Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга двенадцатая (страница 34)

— Здорово получилось, — сказала довольная Лилу. — Как же я скучно жила на своей Пране. Я о ней ни капельки не скучаю.

Опа, а Гэс, оказывается, не знал, что моя пятая невеста — инопланетянка. Я даже как-то смотрел, в прошлой своей жизни, один американский фильм 1988-го года, который рассказывал о Селесте, сексуальной инопланетянке, специально прибывшей на Землю с секретным заданием — совратить ничего не подозревающего физика Стива Миллса и добраться до его исследований, в которых содержится ключ к спасению ее планеты. Ничего не напоминает? Правда, тот фильм будет называться «Моя мачеха — инопланетянка» и я не физик, но родную планету Лилу я уже два раза спас. И там тоже были «близкие контакты космически невообразимой степени».

Пришлось мне Гэсу подтвердить, что Лилу, действительно, инопланетянка. Об этом мы скоро расскажем, так как всё сразу вываливать журналистам я посчитал расточительством. Тайн и секретов у нас много, поэтому следует их раскрывать постепенно и понемногу.

— Я нахожусь в какой-то прострации, — сказал мне Гэс. — Всё кажется настолько невероятным, что я просто в шоке. Но мне нравится в таком сумасшедшем темпе работать с вами.

— Завтра у вас начнётся массовый приток в члены вашей со Стивом партии, — ответил я. — Не зря же мы на пресс-конференции все трое показали в камеры наши коммунистические партбилеты.

— Золото я купил, — сообщил Стив, вернувшись к нам. — Небольшую часть денег оставил, чтобы уже с завтрашнего дня начать оплачивать нашу президентскую избирательную компанию.

— Я сейчас позвоню Брежневу и договорюсь о дополнительном финансировании. Правда, в Москве уже ночь, но я надеюсь, что он смотрел нашу пресс-конференцию и сейчас её обсуждает со своими доверенными людьми.

Я был почти уверен, что мой единственный в этом мире начальник собрал «малое Политбюро» и они в этот момент перемывают мне кости. Ох и влетит мне от Брежнева «по первое число» за такие выкрутасы, но дело я затеял архинужное и архиважное. Во как, я уже словами вождя мирового пролетариата товарища Ленина думать стал.

Как я предполагал, в два часа ночи в кремлёвском кабинете Брежнева никто не спал.

— Здравствуйте, Леонид Ильич, — сказал я в трубку своего сотового, радуясь, что Генсек оказался на месте.

— А вот и сам виновник переполоха объявился, — заявил весело Брежнев, что говорило о том, что строго наказывать меня за очередное самоуправство не будут и ограничатся только словесными внушениями без последующих оргвыводов. — Опять устроил черти что и на глаза не показывается. Теперь по телефону звонит, вместо того, чтобы явится на ковёр с докладом.

— Я думал, что вы уже дома спите. Ведь сегодня в Москве уже наступила суббота, а вы, утром, наверняка, на охоту в Завидово собрались.

— Какая сейчас охота, когда ты такое учудил.

— А что я такого сделал? Поддержал кандидата-коммуниста, воспользовавшись удачным историческим моментом. Это второй импичмент в истории США, поэтому грех было его упускать. Я же не стал захватывать телефон, телеграф и мосты, как некоторые в семнадцатом.

— С тебя станется и такое устроить. То, что момент удачный, это ты правильно сказал. Только я тебе уже не раз говорил, что такие вопросы необходимо согласовывать с нами. Ты же член Политбюро и с кондачка подобное не решается.

— Леонид Ильич, об импичменте обьявили только шесть часов назад, а решение о выдвижении Гэса Холла родилось у меня в голове за сорок минут до пресс- конференции.

— Да видели мы ваше выступление. Кстати, неплохо получилось. Только с нашей встречей с Холлом ты немного поспешил.

— Так я её на июль запланировал. Хотя я могу её хоть завтра организовать.

— Правильно Андрей Андреевич говорит, что слишком быстро у тебя всё получается.

— А вы ему передайте, что я один всю основную работу за его МИД сделал. Вот он и ворчит, понимая свою ненужность. Мы в космос со сверхсветовыми скоростями летаем, а по земле черепашьими шагами ползаем.

— Где думаешь деньги на предвыборную компанию Гэса брать?

— Часть у меня есть, остальное заработаю. Раз я сам это всё замутил, мне и оплачивать.

— Так дело не пойдёт. Это дело государственной важности. В кои-то веки в Америке к власти наши политические товарищи и союзники могут придти. Мы тут посовещались и я решил выделить сто миллионов долларов на это дело.

— А как же строительство олимпийских объектов?

— Только за одни твои пластинки нам поступило уже более ста пятидесяти миллионов. Вот из них мы тебе и выделим. Ты же ещё песен хороших напишешь?

— Конечно. Уже почти готов наш новый альбом. Так что деньги будут.

— Кстати, ты собрался передать нам один космический линкор и три катера огневой поддержки? Дмитрий Фёдорович про них спрашивает.

