Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга десятая (страница 45)

Гримерку нам выделили просто замечательную, большую, но одну. Видите ли, так служба безопасности приказала. Да и хрен с вами, переоденемся все вместе. Девчонкам есть кому помочь. Наташа, Ди и даже Женька подключились. Вот это правильно. Следующий раз моих двух подруг может и не быть с нами, а Женька, в таком случае, их подменит.

Солнышко и Маша переодевались при Серёге спокойно. Они, правда, шастали в трусиках, но без лифчиков. Серёга старался в их сторону не смотреть, но разве можно не посмотреть на третий размер женской груди. Женька над ним подсмеивалась, но училась помогать с макияжем и волосами. Здесь уж Маша всеми тремя командовала, у неё не забалуешь.

Женьке это дело нравилось. Иногда я ловил на себе её влюблённые взгляды. Но она их бросала украдкой, так что никто и не заметил. Хотя зная моих бдительных подруг, ничего исключать было нельзя. Хорошо, что мы пораньше приехали и у нас ещё оставалось много времени для репетиции.

Когда все были готовы, мы прошли на сцену. Как Женька и обещала, всё музыкальное оборудование было уже подготовлено и подключено. Здесь были свои радиомикрофоны, поэтому наши не понадобились. Серёга стал настраивать свою половину, а я занялся электрогитарой и вторым синтезатором. С синтезатором никаких проблем не было, а вот Gibson Flying V меня не устроил. Гитара фонила, когда я убирал руки со струн.

Я знал о таких проблемах с электрогитарами. Они возникали из-за того, что было ненадлежащее заземление бриджа. Где-то отходит провод заземления. И когда я клал руку на струны, то гул прекращался. В этом случае следовало снять крышку отсека электроники и найти этот провод. Но я этим заниматься не стал. Я ушёл за кулисы и телепортировался в наш президентский люкс. Там у меня была моя надёжная, безотказная и проверенная гитара. И тут же вернулся назад. И вовремя.

Пришли сотрудники службы безопасности и попытались выяснить у меня, что с ними случилось. Они что, телевизор не смотрят? В аэропорту я всем показал, что я могу поставить защитное поле от любого количества людей. Ну я и поставил. После чего они отлетели в зрительный зал и упали в центральном проходе.

Я по этому случаю вспомнил монолог Михаила Евдокимова «Из бани», где были такие замечательные слова: «И вот, в это время доставили одного задержанного, паренька такого местного, который, как выяснилось, шел из бани, никого не трогал, по берегу реки шел, отдыхал. И вдруг его неожиданно совершенно и ни за что обидели… три раза. Он тоже обиделся… один раз. И все.»

Так и я, почти. Потому, что обиделся я уже два раза.

— Не обращаем на этих идиотов внимания, — сказал я громко, замершим от неожиданного окончания нашего разговора с безопасниками, своим подругам и другу. — Отлежатся и уйдут. Если и в этот раз не поймут, тогда по-взрослому с ними разберусь. Жень, ты сейчас идёшь и встречаешь Вилли Токарева на вход. Лады?

— Хорошо, — ответила она. — А если служба безопасности будет мешать?

— Тогда скажи им, что в таком случае приду я и у президента больше не будет такой тупой службы безопасности.

Женька кивнула и пошла со сцены, а мы продолжили репетицию. Через пять минут пятеро агентов секретной службы, лежащих на полу, зашевелились. Мы доиграли первый куплет «The Rhythms of The Night» и я крикнул им:

— Эй, клоуны. Если ещё раз я вас увижу на сцене, то так легко не отделаетесь. И передайте остальным, что наша сотрудница пошла встречать на вход нужного мне человека.

Обалдевшая от такого к себе обращения, охрана ещё минуты две очухивалась, а потом, оглядываясь на меня и прихрамывая, побрела прочь. А мы спокойно закончили репетицию и отправились в гримёрку. Обе гитары я взял с собой. Мало ли кому взбредёт в голову влезть на сцену. Хоть охрана и стояла у всех входов в зрительный зал, но я ей не доверял.

До начала концерта оставалось ещё двадцать пять минут. Тут вернулась Женька и привела за собой Вилли Токарева. О, знакомые усы и улыбка. Мы поздоровались и я пригласил гостя присесть. В гримерной был маленький закуток, отгороженный картонными перегородками. Вот там мы с Вилли и устроились.

— Охрана лютует, — сказала француженка, беря с нашего столика бутылку с водой, которые все здесь я уже давно проверил. — Нам пыталась помешать пройти, но я им передала слово в слово твои слова. И знаешь, мгновенно отстали.

— Вот так, Вилли, — сказал я, обращаясь к будущей звезде русского шансона, — приходится и охране президента мозги вправлять.

— Они теперь все тебя боятся, — ответил тот, ухмыляясь в свои пышные усы. — После вчерашних твоих репортажей по телевидению, вся Америка стоит на ушах.

— Знай наших. Мы же советские люди. А теперь к делу. Позвал я тебя сюда, потому, что у меня к тебе есть несколько предложений. Первое, я готов вернуть тебе советское гражданство. Если ответ будет положительный, то получишь помощь для записи своего альбома. Я знаю, ты его готовишь к выпуску.

