Андрей Хомутов – Шизофренизмы. Рассказы (страница 4)

Осмыслив новую ситуацию, я стал замечать вокруг всё больше людей, вот так же, как эта девочка, беседовавших с нами. Их голоса сливались в общий гул, а между тем, каждый отдельный разговор выделялся из общего гама и был разборчив и понятен. Общий гвалт то распадался отдельными беседами, то вновь сливался в один поток, не теряя при этом ни единого смысла и порядка всех его составляющих. Для каждого нашего собеседника мы становились как будто ближе, дружнее.

– Кто эти люди, и почему они так отличаются от тех прежних, которых мы встречали в городе? Я чувствую себя иначе рядом с ними. И сами становятся другими в чём-то отличными от остальных, в них становится больше жизни. – Снова обратился я к своему спутнику.

– Понимаешь, раньше я был писателем, я писал книги, разные. А эти люди читают мои книги, мы так беседуем: я им рассказываю, а они слушают, иногда они отвечают. С некоторых пор я очень люблю общаться. Помню, как это случилось в первый раз. Мне было грустно и одиноко, и вдруг я услышал голос. Он обратился ко мне, и я ответил. Я заговорил, я стал много говорить ему. Мы долго беседовали, и даже спорили, но расстались друзьями. С тех пор мы часто с ним болтали и продолжаем до сих пор. Потом уже стали появляться другие собеседники. Иногда мы собирались небольшими компаниями и говорили, говорили, говорили. Время летит незаметно в такие моменты, у меня его много и мне нисколько не жалко, а им так бывает приятно. – При этих словах мой собеседник так мило и снисходительно улыбался, что и мне самому стало как-то легко и спокойно. Мы шли дальше.

Все те люди, которых мы сейчас встретили – это были его собеседники, не мои. Я не испытывал того контакта с ними, который испытывал он, и они совсем меня не ощущали. Мы продолжали идти по городу, и вышли к широкому проспекту. Здесь я заметил, что к нам присоединился третий. Он был похож на моего старого спутника – такой же невидимый, но явно присутствовавший. С его приходом я испытал новые ощущения: тепло человеческого тела, прикосновения, чувство надёжности и покоя охватило меня.

– Он раньше был строителем и архитектором, строил дома и различные здания. – Кивнув в сторону нового знакомого, пояснил мой старый приятель, предвосхищая мой вопрос.

Дальше мы шли втроём. Но и эти новые ощущения были скорее нового приятеля, чем мои. Я испытывал их посредствам его. Постепенно к нам присоединялись всё новые и новые спутники, добавляя новые ощущения или меняя прежние. Но как только кто-то из спутников отдалялся от нас, вместе с ним пропадали и те ощущения, которые он приносил с собой. Наконец мы снова остались одни с писателем.

– Ты так и не встретил ничего своего, наверное, я не смогу тебе помочь. – С грустью сказал он мне.

И снова какая-то неведомая сила потянула меня в поле у леса. Я летел назад всё быстрей и быстрей, а он всё стоял напротив меня совсем близко и с сожалением смотрел мне в глаза. Вот я уже видел окраину города, а за спиной чувствовалось поле и лес за ним – что-то тёмно-зелёное огромное и обволакивающее чувствовалось позади.

– Извини, я не смогу тебе помочь, видимо, ты смертен. Прощай. – С этими словами я провалился в недра зелёного поля и лёжа видел, как смыкаются на до мной недра, и обширное, бескрайнее прежде небо обрамляется тёмной рамкой, оно становится в этой рамке всё меньше и меньше, и, наконец, совсем превращается в точку. Исчезает последняя точка, становится совсем темно. Глаза мои закрываются.

Я открыл глаза, вижу привычные стены и потолок моей комнаты, сам я лежу на диване. Солнце уже поднялось над горизонтом. Сознание окончательно вернулось после сна. Хорошо, что сегодня выходной – можно поспать подольше, можно спать хоть до обеда, хоть весь день можно спать. Или нельзя…? Я встал с постели и подошёл к окну. На улице бежал человек в тренировочном костюме. Он просто бежал. Отсюда он кажется совсем маленьким и одиноким, но всё равно бежит. И мне вдруг тоже захотелось бежать. Я согнулся перед окном, скрутился как пружина, и, выпрямившись, потянулся руками вверх. Высоко в небе летел самолёт, многотонная громадина – результат труда многих людей.

Рудимент

В светлом коридоре больницы было пусто, из окна разливался по полу яркий солнечный свет. С улицы, через открытое окно, тянуло прохладой тенистого, от густых крон деревьев, воздуха и ароматом цветущей сирени. На диване у одного из кабинетов сидел, ожидая своего приёма, старик. В его глазах сиял блеск и задор, а из уголков глаз в стороны расходились лучами несколько морщин, похожих на линии. Дверь приёмного кабинета отварилась, и пациента пригласили войти.

