Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга девятая (страница 9)

Она права. Там я смогу им купить три латексных костюма серебристого цвета. Правильно, буду обыгрывать их необычное название. Только придётся искать ещё и обувь. А зачем искать? В том же магазине сделаю заказ и мне быстро всё найдут. В Советском Союзе ещё такой услуги нет, а в Европе — пожалуйста. Только деньги, дополнительно, плати и тебе достанут всё, что тебе нужно.

Мои мысли прервал звонок телефона. Кого ещё демон несёт? Ну правильно, это был Андропов.

— Здравствуй, Андрей, — начал он разговор.

— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — ответил я, понимая, что приятности на сегодня закончились.

— Как моя вчерашняя просьба?

— Всё готово. Раз Леонид Ильич просил, то я всё сделал.

— Молодец, быстро ты обернулся. Мы тут втроём, как раз, обсуждаем этот вопрос. Когда сможешь быть в кабинете у Леонида Ильича?

— Да хоть сейчас. Громкую связь можете включить?

— Могу.

— Здравствуйте, Леонид Ильич, — сказал я, поняв по появившемуся в трубке эхо, что и Брежнев теперь меня слышит и может разговаривать со мной.

— Привет, Андрей, — услышал я голос Брежнева. — Когда покажешь образец?

— Могу… — а дальше я схватил сумку, приготовленную заранее, и телепортировался в кабинет Леонида Ильича, — … прямо сейчас.

Ни Генсек, ни Суслов, которые сидели за столом в этот момент в кабинете, никак не ожидали моего такого экстравагантного появления перед ними. Только Андропов по моим словам «хоть сейчас» понял, что я собираюсь повторить вчерашний трюк с мгновенным моим переносом в его кабинет. Густые брови Брежнева оказались у него на лбу от удивления. Суслов тоже был ошарашен. А председатель КГБ улыбался, довольный произведённым эффектом его протеже. Понятно, решил отыграться на них за свои вчерашние очень яркие впечатления и ощущения.

— Это ты как сделал? — спросил, пришедший в себя через несколько секунд, Брежнев.

— Телепортация, Леонид Ильич, — ответил я. — Ею владели атланты. Но товарищ Суслов продолжает считать, что ни того, ни другого в природе не существует. Советую Михаилу Андреевичу почитать древние индийские эпосы. Там обо всём этом подробно написано. И о полётах атлантов и индусов на Луну, и про древние космические корабли.

— Да, умеешь ты удивлять, — медленно произнёс Брежнев. — Слиток со сплавом принёс?

— Как обещал. Вот, держите, — сказал я, достав брусок орихалка и положив вместе с пятью фотографиями затонувшего храма Посейдона, на которых была отлично видна стела из загадочного сплава и незнакомые письмена на ней.

Суслов аж затрясся, увидев блестящий металл. Видимо, представил, что данный небольшой брусок может стоить более ста миллионов долларов. А вот Брежнев был хозяйственником и сразу понял всю выгоду для страны от обладания подобным металлом.

— А это что за помещение? — спросил Андропов, который подошёл к столу Генсека и внимательно рассматривал фотографии. Он понимал, что это не фальшивки и сделаны совсем недавно фотоаппаратом мгновенной печати.

— Храм Посейдона. Это центральное и самое большое здание в Посейдонисе. На фотографиях видна статуя самого бога морей. Она тоже сделана из орихалка.

Все были потрясены увиденным и услышанным. Они прекрасно поняли, что если всё это я смогу им передать, то Советский Союз очень быстро выиграет гонку вооружений у американцев.

— Молодец, Андрей, — сказал довольный председатель КГБ. — Я тоже своё слово держу. Вот тебе просмотровый ордер от четырехкомнатной квартиры на твоём же этаже, только в соседнем подъезде. Она является симметричной твоей квартире и примыкает к её боковой стене. Так что сделаешь арку и будет у тебя восьмикомнатная квартира.

И я даже знал, чем мне сделать эту арку. Ведь у меня был второй кинжал атлантов, который справится с этой работой за несколько секунд. Но я обратил внимание на странное поведение Суслова. Он всё время посматривал на часы, как будто чего-то очень ждал. Я решил проверить, что там в его дурной голове так его беспокоит.

Вот же гад. Он, всё-таки, решил мне отомстить за вчерашнее своё унижение. Оказалось, что Суслов собирался задержать моих двух жён, когда они выйдут из подъезда. Сейчас команда из восьми человек вела наблюдение за моим домом. Недалеко от угла стояли две светлые «Волги», в которых сидело шесть человек и ещё двое находились рядом с дверью подъезда, отдыхая на лавочке и изображая уставших сотрудников «Мосгаза». Значит, у него есть своя группа преданных товарищей, о которой не знал даже Андропов. Узнаю повадки старого большевика-подпольщика.

Ну что ж, за своих женщин я порву любого, тем более они были беременные.

