Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга четвертая (страница 23)

— Наш человек, — увидев мой, странный для этого места, жест и показав на меня рукой, сказал Брежнев. — Молодёжь едет с нами, подобающую одежду мы вам там найдём.

Солнышко обрадовалась, что мы едем в знаменитое Завидово, а я подумал, что мне не мешало бы тоже переговорить с Андроповым tête-à-tête. Мы поднялись и быстро пошли в сторону лестницы. Андропов шёл с нами и я задал ему вопрос:

— Юрий Владимирович, почему о моих способностях кроме вас знают теперь ещё два человека?

— Ты имеешь в виду Брежнева и Цуканова? Тебя надо было официально легализовать не только как музыканта, но и как очень нужного нам человека. Пришлось часть информации слить Леониду Ильичу, а он посоветовался со своим доверенным человеком. Дальше от них, можешь быть уверен, эта информация не уйдёт. Судя по реакции Брежнева, ты в пятницу правильно ответил на его вопрос и результат ты сам ощущаешь сейчас у себя на пиджаке. Да, поздравляю тебя с наградами. Теперь у тебя звёзд даже больше, чем у меня.

— Спасибо за поздравления и за награды, Юрий Владимирович. Я же понимаю, что это вы убедили Брежнева меня наградить.

— Правильно понимаешь. Теперь тебя никто не сможет не только тронуть, но даже попытаться это сделать. Этого я и добивался. Кстати, что-то давно ты никакой интересной информации мне не сообщал?

— Есть одна личность в ваших, теперь уже в наших, рядах, о которой необходимо вам сообщить.

И я рассказал Андропову о капитане КГБ Виктор Орехове, Его, всё равно, должны были арестовать через три с половиной месяца. Это он, внезапно разочаровавшись в целях и методах работы своего ведомства, переметнулся на сторону диссидентов и стал регулярно выдавать им секретную информацию: когда и кто из них будет арестован, за кем следят и т. д. В истории 5-го управления КГБ (идеология) это был, наверное, единственный случай подобного рода. Я привел конкретный пример диссидента Александра Подробинека, которого предупредит Орехов о предстоящем 19 мая у него дома обыске и аресте, но тот только поблагодарит Орехова за ценную информацию, но прятаться от КГБ не станет. Поэтому, когда те заявятся на его московскую квартиру с ордером на арест, он лично откроет им дверь.

— Да, действительно, такого в 5-м управлении никогда не было, — ответил мне Андропов. — Спасибо за ценные сведения.

— У меня есть ещё информация о попытке вооруженного нападение на одно из представительств иностранных авиакомпаний в Москве в третьей декаде мая, но более точных данных пока нет.

— Хорошо. Как только ситуация с этим проясниться, сообщи мне.

Кортеж из «ЗиЛа» и машин сопровождения нас уже ждал на улице. Никогда я ещё не сидел в таком лимузине, да ещё с Брежневым и Андроповым в придачу. Я знал по воспоминаниям самого Брежнева, что тот очень хотел завалить медведя, но ему это всё никак не удавалось. Пару раз мишка уже уходил от него. Надеюсь, в этот раз ему повезёт больше. Мы с Солнышком сидели и молчали, потому, что Андропов всё время о чем то тихо общался с Леонидом Ильичом.

Я в это время вспоминал, какие боеприпасы и какое оружие лучше всего использовать при охоте не медведя. Медведь — зверь очень умный и быстрый. Даже раненый, он сможет уйти от охотника, то есть, как говорят сами охотники, он «очень крепок на рану». Надо было ещё знать, куда стрелять. Убойные места медведя — сердце, позвоночник, область передних лопаток и, в некоторых случаях, головной мозг.

Пулевое попадание по зверю должно иметь высокий шокирующий эффект. Если пуля пробьёт его навылет, она не остановит медведя. Поэтому пули должны быть экспансивного действия. Но я думаю, что оружие и патроны мне подберут правильные, там же целый генерал в егерях ходит и теперь уже мой хороший знакомый.

Когда мы выехали за МКАД, Леонид Ильич решил вести машину сам. Я понял, что мы попали. Я знал, что он лихач и с ужасом вспомнил, что Брежнев уже разбил несколько машин. Ну точно, Леонид Ильич спокойно ездить за рулём не мог, поэтому машина шла по прямой под двести километров в час. Все посты на трассе были предупреждены, что едет Брежнев, поэтому трасса была практически пуста. Всех согнали на обочину во избежание больших проблем, в основном, для самих же ГАИшников. Расстояние до поворота на Завидово мы пролетели за двадцать минут. Лихач Брежнев торопился, ко всему прочему, ещё и успеть поохотится на медведя. Мы с Солнышком сидели, взявшись за руки. Андропов тоже был бледен, но держался.

Через двадцать минут пытка скоростью кончилась и мы вздохнули свободно. На крыльце брежневского особняка нас встречала Виктория Петровна, жена Генсека, которую я в прошлое воскресенье так и не увидел, и главный егерь Егор Прохорович. Нам с Солнышком уже приготовили одежду, так как кто-то позвонил и распорядился найти наши размеры. Это были полувоенные брюки, куртки, свитера и сапоги. Мне всё подошло более-менее нормально, а на солнышке оно всё болталось. Ну да ничего, она на охоту не пойдёт, будет здесь с Викторией Петровной хозяйничать, да и Андропов не охотник. Мы опять втроём пошли туда, куда нас вёл егерь. Нам всем выдали в этот раз штуцера с нарезными стволами и специальные патроны. На маркировке было указанно 9,3 мм. Самое то на такого зверя. Он сейчас ещё жир не нагулял, поэтому злой и голодный. Я, конечно, понимаю, что вокруг нас куча народу страхуют, прежде всего, Генсека, но как-то боязно, всё равно, было.