В кабинете за столом у окна сидел доктор – средних лет мужчина с коротко стриженой бородой, плотно облегавшей его щёки, скулы и подбородок. Кроме бороды, в его лице выделялись ровные густые брови и тонкий прямой нос. Выражение его лица было спокойным и слегка снисходительным, однако блеск и живость глаз несколько противоречили этому невозмутимому спокойствию лица.

– Присаживайтесь. На что жалуетесь?

– Боли у меня в груди случаются, доктор. А бывает, там будто пустота, большая такая, и сердце вдруг стучать начинает сильно. А ещё, доктор, – старик начинает неуверенно мяться в нерешительности, но собравшись, продолжил, – иногда такое настроение, что летать охота или петь. Вы, доктор, не подумайте, что я того… Я же Вам как на духу. Ежели болезнь, дак я лечиться буду.

Доктор, осматривая пациента, продолжал опрос.

– Какие-то ещё странные поступки совершали в последнее время?

– Теперь я часто по утрам встаю пораньше и в окно смотрю, смотрю, как солнце встаёт. Оно утром аккурат в окно светит. Старуху свою звал, что бы и она тоже смотрела, да та ворчит только. Позавчера котёнка домой с улицы принёс – жалостливый такой сидел. Старуха моя не поняла, всё в больницу отправляла, вот я и пришёл. – Виновато улыбнулся старик.

– Всё ясно. – Спокойным голосом произнёс доктор, закончив осмотр. Это душа у Вас воспалилась, будем вырезать. Бывает. Случается. Не страшно.

– Как же это вырезать? – Испуганно переспросил старик.

– Да Вы не волнуйтесь. – Успокаивал его доктор. – Душа у современного человека – рудимент – недоразвитый, остаточный орган, бывший полноценным у наших далёких предков. Современный человек не использует душу, и вполне может прожить после её удаления. Операции по удалению души давно уже стали операциями рядовыми, сложностей не вызывают, и назначаются всегда при различных при различных заболеваниях и воспалениях души. За ненадобностью органа его, при заболеваниях, проще и быстрее удалить, чем лечить. В наше время рождаются дети уже без этого отжившего органа, а через некоторое время, он совсем исчезнет из анатомии человека, как исчезли когда-то хвост и большие крепкие когти. Вот Вам направление на операцию, и после удаления зайдите повторно ко мне на приём. – Доктор протянул старику лист направления, и закончил приём.

Старик вышел из кабинета и побрёл вдоль длинного коридора к выходу.

– Душу вырезать… Удалить… Надо же… Вот ведь придумали… Не буду! Жизнь прожил и ничего, а помру – так помру – стар я уже. – Бормотал себе под нос дед.

Он смял направление и бросил его в урну у входа в больницу. Спустился с крыльца, оказавшись под раскидистыми ветвями цветущей сирени. Солнечный свет и тень от листвы деревьев рисовали на тротуаре затейливый узор. Старик протянул вверх руку и сломил маленькую веточку сирени – Подарю своей старухе – ласково улыбнулся он.

Адаманты. Хранитель душ

– Мама, я пошла гулять! – раздался звонкий голосок маленькой девочки. Дверь хлопнула, и послышались шлепки сандалий по ступенькам. В одном из пролётов она заметила приоткрытую дверь, и мягкий белый свет, сочившийся оттуда. Девочка отварила дверь – в комнате сидел старик. Он сидел на стуле в центре комнаты, склонившись над сундуком. Девочка робкими шажками подошла к старику, и заглянула в сундук. Он оказался до краёв наполнен прозрачными адамантами. Девочка долго смотрела на них, а дед не обращал на неё внимания. Осмелев, она бережно с трепетом взяла пальчиками сначала один адамант, повертела его в руках, также бережно положила обратно, потом – другой, третий, четвёртый, и т. д.

– Как их много! Они все разные?! – с восхищением и трепетом первооткрывателя воскликнула девочка.

– Верно. Все разные. Ни одного одинакового! Иначе и быть не может! – ответил дед.

Он взял из ящика первый попавшийся адамант, и подставил его под луч света. Адамант имел множество граней и линий, разбросанных, казалось бы, беспорядочно по его поверхности. Но удивительнее казались грани внутри тела адаманта, хотя он и был цельным. Луч света прошёл через внешние грани адаманта, частью отразился, а частью прошёл внутрь. Здесь внутри свет, наткнувшись на первую грань, распался на несколько цветных лучей, а каждый из них, натыкаясь на другие грани, снова распался, и так множество раз, пока, наконец, не вышел наружу. Комната сразу же наполнилась яркими цветными бликами и лучиками.

– Дедушка, смотри! Солнечные зайчики! Как их много! – засмеялась девочка.

Старик повернул адамант под лучом света, и всё множество ярких лучей и пятен пришло в движение. Казалось, вся комната затанцевала. Девочка залилась радостным и звонким смехом.