— Юрий Владимирович, — обратился я к Андропову, — спасибо, конечно за квартиру. Но вы знаете, чем сейчас занимаются восемь преданных лично товарищу Суслову людей?

— Нет, — удивился шеф КГБ и посмотрел на человека номер два в нашей стране, который очень занервничал. — А что происходит?

— Михаил Андреевич послал свою личную команду ликвидаторов к подъезду моего дома. Он решил захватить двух моих беременных женщин и увезти их к себе на дачу, где посадить под замок. Вот такая месть мне за вчерашнее. А вы говорили, что у него нет команды силовой поддержки, Юрий Владимирович.

— Это правда? — спросил Брежнев, пристально смотря в глаза Суслову, которому я блокировал в его голове все попытки соврать.

— Да, Леонид Ильич, — с трудом выговорил Суслов, борясь сам с собой.

— Зачем?

— Андрей стал слишком независимым. На него можно было надавить только через его девчонок.

— И ты поднял руку на беременных?

— Я ничего не знал об этом.

— Леонид Ильич, — обратился я к разозленному генсеку, которого я таким никогда ещё не видел. — Там эти гады окружили моих двух подруг у подъезда. Можно я перемещусь туда на пять секунд?

— Действуй. Смотри там, аккуратней.

Я не дослушал и исчез у них на глазах, тем самым подтвердив присутствующим, что неожиданное моё появление пятнадцать минут назад в кабинете Брежнева не было плодом их больного воображения. В это же мгновение я появился перед подъездом своего дома, около двери которого стояли Солнышко и Маша, а их окружали два мосгазовца и четверо в штатском. Их обереги излучали тревогу, которую я мог чувствовать в любой точке земного шара. Молодцы, что не забыли их взять с собой. И я тоже молодец, вовремя подстраховался и обеспечил всех моих четырёх любимых женщин амулетами.

Никто ничего не успел понять и, главное, даже коснуться моих любимых, как на асфальте лежали шесть «овощей». Я не стал их убивать. Они не собирались причинять физический вред моим жёнам, но само похищение могло сильно напугать моих подруг. Что сказалось бы негативно на состоянии моих малышей. Солнышко и Маша только успели понять, что им угрожает какая-то опасность возле подъезда. Они даже испугаться толком-то не успели, а я уже был рядом.

Они обе бросились ко мне и взволнованными голосами спросили меня:

— Кто эти люди?

— Это уже не люди, — ответил я и прижал их к себе, как бы защищая их от всех угроз внешнего мира. — Им теперь одна дорога — в Кащенко.

— Это ты их так? — спросила Маша, с тревогой поглядывая на лежащие на асфальте тела.

— Я. Теперь опасности больше нет. Можете спокойно ехать в гости. Только о произошедшем никому ни слова. А я пошёл дальше решать свои проблемы.

Нет, я не телепортировался назад в кремлёвский кабинет Брежнева. В «Волгах» ещё оставались два свидетеля, которые видели, что здесь произошло. Они могли не понять, что произошло с остальными членами их группы захвата. Но вот то, что они видели моё неожиданное появление из ниоткуда, это меня очень беспокоило. Придётся их тоже сделать «лежачими больными» или… Я решил выбрать «или», поэтому просто обездвижил этих двух водителей, направив волну отключения всех двигательных функций тела. Я теперь человеческий мозг знал в мельчайших подробностях, поэтому мог отключать каждый его отдел хоть по отдельности, хоть все разом.

После чего я из забрал с собой в качестве доказательства того, что эти идиоты собирались сделать с моими жёнами. Моё появление, но уже не одного, а с двумя людьми Суслова, вызвало уже не удивление, а восхищение у Брежнева и Андропова. Михаил Андреевич смотрел на меня, как на злейшего врага.

— Леонид Ильич, — обратился я к Брежневу, — Вот двое из тех, кто пытался напасть на моих девушек.

— Михаил Андреевич, — спросил Генсек у Суслова, — это ваши люди?

— Мои, — ответил главный идеолог страны, так как отпираться было бесполезно.

Но договорить он не успел, потому, что схватился левой рукой за сердце, а правой достал из кармана контейнер с таблетками валидола. Одну из таблеток он смог положить себе под язык, но это ему не помогло. Его голова запрокинулась назад и он потерял сознание. Брежнев нажал кнопку на селекторе и через пять секунд появились два врача, которые сначала увидели два тела, лежащих на полу, но я им показал рукой в сторону Суслова.

Один из медиков был с медицинским чемоданчиком, из которого он достал шприц и, набрав из ампулы какой-то раствор, сделал Суслову укол. Но тот в сознание не приходил. И не придёт. Я такие дела никому прощать не намерен. Это не я вызвал у него острый инфаркт миокарда и он был у него спонтанный. Но я сделал так, что его мозг погрузился в летаргическое состояние. Я знал, что это состояние длительной гибернации может продолжаться более 20 лет. Вот и хорошо.