Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга двенадцатая (страница 41)

— Ещё раз привет, пап, — сказал я, очутившись у отца в кабинете. — Час назад только проснулся и сразу к тебе.

— Привет, сын, — ответил он и мы пожали друг другу руки. — Ты немного необычно выглядишь. То ли помолодел, то ли повзрослел. Но как-то неуловимо изменился.

— Скорее помолодел. Потому, что вчера был в антивселенной, а там время течёт назад. Вот там, видимо, год и сбросил.

— Ого. Значит, она существует на самом деле. А то наши физики-теоретики до сих пор спорят, есть ли она на самом деле.

— Наши «яйцеголовые» по-прежнему считают, что время может двигаться только вперёд. А я сам видел, как оно движется назад. И помимо этого, на моих космических кораблях стоят фотонные пушки, которые используют при стрельбе антивещество, за миллиграмм которого мне готовы заплатить 25 миллионов долларов. А я его вчера доставил на лунную базу килограмм пятнадцать, если не больше.

— Ничего себе. А я и не знал об этом.

— Брежнев с Устиновым в курсе. Мы испытывали возможности моих ЛА на наших танках. Остался целым и невредимым только тот, который был покрыт орихалком. Ну про этот металл ты в курсе.

— Да, я в курсе. Ты утром обещал назвать фамилии двух кротов.

— Записывай. Захарченко из вашего отдела кадров и Игнатьев из СЭВа.

— Спасибо. Мои ими плотно займутся. Ну что, копьюторщики тебя ждут. Ты теперь личность очень известная и легендарная, так что все рвутся с тобой увидеться.

— Ты им мой «Эльбрус» показывал?

— Они сейчас его в техотделе на третьем этаже изучают под присмотром нашего специалиста. Как сам специалист, так и гости из Зеленограда пребывают в полном восторге от него.

— Ну и отлично. Тогда я пошёл общаться с ними и, заодно, проверю их всех. Запиши ещё мой прямой телефон для экстренной связи. Он теперь всегда со мной. Я не знаю, как его набирать из Москвы, через восьмёрку или как, так как сам себе с городских телефонов не звонил.

И я ему показал свой iPhone. Отец очень удивился миниатюрному виду самого телефона и спросил:

— Инопланетные технологии или из будущего?

— Второе, — ответил я.

Выходя от отца обычным способом через дверь, я этим очень удивил его адьютанта- секретаря, сидящего в приёмной. Он даже вскочил от неожиданности и стал меня приветствовать по-уставному. Да, надо быть внимательнее к таким мелочам. А в голове я прокручивал высказывание отца о том, что я стал в Советском Союзе легендарной личностью. На Пране обо мне ходят легенды, теперь такие же будут передаваться из уст в уста и на родине. Раньше мои необычные возможности были не так заметны и о них знали только два человека в стране. А теперь об этом знают уже многие, в том числе и за рубежом. Вот и адьютанта отца озадачил своим неожиданным появлением. Он теперь всю голову сломает, как я мог туда попасть, минуя его. Надо было через секретный кабинет выходить, но сейчас уже поздно об этом вспоминать.

Когда я вошёл в техотдел, то восемь голов сразу повернулись в мою сторону и на лицах появились улыбки от того, что узнали меня. Специалист КГБ стал навытяжку и доложил:

— Товарищ член Политбюро, вверенные мне специалисты в количестве восьми человек осматривают новую компьютерную технику.

— Вольно, — отдал я команду и стал знакомиться с будущими светилами нашей страны в области компьютерных технологий. Все являлись молодыми инженерами или операторами ЭВМ, поэтому были поражены комплектацией, возможностями и внешним видом «Эльбруса». Его удобство в использовании они поняли сразу. В большинстве институтов стояли огромные вычислительные машины размером с целую комнату и работающие на перфокартах. А здесь уже тебе и флэшки, и DVD, и монитор в придачу жидкокристаллический. Даже операционка была установлена. Так что есть от чего глазам разбежаться.

Я, первым делом, просканировал их подсознание. Все были чисты. Правда только у одного совсем недавно состоялся странный контакт с человеком, который представился корреспондентом «Известий», но Михаил, так звали компьютерщика, особо с ним не откровенничал. Этот непонятный корреспондент интересовался его работой в Зеленоградском НИИ. Михаил отделался общими фразами и продолжать с ним беседу не стал.

Но вот то, что он никому не доложил об этом контакте, который произошёл в кафе, было плохо. Судя судя по его участку памяти, где хранились эти воспоминания, он просто не хотел поднимать шумиху вокруг этого малозначительного, по его мнению, случая. Это могло сказаться на его работе, да и дёргать его потом долго могли бы по этому поводу. Вот он и решил не сообщать о шапочном знакомстве с этим корреспондентом.