— Они уже готовы. Жду экипаж на линкор. Готовить буду сам, а потом и на катера добровольцы прибудут.

— Вот это хорошо. Двадцать человек они уже отобрали. Так что прямо сегодня днём можешь их забрать и приступать к подготовке нового состава советских космонавтов.

— Задачу понял, товарищ Генеральный секретарь ЦК КПСС. Разрешите выполнять?

— Выполняй. Деньги тебе завтра передадут в виде американских казначейских обязательств. И смотри, больше не самовольничай. Да, и хватит на Луне всякие надписи писать. Чтоб это было в последний раз.

Кажись пронесло. Ведь Генсек сам же прекрасно понимает, что я, всё равно, буду самовольничать. Это у меня уже в крови. Но главное, что я получил негласное одобрение своим действиям. А то, что наш МИД, после каждого моего самоуправства, стоит на ушах, так это нормально. А то закостенели, «панимаш», эти дипломаты и жиром заплыли. На то она и щука, чтобы карась не дремал. А то сожрут и не подавится. Пусть снова учатся в условиях революции, как в семнадцатом, работать. Тогда справились и сейчас сдюжат.

Вот и хорошо. С Брежневым я вопрос решил, да ещё сто миллионов долларов получил на президентскую кампанию Гэса Холла. Заметьте, своих же, честно заработанных. С концертов, пластинок, рекламы и песен. Ничего, что они в виде трежерис будут. Главное, что ликвидные и их можно быстро превратить в наличные или положить на счёт в банке.

Надо ещё Пугачевой набрать. Она говорила, что рано лечь спать им никогда не удаётся. Вот она, кочевая жизнь артиста. Что у неё, что у меня. Ну а если трубку не снимут, тогда следующий раз позвоню.

Но трубку сняла сама Алла, правда слегка подшофе.

— Привет подруга, — сказал я бодро. — Узнала?

— Ха, тебя, Кравцов, теперь весь мир знает, — ответила она и по звуку я понял, что она затянулась сигаретой. — О тебе даже дети говорят. Моя семилетняя Кристина тоже хочет в твой отряд космонавтов записаться и, как ты, воевать с арахнидами.

— Подрастёт — возьму. Так ей и передай. Но я могу тебе по секрету сказать, что она должна скоро стать очень хорошей певицей.

— Верю. Твои предсказания всегда сбываются. Вы же сейчас в Чикаго выступаете? Я твою пресс-конференцию оттуда только что смотрела по телевизору. Очень впечатлило. Ты теперь, получается, решил помочь американскому народу сделать правильный выбор?

— Ну а кто, если не я? Только что разговаривал с Леонидом Ильичем. Немного, правда, поругал за то, что предварительно не согласовал всё это с ним. Но в целом он мои действия одобрил.

— Ещё бы не одобрил. Наш человек станет президентом Америки. С Сальвадором Альенде в Чили у нас почти получилось, если бы не Пиночет. А с Гэсом Холлом всё получится. Раз ты взялся за это дело, значит доведёшь до конца.

— А ты чего такая весёлая?

— С концерта только недавно вернулась. В «России» выступала, как и ты недавно. Вот сидим и отмечаем это событие.

— Поздравляю. «Россия» — это, действительно, совершенно другой уровень. Я тебе звоню, чтобы сказать, что я вчера решил вопрос с твоим «Карнавалом». Больше проблем не будет. Как сказал один известный персонаж: «Тот, кто нам мешает, тот нам поможет!».

— С твоим-то нынешним положением ты можешь сделать всё.

— А ты подумай, кто этот человек, что даже мне было непросто решить этот вопрос.

— Неужели «третий»?

— Молодец, сообразила. Вот и представь, что я, «второй», надавил на «третьего» и только после этого проблема исчезла.

— Чем же я так товарищу «Р» насолила?

— У товарища «Р» есть знакомая «С», которая тоже хорошо поёт.

— Вот же зараза. Ну спасибо тебе огромное. С меня причитается. А ты не хочешь в «Карнавале» сняться?

— Алла, времени вообще нет. У меня то космос, то концерты, а теперь и выборы в Америке. Так что вряд ли получится.

— Жаль, а то бы вместе спели. Ты бы что-нибудь новое написал для этого.

— Всё с тобой понятно. Сама ведь отличные песни под псевдонимом Борис Горбонос пишешь, а меня нещадно эксплуатируешь.

— И это знаешь. Ничего от тебя не скроешь.

— Ладно, подруга, празднуйте. А я пойду работать. Привет дочке-певице передай.

Я вернулся, наобщавщись досыта, а все уже сидели за столом и обедали. Ну и правильно, чего отца-кормильца ждать. За столом прислуживали три официантки, довольно симпатичные. И где они их только берут?

За столом мы обсуждали предстоящий концерт и выборы. Но сначала я передал девчонкам привет от Аллы.

— И ей большой привет, — сказала Солнышко, активно работая ложкой. — Давно мы с ней не виделись. Как она?

— Хорошо, — ответил я ей, тоже не отставая от неё. — В Москве ночь, а они дома гуляют. Только вернулись после концерта в «России».