Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга четвертая (страница 27)

— Я знаю три языка, а английский в совершенстве. И спасибо за приглашение, только визу мне вряд ли дадут. Пятая графа, будь она не ладна.

— Это я решу. Так что работайте, а там посмотрим. У вас бланк анкеты на загранпаспорт есть?

— Есть.

— Тогда к завтрашнему утру заполните и мне отдадите. Я её передам моим людям, пусть начнут оформление. А для вас есть новое задание.

— Ещё раз спасибо. К завтрашнему анкету заполню и готов выполнить любое задание.

— Необходимо организовать комсомольско-молодежный центр «Демо». Оформить его при ЦК ВЛКСМ и снять под него помещение.

— А ЦК Комсомола поддержит такое ваше начинание?

— Я сам теперь член ЦК и товарищ Пастухов мой хороший знакомый, поэтому проблем с этим не будет.

— Тогда это решаемо. Какая площадь нужна?

— Нужен спортивный зал, комнат двадцать для разных офисных дел и вашего кабинета. Я буду директором, а вы моим замом. Хватит нам без своего угла по Москве мотаться. Никого нормально для серьезного разговора пригласить не могу. Мы через этот наш центр все концерты проводить будем, минуя «Москонцерт». Типа хозрасчетной молодежной спортивной организации. Там и репетиционную базу устроим, и место для моих фанатов будет. Их на сегодняшний день более двухсот человек набралось, в школе им уже тесно стало.

— Да, размах серьезный. Финансы будут?

— Финансирование организую. Так что готовьте документы и я вас познакомлю с нужными людьми.

— С документами провозимся неделю. Мне будут нужны помощники на зарплате. Сколько можно набрать?

— Берите пока двоих. За них будете отвечать головой.

— Понял. Тогда завтра к утру накидаю проект и покажу вам при встрече.

— Хорошо, тогда до завтра.

Домой я пришёл довольный, что сразу заметили все. Чтобы не тянуть кота за причинное место, я всем сразу сказал про бюст и что его установят на территории нашей школы 19 мая в день рождения Всесоюзной пионерской организации. Ребята и девчонки были просто счастливы. Девчонки меня расцеловали, а Серега с Димкой радостно пожали руки. Про наш центр пока говорить я им не стал, через неделю скажу, когда документы будут готовы.

— Что завтра в школе будет твориться, — сказал Димка, закатывая глаза. — Опять на ушах стоять будет. Когда я им расскажу про твою вторую Звезду и про бюст, то вся школа весь день будет гудеть, как растревоженный Винни Пухом пчелиный улей.

— А я ещё подружкам фотографию с Прокловой покажу, — добавила мечтательно Маша, — тогда они вообще в осадок выпадут.

— Дим, я твой подарок пойду открою. О, а это видеокассета, и что на ней такого интересного?

— Вчерашняя первомайская демонстрация, — ответил Димка. — Один из ваших фанатов записал, вот и пригодилась.

— Отлично. Как раз и видеомагнитофон проверим, а то я его даже не распаковывал. Всё времени не было. Дим, подключи его, пожалуйста, к телевизору, а я пока посижу, отдохну.

Солнышко села рядом со мной на диван и я её обнял. И Маша тоже пристроилась с другой стороны.

— Тебя что, — спросил я свою тайную любовницу, — тоже обнять?

— Если можно, — ответила хитро улыбающаяся Маша.

— Это как Солнышко разрешит.

— Я разрешаю, сегодня можно, — ответила Солнышко, смеясь. — Маша свой человек. Только ты там рукой не хулигань, знаю я тебя.

Мы все трое рассмеялись и я обнял Машу. Маша ждала этого момента с самого прихода, но виду не показала. Только её участившееся дыхание сказало мне, что она опять возбудилась. О том, что сейчас творится с её трусиками, лучше не думать. Вот так, у неё гипервозбудимость, а у меня — гиперсексуальность. А Ирка сидела напротив и нам завидовала. Ну и пусть завидует, а лучше бы выкинула свою блажь в отношении меня из головы и любила бы Серёгу. Вон он как вокруг неё вьётся, аж пылинки сдувает. Что ей ещё надо?

Димка настроил видеомагнитофон и включил кассету с записью вчерашней демонстрации, предварительно перемотав на ускоренном просмотре на тот момент, когда нас стали снимать телекамеры. Кусочек занял всего минуту, а слава была на всю страну. Мы ещё раз вспомнили вчерашние события и Солнышко крепче меня обняла. Вот так, смотри Ирка, ничего тебе здесь не обломится, Солнышко меня никому не отдаст.

Да, хороший День рождён получился, с замечательными подарками и столом.

А потом мы пошли помогать девчонкам относить посуду на кухню и разбирать стол.

— Какие дела на завтра? — спросил Димка, когда мы всё закончили.

— У меня весь день загружен, — ответил я. — Ты гоняй наших фанатов, они понадобятся 19 мая. Проведём их строем мимо памятника, так что репетируйте строевой шаг и прохождение строем в колонну по десять человек в шеренге мимо моего будущего бюста. Справятся?

