её больше никогда в этом антимире не будет.

Ну и занесло меня, однако, почти на 4,5 миллиарда лет назад. Но это была не наша Земля, а анти-Земля и где она находилась, я не знал. И вдруг я увидел, что ко мне приближается человек. Вглядевшись, я понял, что это анти-я. Тот, которого я видел минуту назад в созданном мною зеркале.

Он что-то нёс круглое в руках. Мы смотрели друг на друга, как я это только что делал с тем, кто был моим отражением. Только он был одет в какую-то хламиду и двигался, а я стоял и продолжал смотреть на своего зеркального двойника.

— Ну, привет, — сказал мой двойник. — Руку протягивать не буду, иначе мы оба погибнем.

— Здравствуй, — поздоровался я и посмотрел на некое подобие шара, которое было в его руке. — Ты хочешь сказать, что это произойдёт из-за того, что ты состоишь из антиматерии, а я из материи?

— Ты так же умён, как и я, только я на несколько миллиардов лет старше тебя. И я очень долго ждал твоего появления здесь. Знал, что ты придёшь за антивеществом. Вот оно. Я его поместил в оболочку, нейтральную как для твоего мира, так и для моего.

— А почему здесь никого нет вокруг?

— Это граница миров. Сюда может попасть только тот, кто вызван из твоего мира. Отсюда все давно ушли в другой план реальности, но связь осталась.

— Я тебя вызвал, когда создал рябь на зеркале?

— Это не зеркало, а плёнка или грань, отделяющая наши миры. Ты же знаешь выражение «за гранью миров». Это сказано именно про неё. Но тебе дольше оставаться здесь нельзя.

И вот тут я почувствовал, что не хочу возвращаться назад. Меня охватил страх. Вот почему мы боимся зеркал, особенно старых. Именно в старых зеркалах грань, отделяющая наши миры, очень тонкая. И чем древнее зеркало, тем тоньше эта грань. Поэтому нас туда постоянно манит, когда мы стоим перед зеркалом. И людей затягивает в этот антимир, который находится всегда там, по ту сторону зеркала.

Сколько было случаев, когда вскрывают квартиру, из которой жилец очень давно не выходит, подозревая, что там уже лежит высохшая мумия или его скелет. Но в квартире никого не оказывается, хотя дверь зарыта на два замка и ключи торчат изнутри.

И только разбитое старое зеркало говорит о том, что здесь кто-то давно жил. Зеркало разбивается потому, что проход закрывается навсегда. Мы все считаем, что когда разбивается зеркало — это к несчастью. И это правильно, так как мы больше не сможем попасть в антимир, где живёт наше анти-я. Обычный человек может использовать проход туда только один раз. Это билет в один конец. Возврата из антимира нет, но только не в моём случае.

— Почему нельзя? — спросил я, приблизительно уже зная ответ.

— Ты начинаешь впитывать в себя антиматерию и могут начаться необратимые процессы, — ответил мой зеркальный я. — А вокруг себя ты её разрушаешь. Ты чужд этому миру. Но этот мир хочет забрать тебя. Ты, одновременно, нужен ему. Этой планете нужна материя, как тебе антиматерия. Поэтому этот шар с антиматерией не моя инициатива. Планета получила часть тебя и отдаёт взамен часть себя. Материя из твоего мира тормозит обратный процесс. Процесс энтропии замедляется. Земля скоро начнёт раскалятся и исчезнет. В этом мире время идёт вспять. Но в следущий раз ты сможешь пробыть здесь дольше и мы сможем дольше поговорить. Прощай. Я буду ждать тебя и планета тоже.

Сказав это, моё анти-я развернулось и пошло прочь. А меня опять охватил ужас. Я же не спросил, как мне вернуться назад. Шар с антиаеществом я держал в руке и он был очень тяжёлым. У меня мелькнула мысль, что мне ещё повезло, что это антивещество не являлось результатом сжатия под воздействием гравитации в момент вспышки сверхновой и образования нейтронной звезды. При этом масса подобного вещества размером с чайную ложку весила бы целых шесть миллиардов тонн.

Надо было спросить об этом Пэмандра, прежде чем шагать в этот зеркальный мир. Пришлось держать прозрачный шар и судорожно представлять в голове своё зеркало- дверь. Через несколько секунд она появилась у меня за спиной и я вздохнул с облегчением.

