Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга четвертая (страница 6)
Сначала ничего не происходило, искорки нейронов как огибали этот блок, так и продолжали огибать. Но слегка задевая его, они понемногу выбивали из него черноту, как будто откалывая микроскопические кусочки. Изгиб движения становился всё меньше, пятно стало уменьшаться в размерах, а потом этот блок просто растворился, смытый потоком нейронов. Искорки нейронов опять стали пролетать прямо, потому, что им ничего уже не мешало это свободно делать.
Уф, вот это да. Кажется, всё получилось. И тут я увидел картинку того, что было заблокировано в этом месте. Два друга сидели за столом и пили водку. Один другому незаметно что-то подсыпал в рюмку и тот выпил. Тот, кто выпил, был тот самый генерал-лейтенант и звали его Антонов Сергей Николаевич. Он был замом Андропова и начальником 15-го Главного управления. А второй был тоже генерал, его старый приятель, только из МВД. И звали его Борисом Тихоновичем Шумилиным и был он заместителем Щелокова. Вот теперь весь этот головоломный пазл и сложился. Что было дальше, я смотреть не стал. Меньше знаешь — лучше спишь. Догадываюсь, что в водку подмешали какой-то психоделик, но это меня уже не интересовало. Надо было выводить генерала из транса.
— Я не расслышал, что вы сказали? — спросил я у него, выводя его из состояния психогипноза этой незамысловатой фразой.
— Я всё вспомнил, — заявил взволнованный генерал, — я пил водку с…
— А вот то, что было дальше вы расскажете уже не мне, а Юрию Владимировичу. Меня это уже не касается.
— Но как? Ты же ничего не делал.
— Я вам просто рассказывал, что могло быть с вами, и это подтолкнуло ваш мозг вспомнить то, что у вас было заблокировано. А теперь я должен идти, у меня ещё много дел.
— Я догадываюсь, что ты много мне не сказал. Но одно я понял точно — ты спас мою честь, а поэтому и жизнь. Меня зовут Антонов Сергей Николаевич. А остальное ты, наверное, знаешь. Дай я пожму твою руку. Хоть мне строго-настрого запретили даже садиться в кровати, но я же не болен и руку я пожать имею полное право. Спасибо за помощь, я это никогда не забуду.
— Не за что. Рад был помочь. А теперь ждите Юрия Владимировича, он скоро уже должен быть
Мы обменялись крепким рукопожатием и я постучал в дверь. Мне её открыли. Когда я вышел, то сказал охранникам, чтобы никого из персонала больше в комнату не пускали, кроме товарища Андропова. Сотрудник, с которым я разговаривал в самом начале и который проводил меня сюда, ждал недалёко от двери и очень удивился моему распоряжению.
— С пациентом всё в полном порядке, — сказал я, обращаясь к нему, — поэтому он опять переходит в прямое подчинение к Юрию Владимировичу, помощь медиков ему больше не нужна.
Я сам дошёл до лифта, где охранник сопроводил меня наверх и передал наземной охране. В этот момент во двор этой псевдогостиницы въехал кортеж из правительственного бронированного «зила» и чёрной волги сопровождения. Охранник открыл дверцу и оттуда появился Андропов. После пятничного покушения Юрий Владимирович, я так понял, обычными «Волгами» пользоваться уже не будет. Да, не успел я тихо исчезнуть. Придётся кратко доложить суть проблемы Андропову, опустив большинство деталей.
— Здравствуй, Андрей, — сказал Андропов, удивленно глядя на меня. — Что-то ты быстро освободился.
— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — ответил я на приветствие своего непосредственного и единственного начальника. — Так я уже всё закончил.
— И каков результат?
— Сергей Николаевич всё вспомнил, я ему только немного помог.
— Опять ты скромничаешь. До тебя целый консилиум врачей ничего сделать с ним не смог, а он меньше чем за час всё сделал.
— Про консилиум не знаю, чем он там занимался, но только за одно то, что они собирались сделать с генералом, их надо разогнать. Если бы не моё вмешательство, то ваш заместитель вчера бы умер. А я свою работу выполнил, как обещал, можете принимать. Товарищ генерал-лейтенант хотел мне рассказать, что он вспомнил, но я его успел остановить и сказал, чтобы ждал вас. Мне чужие секреты без надобности, я предпочитаю по ночам спать спокойно.
— Раз говоришь, что всё сделал, то можешь ехать. Если всё так, как ты сказал, то я от своего слова не отказываюсь. Мы с тобой в воскресенье в Завидово говорили о бюсте, значит поставим тебе бюст. Вторую Звезду ты, за то что спас меня и моего заместителя, заслужил. У тебя же малая родина где-то здесь, под Москвой?