— Время есть, должны успеть. Да, у меня деньги закончились. Рублей триста нужно.

— Без проблем. Серега, ты продолжаешь по утрам ходишь в свою музыкалку, а в четверг вечером записываем песни. Нам нужно перед поездкой в Лондон добить новый диск. Чтобы к нашему приезду он уже был напечатан большим тиражом и мы открыли своими концертами его продажи, как это было прошлый раз.

Когда гости собирались, то я тихо шепнул Маше, что завтра она мне кое-что должна, и это не преподаватель вокала. Она заулыбалась счастливой улыбкой и тоже тихо прошептала: «Я хоть сейчас». А потом уже громко, для всех, сказала, что у них завтра шесть уроков и так не хочется их сидеть в школе, когда на дворе уже почти лето.

Я намёк Маши понял, что она будет свободна после обеда, и кивнул в ответ. Вот пообнимал Машу на диване и мне чего-то опять захотелось. Но ведь все они этого сами очень хотят и я тоже хочу. Как сказал известный еврейский писатель Шолом-Алейхем: «Если нельзя, но очень хочется, то можно».

Глава 9

«Маша, всем Ша!»

Песня Наташи Турбиной

Денёк обещал быть не просто загруженным, а чудовищно перегруженным. Утром, после зарядки, мне позвонил Ситников и сказал, что в десять приедут англичане, чтобы купить мою с Солнышком песню «На-на-на». Они ее слышали в субботу по радио и им передали от премьер-министра, что эта песня написана специально для него. Так что они бьют копытами и готовы, хоть сейчас, приехать в ВААП.

— Я сейчас никак не могу, — сказал я, доедая яичницу с колбасой. — Меня Юрий Владимирович отправил на десять утра к скульптору лепить мой бюст.

— Не понял, — удивился Василий Романович. — Тебе что, вторую Звезду вручили? Вот это да. Я в понедельник тебя видел на трибуне Мавзолея с одной Звездой. Когда ты успел?

— Вот сразу после Мавзолея в Большом Кремлевском дворце меня и наградили, прямо за праздничным столом.

— Да, лихо ты. Тогда понятно. Надо англичанам популярно обьяснить, что раз ты у нас дважды Герой, то теперь уже они пусть под тебя подстраиваются.

— Это правильно. Я к такому ещё не привык, поэтому вы мне подсказывайте, как лучше мне теперь с ними поступать.

— Теперь ты сам назначай время, а я их буду строить.

— А может мне по такому случаю мой процент поднимут?

— С песни — не вопрос, а с траншей из Лондона — большая проблема. За каждый процент битва была. В пятницу придут два миллиона фунтов и один процент с них это двадцать тысяч фунтов, грубо двадцать тысяч чеков. У тебя итак десять процентов уже есть, так что вряд ли кто разрешит. Я, конечно, попробую, но ничего обещать не могу. Буду просить пять, но рассчитывай максимум на два.

— И на этом спасибо. Тогда скажите англичанам, что я смогу приехать только к часу.

— Они никуда не денутся и приедут. Что им ещё пообещать, чтоб не очень расстраивались?

— Завтра, в четверг, будем записывать четыре новые песни для английского альбома, так что на пятницу назначайте с ними новую встречу. Время пока не знаю, сообщу позже.

— Договорились. Тогда жду в час.

Я вчера Солнышку рассказал, что мы начинаем организацию своего комсомольско-молодежного центра «Демо» при ЦК ВЛКСМ, поэтому у меня дел сегодня просто завал. Пообещал, что буду часов в семь, не раньше. Поэтому пусть займётся уборкой квартиры после гостей, а потом позвонит в «Берёзку» и узнает насчёт двух шкафов в одну из двух наших пустующих комнат. А то даже неудобно перед гостями, их приходится закрывать, потому, что мы их превратили в настоящий склад. Мы даже вчера в них почти все цветы перетащили, чтобы гостям не мешались, а сегодня их уже надо выбрасывать, так как они почти все завяли.

Студию известного советского скульптора Демченко я нашёл быстро. Рядом со входом меня ждал Вольфсон, который сел ко мне в машину и после полагающихся у воспитанных людей приветствий первым делом протянул мне конверт с деньгами.

— Здесь тринадцать тысяч двести, — сказал Александр Самуилович. — Всё точно, как в аптеке.

— И это правильно, — ответил я и, отсчитав из конверта пять сотенных купюр, протянул их ему. — А это ваша премия в размере оклада, как и обещал.

— Спасибо. С вами приятно работать. Вот ещё обещанный план организации КМЦ «Демо» и моя анкета с фотографиями на паспорт и визу.

— Хорошо. Анкету я отдам людям после обеда, а план гляну сегодня же и вам отзвонюсь. Так, что там у нас с двумя майскими концертами?

— Всё отлично. После воскресного вашего концерта, когда на него сам Брежнев приехал, по Москве поползли слухи один другого фантастичнее, один из которых даже утверждает, что вы внук Брежнева, и теперь за билетами начался настоящий ажиотаж. С помощью перекупщиков, которые подняли цену ещё на один рубль, вы заработаете с каждого концерта по две тысячи рублей дополнительно.