Только это был никакой не корреспондент, а английский разведчик Эдриан Бриггс. Я сразу подключился к информационному полю Земли и вычислил его по тому изображению, которое сохранилось в памяти Михаила. И что мне теперь с этим Михаилом делать? Он виноват только в том, что не сообщил о ничего не значащей беседе, тем самым нарушив инструкции, с которыми он был ознакомлен ещё при приёме на работу в НИИ. Но раз парнем заинтересовалась МИ-6, то об этом необходимо сообщить. Ведь не просто же так англичане вышли именно на него.

Я отвёл в сторону Михаила и сказал:

— Я знаю о твоём недавнем контакте с журналистом в кафе.

Тот побледнел, но твёрдо ответил:

— Я с ним поговорил только о погоде. Он меня спросил о работе, но я ему ответил уклончиво, как нас о таком инструктировали.

— Но ты не сообщил об этом в 1-отдел.

— Мне бы пришлось потом неделю отчеты писать об этом. И я бы сюда, к вам, после этого уж точно не попал. Андрей Юрьевич, поймите, я без программирования не могу. А такой шанс поработать с чудо компьютером выпадает только раз в жизни.

— Я знаю. Ладно, на первый раз я тебя прощаю. Но после того, как вы здесь всё закончите, напишешь рапорт на имя Председателя КГБ и отнесёшь ему лично. Скажешь его адьютанту, что это мой приказ. И передашь моему отцу, что тот, кто с тобой встречался, на самом деле английский разведчик Эдриан Бриггс.

Михаил сначала обрадовался, а потом сник.

— Всё нормально, — сказал я и похлопал его по плечу. — Я за тебя, считай, поручился и теперь мне придётся за тебя отвечать, если что. Но я уверен, что ты настоящий коммунист.

— Спасибо, Андрей Юрьевич. Я не подведу.

Ну а дальше мы уже со всеми обсудили перспективы советской компьютерной мысли.

— Эта ЭВМ позволит нашей стране сделать резкий прорыв в этой области, — подытожил я. — А далее мы займёмся созданием искусственного интеллекта.

— Который у вас стоит на лунной базе? — спросил Игорь, самый перспективный из всех и которого я назначу руководителем нашей секретной лаборатории.

— Да, именно так и есть. Но сразу браться за инопланетные технологии мы не сможем, поэтому вы пока будете заниматься промежуточным вариантом в виде компьютера «Эльбрус».

Их всех заранее предупредили, что мне особо много вопросов задавать не рекомендуется. Только вопросы, всё равно, были. Но я сделал проще. Я ещё когда покупал этот компьютер в 2019-м, попросил сделать ксерокопии с его расширенной и подетальной спецификации. И ещё уговорил их попутно замазать год производства. Продавцы удивились, но я им отдельно за это заплатил.

Вот теперь мне всё это очень пригодилось. Количество вопросов, сразу после того, как я раздал два комплекта ксерокопий, уменьшилось на порядок. В общем, свою задачу они поняли, поэтому я попрощался со всеми, вышел из кабинета и телепортировался в Чикаго, где меня уже ждал мой космический катер. Шлюп был рассчитан только на десять человек, поэтому пришлось брать большое воздушно-транспортное средство, которое вмещало в десять раз больше человек. Но другого на лунной базе не было. Надо будет Крис озадачить вопросом создания катера на пятьдесят человек, а то как-то получается, что у нас средние и промежуточные позиции по космическим летательным аппаратам вообще не закрыты.

На полигоне в Кубинке меня ждали. Двадцать человек добровольцев находились в казарме, но дневальный, заметив посадку, известного уже многим, инопланетного корабля, подал сигнал на сбор и все мгновенно выскочили на площадку и стали строиться. На всех была надета стандартная советская военная форма без знаков различия.

Глядя на курсантов и на то, как они строятся, я понял, что только пять ребят служили или служат в армии. Но остальные не были похожи на необученных. Видимо, строевой подготовкой из заставляли заниматься часто и подолгу.

Подойдя ближе и выслушав очередной рапорт, я крикнул громким голосом:

— Здравствуйте, товарищи курсанты.

— Здравия желаем, товарищ член Политбюро ЦК КПСС, — прозвучало довольно стройное приветствие мне в ответ.

Из двадцати курсантов восемь были девушками. И надо заметить, очень даже симпатичными. Тот, кто их отбирал, знал толк в женской красоте. Оно и понятно, отбирали лучших. И не только по результатам стрельб или сборки-разборки на скорость АК-47. Все прекрасно понимали, что курсантам предстоит контактировать спредставителями человеческой расы с других планет и поэтому они должны были выглядеть внешне на все сто.

— Вижу по глазам, что все хотят быть космонавтами, — заявил я. — Надеюсь, что все выбрали то, к чему лежит ваша душа. Вам предстоит за несколько дней стать пилотами космического линкора, стрелками и инженерами-механиками. Учёба будет насыщенной, так как во вторник мы выступаем.