Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга четвертая (страница 18)

Церковь была без крестов и предстала перед нами в плачевном состоянии. Но народ вокруг неё был и крестился на купола. Пять её куполов напоминали крест, поэтому люди поднимали голову вверх и осеняли себя крестным знамением. Мы, как комсомольцы, этого делать не могли.

Рядом с церковью мы заметили мужчину в рясе и рядом с ним женщину, которые что-то говорили окружившим их людям. В руках многие держали лукошки с крашенными яйцами и куличами, видимо, пришли освятить. Мы подошли поближе и услышали самый конец Нагорной проповеди, которую я хорошо знал по Новому Завету. Вокруг были только пожилые люди, поэтому мы заметно выделялись среди них своей молодостью. Священник, закончив говорить, обратился к нам:

— Вы веруете во Христа?

— Нет, — ответил я, — мы комсомольцы, но я хорошо знаю Новый Завет.

— Очень интересно. И зачем, позволите вас спросить, тогда вы его читали?

— Я увлекаюсь историей того периода и занимаюсь патрологией, то есть изучаю историю христианской письменности.

— Похвально, молодой человек. Даже просто читая Библию, вы проникаетесь любовью к Богу.

— Я историк и проникаюсь любовью к истине.

— И какую же истину вы открыли?

— Вы, я надеюсь, не станете отрицать, что в Библии более трёхсот тысяч ошибок.

— Да, я об этом знаю. Но она не перестаёт быть от этого мене божественной.

— Абсолютно с вами не согласен. Новый Завет написан людьми и, как любому человеку, его авторам было свойственно ошибаться. И писали они его на греческом, а не на иврите и не на арамейском, на котором говорил Иисус. На арамейском говорят сейчас только в одном месте — в Маалюля, это в Сирии.

— Очень похвально, что вы так серьезно изучаете историю христианства. Но храм, у которого мы стоим, это дом Бога, поэтому мы и Библию рассматриваем как книгу Бога.

— Апостол Павел в «Деяниях апостолов» в главе 17 стихах 24–25 сказал, что Бог «не в рукотворных храмах живет и не требует служения рук человеческих».

— А ты не прост. Вижу, что с тобой трудно спорить. Ты, видимо, в Бога не веришь?

— Иисус в трёх Евангелиях очень точно сказал: «Что ты называешь меня благим? Никто не благ, как только один Бог». А ещё в Евангелии от Матфея в главе 24 стих 36 Иисус сказал: «А о дне том и часе не знает никто: ни ангелы на небесах, ни Сын — знает только Отец». То есть, он конкретно дал всем понять, что он не Бог. Вы хотите поспорить с самим Иисусом?

— Откуда ты такой умный взялся?

— Ещё раз повторяю, что я историк. Славянские боги через жрецов своих называли нас, русских людей, детьми Божьими, а вы называете нас рабами. Так вот, я никогда не был и не собираюсь быть ни чьим рабом. Это первое. А второе, я русский и никакого отношения к еврейскому богу Яхве или Иегове не имею.

— Так то были жрецы языческих богов.

— Вы, наверное, иерей?

— Да, я иерей и слежу за храмом и паствой своей.

— А как переводится на русский язык слово «иерей»? Ага, вижу, что вы не готовы со знающим историю и иностранные языки человеком разговаривать. В переводе с греческого это означает жрец. Так что вы такой же обыкновенный жрец, на латыни pontifex ordinarium, какими были жрецы Гермеса Трисмегиста и Перуна. Мы, пожалуй, пойдём. Ничего нового вы нам сказать не можете, лучше продолжайте рассказывать, почему царство Божие на земле, о котором говорил Иисус, так на земле и не настало. В Евангелии от Луки глава 21 стих 31–32 Иисус сказал своим апостолам: «…знайте, что близко Царствие Божие. Истинно говорю вам: не пройдет это поколение, как все это будет». И попробуйте объяснить людям, на каком основании церковь заменила эти слова Иисуса о царстве Божием на земле на царство Божие на небесах. Всего вам хорошего.

И мы ушли от толпы людей, которые внимательно нас слушали. Очень просто рассказывать сказки людям, которые внимательно не читали до конца Новый Завет. А мне, который читал этот Завет не как обычные люди сверху вниз и всё подряд, а сначала, например, я читал часть из Евангелия от Матфея и потом сравнивал с подобной частью из Евангелия от Луки. Так читают историки, поэтому и находят такое огромное количество ошибок и более поздних правок в Библии. И как пел мой знакомый в этой жизни Андрей Макаревич: «Если веришь — то веришь, не зная, если знаешь — то знаешь, не веря».

Солнышко во время моей беседы со служителем церкви смотрела на меня удивленными глазами и, как только мы подошли к машине, сказала:

— Ты точно инопланетянин. Откуда ты всё это знаешь?

— У нас в Хельсинки рядом с нашим домом, — ответил я, открывая машину, — расположена огромная библиотека с книгами на многих языках мира. В ней книг по христианству на русском языке просто море. Там есть и другие интересные книги и журналы. Например «Континент» и «Посев». После того, как я заканчивал делать домашнее задание, я шёл туда и читал.

— Я от тебя таких глубоких знаний о христианстве не ожидала. Ты мне ещё что-нибудь расскажешь об Иисусе?