Уф, я опять оказался в пятом измерении, окружённый белым и очень уютным светом. Или он мне таким показался после той Земли, которая скоро исчезнет. Где-то в том мире сейчас находились атланты. И что там может быть хорошего, я не понимал.

Только он очень непрост, этот мир. Мне, видимо, крупно повезло.

— Это потому, что в тебе есть частица антивещества, — ответил мне голос Пэмандра. — С возвращением, Андр. Очередное испытание ты прошёл.

— Так это опять было какое-то испытание? А предупредить об этом было нельзя?

— Ты должен делать всё сам. Иначе приостановится развитие твоего мозга.

— Я там чуть не обделался, когда вспомнил, что забыл узнать, как оттуда вернуться назад, в наш мир.

— Зато теперь твой мозг работает уже на шестьдесят процентов. Его работоспособность выросла благодаря и антивеществу. Но злоупотреблять этим не следует. Многие не вернулись, выбрав тот мир. Или, лучше сказать, поддались на его зов.

— А как там оказалось моё зеркальное «я»?

— Это был не ты сам, это была планета. Она разговаривала с тобой и отдала тебе свой подарок или благодарность. Но ты где-то там есть, поэтому Земля общалась с тобой в виде твоего антиобраза и от его имени и он, то есть зеркальный ты, всё слышал и видел.

— Вот всё у вас тут не по-людски. Я — это не я, но не я — это тоже я. Какой-то Алладин получается, «честное слово». И что мне теперь делать с антивеществом? Отдать Крис?

— Да, она знает, что с этим делать. Только будь осторожен и не урони шар. Ты правильно подумал, что тебе очень крупно повезло. Антимир тебя принял, высоко оценил и отдал взамен больше антивещества, чем это делал обычно. Значит, Гермес в тебе не ошибся.

— А в чём он не ошибся?

— Скоро сам всё поймёшь.

Вот и поговорили. Но главное, что я всё сделал. И летающие туфли научился изготавливать и антивещества достал даже больше, чем надо было. Хотя, сколько этого «надо» следовало добыть, мне так никто и не сказал. Крис, видимо, была в курсе того, что у всех получалось по-разному. Только из слов Пэмандра стало понятно, что мне удалось опять отличиться и достать этого антивещества больше всех предыдущих кандидатов. К тому же, некоторые, вообще, оттуда не вернулись.

Значит, во мне теперь есть частица того мира. И что мне это даёт? А хрен его знает. Пэмандр говорить на эту тему отказался, если только у Ванги спросить. Но это уже в следующий раз. С меня на сегодня приключений достаточно. Поэтому я сейчас отправляюсь на базу, а потом в койку.

На лунной базе всё шло своим чередом. Крис, когда определила, сколько я притащил антивещества, была очень этому рада. Или искусственный интеллект не может радоваться?

— Крис, — спросил я искина, — мне показалось, что в твоём голосе проскочили нотки радости?

— Да, так и есть, — ответила она. — Во мне заложена программа выражения чувств в различных ситуациях. Данная ситуация может считаться таковой, так как количество антивещества, принесённого вами, превышает стандартный объём в два с половиной раза.

Ну вот, значит я действительно особенный. И то, что я несколько раз замечал эмоции у Крис, это не глюк. Слух у меня отменный, поэтому меня не проведёшь.

— Крис, пришли дроида, — отдал я команду своему эмоциональному искину, — а то держать эту тяжесть становится всё труднее. Скажи мне, как реагируют арахниды на антивещество?

— Я такие опыты не проводила, — ответила Крис и подошедший дроид забрал у меня этот шар с антивеществом, стоимость которого превышала стоимость всего, что было произведено на Земле или лежало в её недрах.

— Пойду тогда и навещу своих пленников перед сном. Может чего пойму по их поведению, ведь во мне теперь тоже есть антивещество.

А понимать ничего и не нужно было. Всё сразу стало ясно и понятно, когда я только перешагнул порог лаборатории. Арахниды, почувствовав моё приближение, просто обрушили на меня волну жуткого страха, а потом вырубились.

— Они что, сдохли? — спросил я Крис, немного расстроившись.

— Нет, они потеряли сознание, — ответила та. — Мои датчики показывают, что они живы, но от сильного испуга у них включилась защита мозга и он отключил сам себя. Вот вам и ответ на то, как они реагируют на антивещество. Вы теперь являетесь его носителем и они вас смертельно боятся.