— Интересное предложение. Я, в принципе, не против. В Америке очень тяжело жить, если у тебя нет денег.

— С этим не проблема. Первые альбом запишешь на EMI здесь в Нью-Йорке бесплатно, а потом посмотрим. И денег выделю. Так что решай.

— Хорошо. На таких условиях я готов. Только где мне тогда жить?

— Если ты по поводу страны, то где хочешь. У тебя будет двойное гражданство. А если ты о квартире, то вот тебе сорок тысяч долларов. Съезжай завтра же из своей и сними приличные апартаменты.

— Ого, вот это размах. Я сюда со ста долларами в кармане приехал, а тут сразу такая сумма.

— Это не просто подарок. Это подъемные. Потом подпишешь со мной контракт, то есть с моим московским продюсерским центром в моём лице. Двадцать пять процентов от прибыли идёт нам, а остальные тебе и на пять лет. Идёт?

— Конечно, идёт. Американцы с новичков семьдесят берут.

— Наташа, — крикнул я начальнице международного отдела своего Центра, — в понедельник с Вольфсоном составьте контракт и передай его потом мне. А мы с Вилли вечером пересечемся и он его подпишет.

— Я могу и завтра утром составить сама, — ответила она, — тогда днём можете подписывать.

— Отлично. Значит, в пятницу утром у меня запись со Стингом и Стюартом, а днём я встречаюсь с нашим гостем.

— Как там в Союзе? — задал мне свой чисто эмигрантский вопрос Вилли, которого, как и любого бывшего Советского человека, мучила ностальгия.

— Большие изменения я там начал и Леонид Ильич меня поддерживает.

— Я читал об этом и до конца не верил. И что, в конечном счете, будет?

— Нечто похожее на НЭП, только лучше.

— Тогда я полностью согласен. Спасибо за приглашение на концерт. Не ожидал. А как мне быть с работой? Я иногда пою в ресторанах на Брайтон-Бич и живу там недалеко. Потому, что цены на жильё приемлимые.

— С жильём мы решили. Район должен быть респектабельным. Теперь твой продюсер я. Поэтому обязан соответствовать. Завтра днём ты где выступаешь?

— В ресторане «Татьяна». Там неплохо кормят, а вечером там настоящие гулянки закатывают. Меня тоже иногда приглашают, но я чаще днём выступаю, с двух.

— Тогда завтра в три я туда подъеду. Подпишем контракт и я объявлю всем, что теперь я занимаюсь твоей музыкальной карьерой. Ну а потом начну тебя дальше раскручивать, как серьёзного шансонье.

— Я очень рад знакомству и тому, что смогу бросить эту опостылевшую работу в такси и заниматься только творчеством.

— Мне тоже интересно будет поработать с автором-исполнителем русских песен в стиле шансон. Взаимно рад знакомству. До завтра.

Вилли ушёл, а я подумал, что пока я в Америке, я могу вернуть на родину молодых и талантливых эмигрантов. Сейчас в Нью-Йорке живут Михаил Шемякин, Эрнст Неизвестный, Эдуард Лимонов и другие. Вилли будет первой ласточкой. Они, всё равно, вернутся в Россию, но гораздо позже. А я это сделаю раньше.

— Одно дело сделал, — сказал я, выходя к своим. — Остался концерт. Все готовы?

— Да, — ответили мне четыре мои жены, одна любовница и друг, чью девушку я теперь называю своей любовницей.

Мы вышли из гримерной, где нас встретила Кэтрин.

— Желаю удачи, — сказала она нам. — Зал полон. Президент уже там.

— Спасибо, — ответили мы все.

— Кэтрин, — обратился я к ней, пригласив отойти в сторону, — у меня после концерта состоится встреча с вашим президентом. Подготовьте, пожалуйста, какое нибудь помещение, где есть телевизор и видеомагнитофон.

— Я могу предложить вам свой кабинет. Там удобно и всё необходимое есть.

— Благодарю.

Я ответил и подумал, что стоит перед отлётом дать здесь ещё один концерт. Когда к тебе по-доброму и с уважением относится директор такого известного театра, то хочется её отблагодарить дополнительным выступлением.

Наташа, Ди и Женька остались за кулисами, чтобы помогать переодеваться Солнышку и Маше. А наша четвёрка вышла на сцену и занавес начал разъезжаться в стороны. Я знал, что он весит несколько сотен килограммов и украшен шитьём из чистого шёлка и блёстками. Но это видели только зрители, нам же открывался вид только с изнанки.

Ну вот и аплодисменты. Значит, здесь нас ждали. Хлопает и президент, а рядом с ним его жена тоже рада нас видеть. Картер решил взять с собой супругу, чтобы его неожиданный приезд в Нью-Йорк не выглядел паническим. А так всё похоже на культурную программу. Сотрудники его службы, официально называемой Секретной службой США или USSS, особо не отсвечивали. Видимо поняли, что третий раз им не поздоровится. Помимо президента, в зале я сразу заметил ярко-оранжевое пятно из одежд. Ага, Далай-лама и его два помощника решили тоже посетить наше сегодняшнее выступление. Ну пусть ещё раз посмотрит, какой из меня получился аватара Вишну.