— Да, Юрий Владимирович, недалеко от Москвы. Мама меня могла в Москве зарегистрировать, но родился я рядом с одной из ваших секретных школ, где в это время проходил учебу мой отец. Поэтому в местном роддоме метрику и выписали. Теперь я вынужден писать в анкетах целых три географических обозначения вместо одного короткого.
— Да, помню твою анкету и эту нашу школу. И что ты предлагаешь?
— Раз нельзя без второй Звезды обойтись, то если уж решите с бюстом, пусть на территории моей школы его поставят. Её решили моим именем назвать, в этом случае всё одно к одному получается.
— Слышал я об этом и дал добро. Поэтому где-то через месяц твоей школе официально присвоят твою фамилию, вот тогда и бюст одновременно поставим. Конечно, при условии, что с Антоновым ты полностью разобрался.
— Полностью, сейчас увидите и услышите сами. Раз я больше не нужен, то я тогда поеду?
— Езжай. Если срочно понадобишься, то вызову.
Я сел в машину и выехал через открывшиеся передо мной ворота. Я думаю, что Андропову будет очень интересно, наконец, выяснить, кто стоит за двумя этими покушениями на него. Но прямых улик и доказательств у него нет. Зато теперь Юрий Владимирович будет знать, откуда ждать следующего удара и будет готов. Как говорили древние римляне: «Praemonitus, praemunitus», что значит «Предупреждён — значит вооружён». Как видно из самой пословицы, древние любили краткость, сиречь лаконичность, опуская несущественные части речи. Я же опускать ничего не буду, а просто займусь теперь очень приятными делами, которые кажутся мне ещё намного приятнее после того, что я вытворял с мозгом генерала. Мне просто нужно расслабиться и это можно сделать только рядом с молодой и красивой девушкой, которая тебя очень любит.
Глава 3
«Любовь это то, что бывает
Во взрослом кино.
Бывает и в жизни любовь, говорят,
Но это, но это, но это, конечно,
Секрет для ребят».
Песня из к/ф «Король-олень»
Первое, что я сделал, когда выехал за периметр этого, ставшего уже не секретным для меня, объекта, позвонил Машке. Она меня ждала и сразу подняла трубку.
— Привет, девица-красавица, — сказал я в телефон. — Ждёшь?
— Жду, — ответила Машка счастливым голосом.
— Я заеду за тобой через десять минут и остановлюсь у своего подъезда, а не у твоего. Ты подходи и садись в машину. Если кто и увидит мою «Волгу», то у моего подъезда и решат, что я заезжал к себе на старую квартиру.
— Поняла. Я уже готова, так что в этот раз не опоздаю.
Я ровно через десять минут проезжал мимо нашего с Машкой дома и она уже подходила к назначенному месту. Я притормозил и девушка, открыв переднюю дверь, села внутрь.
Машка, неожиданно, впилась своими губами в мои и я еле оторвался от неё.
— Ты чего делаешь? — спросил я удивленно.
— Соскучилась, — ответила та, глядя на меня влюблёнными и, одновременно, восхищенными глазами. — Знаешь, как я вчера мучилась и терпела у вас дома? Просто ужас. Я тебя жутко ревновала, злилась и гоняла нещадно твою Светлану.
— То-то она никакая была, когда я вошёл на кухню. А зачем ты вчера ей сказала, что все девчонки в меня влюблены?
— Извини, сорвалось.
— Ладно, проехали. Народ к разврату готов?
— Это к сексу, что ли?
— Типа того, только в более широком смысле.
— Я давно готова. А куда мы едем?
— Гостиницу «Россия» знаешь?
— Ух ты, я там ни разу не была. Неужели туда поедем?
— Да, я снял для нас номер, он тебе понравится.
— А цветы будут?
— Всё будет. Даже шоколад и шампанское.
— Умеешь ты, Кравцов, юных и скромных девушек соблазнять.
— Это кто тут скромная? Ты вчера готова была мне прямо в машине отдаться. Помнишь?
— Я и сейчас готова. Но в красивом гостиничном номере это будет гораздо лучше, это ты сам сказал.
— Говорил, не отрицаю. А по поводу сегодняшнего молчания в школе о том, что ты идёшь ко мне во вторник на День рождения?
— Я только Катьке сказала, она никому не скажет.
— Ну, понятно. Уверен, об этом уже знает вся школа. А про сегодняшнее ты тоже, кроме Катьки, никому не говорила?
— Я что, дура что ли. Этого никто не должен знать, только мы с тобой.
— Ну слава Богу, хоть об этом ты никому не разболтала.
— Я же понимаю, что тогда я тебя больше не увижу, а это для меня хуже смерти.
— Маш, ты действительно меня так сильно любишь?
— Да, и я ничего с собой не могу поделать. У меня вся комната в твоих фотографиях увешена. Я даже из вашего музея три штуки украла, но Димка об этом не знает. А мама крутит пальцем у виска и вздыхает.
— Ну ты, Машка, даёшь. Что ты во мне нашла?