— Обязательно, любимая. Главное, что мы подышали чистым весенним воздухом и отдохнули. А ещё проголодались. Поэтому мы сейчас поедем домой, поедим и я расскажу, и даже покажу, как я сильно тебя люблю.

От первого и второго предложения улыбающаяся Солнышко отказываться не стала, поэтому после обеда мы занялись любовью. Что мне больше нравилось, обед или занятие любовью, я решить не мог, но без одного или другого я уже свою жизнь просто не представлял.

После того, как мы немного полежали и отдохнули, я заказал разговор с Лондоном. Необходимо было переговорить со Стивом и рассказать ему о моих предстоящих концертах в «Лужниках». Опять получается, что я ему звоню именно в воскресенье. На удивление, звонок межгорода раздался очень быстро, минут через пять. Как оказалось, это был действительно Лондон.

— Привет, Стив, — сказал я моему английскому другу. — Как дела?

— Всё хорошо, — ответил мне Стив. — Тебе мой подарок передали?

— Да, вот он стоит передо мной, наш «Платиновый диск», мы со Sweetlane на него любуемся. Это было неожиданно, надо было нас, всё-таки, предупредить.

— Всё получилось спонтанно и я не успел с тобой связаться. Тебе передали, что продажи твоей пластинки продолжают расти и новый транш мы отправим в пятницу?

— Да, я уже знаю об этом. Тут появилось новое интересное предложение. У нас будут в середине июля три концерта в Москве на центральном стадионе в «Лужниках». Там вместимость около восьмидесяти тысяч зрителей.

— Ух ты, поздравляю. Я так понимаю, что ты хочешь предложить нашей фирме поучаствовать в этом?

— Ты настоящий бизнесмен, Стив, и зразу понял, к чему я это говорю.

— Идея очень хорошая. Мы можем неплохо на этом заработать.

— Руководство дало мне карт бланш на организацию этого дела. Я хочу дополнительно накормить и напоить зрителей, которые придут на наши концерты. Плюс устроить прямую телевизионную трансляцию с концертов, продав права показа и рекламы вашей фирме.

— О, это серьезно. Надо подумать, но, в принципе, мне твоя идея нравится. Завтра я переговорю со своим руководством и нужны будут точные данные по самому стадиону, по прилегающей территории и всему остальному.

— Это уже всё есть, мы к этому уже давно начали готовиться.

— Тогда я практически уверен, что руководство даст команду заняться этим делом. Только с вашими клерками долго придётся всё согласовывать. Ваша бюрократия любит очень долго раскачиваться.

— В этот раз нет. Добро дано на самом высоком уровне, поэтому проволочек не будет.

— Тогда считай, что мы согласны.

— Отлично. В конце мая я уже точно приеду и, возможно, не один.

— Ты меня заинтриговал. И кто это?

— Спроси того, с кем ты передал нам подарок.

— Ого, всё так серьёзно?

— Серьезней некуда. Так что готовьтесь, я еду второй раз покорять Англию.

— Не забудь, Англия ждёт твоих новых песен.

На такой мажорной ноте мы и закончили разговор. Солнышко сидела рядом со мной в гостиной и внимательно слушала нашу беседу со Стивом.

— Согласился? — задала она мне вопрос, больше похожий на утверждение.

— А куда он денется? — ответил я, радостно потирая руки. — Благодаря нам с тобой они станут первыми в этой нише на нашем рынке. В предверии Олимпиады это означает то, что если у них получится на высоком уровне организовать наши с тобой концерты, то и олимпийские контракты они тоже получат, а это уже десятки миллионов фунтов стерлингов.

Время было собираться, поэтому мы этим спокойно и занялись. К пяти мы были полностью готовы. Сегодня Димка пришёл не один, а с Машей.

— Привет, Маш, — сказал я. — Как вчера добралась до дома?

— Привет, Андрей, — ответила Маша и поцеловала меня в щеку демонстративно целомудренным поцелуем, хотя я по глазам видел, что ей хотелось большего. — С трудом. Цветов было так много, что моя мама была просто в шоке. Я ей объяснила, откуда их столько, и она минут двадцать расставляла их по вазам и разным трехлитровым банкам.

— Привет, Андрей, — это уже Димка со мной поздоровался, — мы готовы.

— Всем привет, — вышла в прихожую Солнышко и сразу чмокнулась с Машей, — я тоже уже готова. Маш, посмотри, прическа у меня нормальная?

И мы ещё пять минут с Димкой ждали, пока прическа Солнышка, на мой взгляд просто идеальная, стала ещё идеальней. И только после машиного одобрения мы смогли, подхватив сразу все сумки, спуститься к машинам. Всё было как вчера, и состав наших фанатов Димка не изменил. Видимо, эта двадцатка была самой лучшей среди наших фанатов. Серега был опять со своей Иркой, которая нет-нет, да бросала на меня взгляды. А Серега куда смотрит, он что, слепой? Да, значит я вчера не ошибся. Это не очень хорошо, но будем делать вид, что я такой деревянный, что ничего не замечаю, и люблю только Солнышко. Или Ирка прекратит на меня засматриваться, или попытается форсировать события. Второй вариант меня не очень устраивал, так как ссорится из-за неё с Серёгой я не собирался.