Ориентировочно, судя по лаю гнавших его загонщиков с собаками, медведь двигался в нашу сторону и мы заняли позицию недалёко друг от друга, шагах в десяти, чтобы видеть каждого и, если что, подстраховать. Неожиданно медведь появился среди деревьев и вышел прямо на егеря. Тот выстрелил и попал, потому, что медведь зарычал от боли и встал на задние лапы. После этого он попер на Брежнева и тот тоже попал, но, как я заметил, в левую переднюю лапу… Видимо, берег голову зверя для трофея и не стрелял в неё. Медведь заревел ещё громче и рывком бросился на Генсека. Я плюнул на трофей, тут надо было спасать самого Леонида Ильича, и выстрелил медведю в голову. Того развернуло от моего выстрела на девяносто градусов, но он не упал. И тут снова выстрелил егерь, успевший перезарядить штуцер. После его выстрела медведь, наконец, упал и затих.

Во зверюга, это тебе не смирный Топтыгин из детских сказок. Четыре оболочечные пули словил и только тогда успокоился. Да, слава богу, что Егор Прохорович успел перезарядиться. После моего, третьего выстрела ему в голову, он, конечно, тоже бы упал, но мог упасть на Брежнева, а вот четвёртая пуля отбросила его в сторону от Генсека. Я думал, Леонид Ильич будет стоять с белым лицом от страха. Ан нет, я ошибся. Он стоял и улыбался. То ли он радовался, что медведя, наконец-то встретил, то ли, что жив остался.

— Да, такого зверюгу завалили, аж смотреть страшно, — сказал Брежнев, подойдя к поверженной туше. — Жалко морду попортили, хотел как трофей в доме повесить.

— Извините, Леонид Ильич, — ответил я, вынимая гильзу из ствола. — Это я ему в голову стрелял. Слишком близко он от вас на задние лапы встал, боялся вас зацепить.

— Егор, ты посмотри на этого молодого человека. Он мне, можно сказать, жизнь спас, а он извиняется.

— Так четвёртый выстрел был Егора Прохоровича. Он его и завалил, а я третьим стрелял.

— Правильно говорит Леонид Ильич, — сказал главный егерь, тоже рассматривая тушу. — Мой выстрел был уже контрольным, после твоего он был уже мертв.

— Леонид Ильич, только в этот раз, не надо никаких наград. Я вас очень прошу.

— Видал Егор, и наград ему не надо, — сказал усмехающийся Брежнев. — Вот молодёжь пошла. Спасает Генерального Секретаря и от наград отказывается. Ладно, раз не хочешь наград, будь по-твоему. Но жареной на костре медвежатины мы тебе с собой обязательно дадим.

— На это я согласен, это я всегда с превеликим удовольствием.

Тут появились опять егеря и загонщики с собаками, один из них был с неизменным фотоаппаратом в руках. Наверняка, егеря прятались тут рядом, страхуя нас и не высовываясь до поры до времени. Мы довольные, отправились назад, где нас ждали ещё гости. Приехал Суслов, Устинов и Громыко. Слава богу, «меченый» не приехал. Вся компания сидела с Андроповым в беседке и пили чай. Солнышко с Викторией Петровной хлопотали рядом, готовя салаты и нарезая овощи. Брежнев подошёл к Виктории Петровне и поцеловал её в щеку, ну и я последовал за ним, тоже поцеловав свою вторую половинку. Солнышко и Виктория Петровна заулыбались, довольные вниманием своих мужчин.

— Когда свадьба? — спросил меня Леонид Ильич, кивая головой в сторону Солнышка.

— Через год, — ответил я и отдал штуцер Егору Прохоровичу. — Нам будет по шестнадцать, тогда попробуем уговорить ЗАГС нас расписать.

— Если что, я помогу. На свадьбу-то пригласишь?

— Обязательно, Леонид Ильич. Буду очень рад, если вы станете с Викторией Петровной нашими свидетелями.

— Тогда обязательно приедем. А теперь, пока разведут костёр и пожарят мясо, пошли к столу и выпьем за удачную охоту. Ах да, ты же не пьёшь. Ну тогда соком чокнешься.

Мы сели за стол. Все выпили за удачную охоту и за медведя, а потом меня попросили спеть две военные песни, которые я уже исполнял. Когда мы выходили из Большого Кремлевского дворца я заметил, как один из охранников положил в одну из машин сопровождения гитару. И тогда сразу понял, что придётся выступать. Я опять исполнил две песни Розенбаума, теперь уже моих, о войне. Потом Леонид Ильич позвал Солнышко и мы исполнили «На-на-на», где снова Брежнев стучал по столу ладонями, а потом «Хоп Лэй» и «Песню музыкантов». Народ под водку подобрел и вдруг Устинов меня спросил, не знаю ли я блатных песен. Странный заказ, но для Министра обороны мы можем всё. И я спел под гитару «Владимирский централ» Михаила Круга и «Заходите к нам на огонёк» Александра Розенбаума.