Андрей Хомутов – Шизофренизмы. Рассказы (страница 2)
– Спасибо, дорогой. Я что-то не в настроении с утра. Ты не сердись, – черты её лица совершенно разгладились, она потянулась к мужчине и нежно поцеловала его в шею.
Машина плавно тронулась с места и уехала.
На окраине города, у безлюдной дороги, покидающей город и уходящей из него вдаль, стояли двое мужчин средних лет. Слегка отёкшие и одутловатые лица их, ровно, как и потёртая, хотя и не старая одежда, выдавали их беспорядочный и случайный образ жизни. Какой-то отрешённый, безучастный взгляд выражал безразличие ко всему окружающему. Будто кто-то с неведомой целью или в наказание забросил их в это бытие отбывать срок. Презрительное безразличие к происходящему, к жизни своей и жизни чужой, выражал весь их вид, дополненный отпечатком испытываемых физических болей.
Так и стояли они однообразно и бестолково, и перекидывались редкими короткими фразами. Только свет маленьких солнц в дождевых каплях, перенесённых ветром с листьев ближайших деревьев на одежду мужчин, оживлял это однообразие.
Их внимание привлёк одиноко идущий мужчина, возраста, приближающегося к преклонному, одетый хоть и просто, но опрятно. Они окрикнули и нагнали его, что-то говорили с неприятной натянутой улыбкой. Но очень скоро разговор перешёл в активные неприятные действия. Цель праздных мужчин была ясна: добыть средства к привычному одурманенному проведению времени, которого в их праздной жизни был излишек. Через совсем непродолжительное время двое мужчин, потирая локти и плечи, уходили по дороге прочь, а третий остался лежать на земле. В это время погасло три разных отражения солнца.
Солнце поднялось ещё выше, уже не просто освещая двор жилых многоэтажек, но и начинало согревать воздух. Именно в это время во двор стали выбегать ребятишки. Некоторые из них со звонким смехом бежали по двору, топая по лужам. От этого топота из луж летели во все стороны брызги, каждый из которых хранил в себе маленькую частичку солнца, тем самым множа и усиливая небесное светило.
Другие ребята бежали по мокрой траве, покрывая себя и окружающих ребят яркими каплями.
– Витенька! Перестань бегать по лужам и валяться в траве! Промокнешь и замараешься – кричала резвившемуся забавному карапузу, высунувшаяся из окна женщина.
Витенька отошёл в сторону, сел на скамейку и с понурой головой болтал ногами. Совсем скоро Витенька совершенно обсох, и не было на нём ни единой капельки, ни единого солнышка не блестело.
А дети продолжали резвиться, и яркие капли попадали на редких утром прохожих, и прохожие улыбались, глядя на счастливых детей.
Открытое общество
Обычный будний день, каких прошло уже множество, и, кажется, пройдёт ещё бесчисленное количество. По улицам неспешно прохаживаются редкие горожане, большинство горожан заняты делом, кто-то отдыхает. Вдоль оживлённой улицы протянулись стены длинного серого здания. Это были совершенно глухие стены, не было в них ни привычных окон, ни дверей. Конечно же, здание имело двери, возможно, и окна, но были они скрыты от глаз простого обывателя, возможно где-то во дворах, куда обычный горожанин не совал любопытный свой нос, да и вряд ли бы смог сунуть. Просто горожане знали, что это здание администрации, управляющей городом.
И не зачем было горожанину видеть, какая шла работа за стенами этого здания, кто входит, и кто выходит из него, как и какие принимаются судьбоносные для города в целом и для каждого горожанина в частности решения. А горожан не сильно-то и заботило, что творилось за этими стенами, хватало и того, что здание не пустовало, работа в нём кипела, и из недр своих оно рождало указы, уставы, правила и многое ещё чего интересного и совсем не интересного. Город жил своей размеренной организованной жизнью.
На улице, под стенами серого здания беседовали двое: «А я желаю знать, что они там делают! Бездельники они! И зарплату зря получают. Приходят штаны просиживать! А всё от того, что нет над ними общественного контроля. Необходимо, что бы властные структуры были подконтрольны обществу, что бы их деятельность была прозрачна. Мы наблюдать хотим, контролировать! Я хочу знать, что они там делают. Вот когда каждый из них будет помнить, что его работа видна каждому гражданину, вот тогда он работать начнёт. А так…, это всё ерунда!». Собеседник, не возражал.
В разговор вступили проходящие мимо горожане. Раньше никто из них и не задумывался, что о деятельности администрации совершенно ничего не известно, а идея контроля, и открытости всем пришлась по душе. Постепенно группа горожан увеличивалась, бурно обсуждали механизмы контроля и пользу, которую этот контроль принесёт. Громче всех кричали недовольные сложившейся ситуацией.
Прохлада и свежесть солнечного утра сменились ярким полуденным солнцем и тёплым ветром. Приближался обед, но толпа не расходилась. Горожане, заинтересованные шумом, воспользовались обеденным перерывом, чтобы посетить митинг, взглянуть на происходящее. Часть, решивших отказаться от хлеба ради зрелищ, присоединились к толпе несогласных, безответственно побросав свои рабочие места.
Под длинными глухими стенами здания растянулась толпа митингующих. Собрались недовольные всех мастей. Из них, недовольных, собственно деятельностью правления города, была малая часть. Желание поворчать, посплетничать и побузить, сплотило и собрало в одном месте толпу горожан, прикрывающихся благими лозунгами открытости общества, контроля над служащими и подобными идеями. Толпа впитывала в себя новых горожан, тех, кто шёл сюда митинговать, и даже тех, кто митинговать и не собирался, кого всё, в общем-то, устраивало.
Обед плавно перетёк в вечер. Толпа не расходилась, она росла. Теперь, после рабочего дня сюда стекались любопытные и праздные. Многие оставались. Толпа гудела, она производила столько шума, что на соседних улицах стало сложно не только разобрать лозунги, но и вести негромкую беседу. Так один день сменился другим.
День за днём толпа митингующих разрасталась, громкие лозунги доносились уже до соседних улиц. Митингующие вдруг показались активными, неравнодушными горожанами. Они словно заботились обо всех горожанах. Быть против, ругать и хаять, означало теперь – иметь гражданскую позицию, быть неравнодушным к жизни города. Толпа уже перекрыла всю улицу, расползлась через перекрёстки на соседние. Там, на соседних улицах, кричали те же лозунги: «Мы против!», «Да – гражданскому обществу!», «Мы хотим знать!», «Общественный контроль». С этих улиц не видно злополучного серого здания, оно и сейчас здесь мало кого интересовало. Серое здание до сих пор не вызывало интереса у горожан.
После долгого молчания из серого здания правления города пришёл ответ, о готовности пойти навстречу горожанам: в стене, выходящей на открытую улицу, сделают большие окна. Каждый гражданин города, может в любой момент заглянуть в окно и «проконтролировать» как идёт работа управления, и чем занят чиновник. Причина волнений решилась, митингующие нехотя расходились. Собравшимся хотелось ещё жаловаться на несправедливость и притеснения, хотелось друг другу посочувствовать. Но повод для пикета пропал – толпа разошлась.
Началась стройка. Вдоль стен здания выросли строительные леса, тротуар под стенами огородили крытым переходом. С утра до вечера строители ведут работу. Шумит строительный инструмент, громыхают грузовики, вывозящие мусор. Неудобства для горожан получились значительными, но это временно, зато, когда работы закончат, вот тогда – открытое общество, контроль и процветание. Тогда любой горожанин сможет проконтролировать чем сейчас занят чиновник, какую он ведёт работу. Никто не скроется от зоркого, неутомимого общественного контроля. Надежда на светлое открытое общество смягчала неудобства, вызванные строительными работами.
Наконец, отгремели грузовики, затихли строительные инструменты, освободились стены от строительных лесов. Обновлённые стены серого здания предстали перед горожанами. Вдоль всей стены здания ровными рядками расположились большие окна. Эти окна привлекли большое внимание горожан. Несколько дней и ночей подряд у каждого окна толпилась кучка любопытных горожан. Они заглядывали в окна, стремясь разглядеть жизнь обитателей здания. Вскоре интерес жителей к окнам пропал, только несколько горожан продолжали регулярно дежурить у окон серого здания – они ревностно следили за работой чиновников.
– Ты можешь понять, что у них там происходит? – спросил один горожанин другого.
– Бумаги какие-то изучают, обсуждают что-то, а что обсуждают непонятно.
– Обманули нас! Какой же это контроль получается, если мы не видим, что они там подписывают и обсуждают? – нервно высказался третий, – может они нам налоги повышать собрались. Хорошо же нас обдурили с этими окнами! Только и можем знать кто во сколько пришёл, и во сколько ушёл, да сидит ли он на месте в рабочее время. А может он там просто так сидит! Какая нам от него польза? Никакой пользы! Неееет, я слышать хочу, что они там обсуждают!
Остальные социально активные горожане, дежурившие у окон с раннего утра, согласились, что для контроля чиновников одних лишь окон мало. Необходимо слышать, о чём ведут речь в кабинетах. Как-то постепенно, обсуждение громкость обсуждений всё увеличивалась и увеличивалась. Вот уже послышались выкрики. И вновь началось волнение под стенами серого здания, вновь пошла буза недовольных. Опять образовалась толпа митингующих, сбежались сюда недовольные со всего города. Шум, гам, беспорядок наполнили улицу.