Андрей Хилев – Никколо Макиавелли. Гений эпохи. Книга 2. Полет (страница 8)

После официальной части встречи разговор перешел на военные стратегии Борджиа.

«Борджиа понимал то, что упускают многие правители, – армия должна быть верна лично правителю, а не золоту, которое он платит. Для этого он создавал особые отношения со своими солдатами, разделяя с ними тяготы походной жизни». – сказал Джованни

Макиавелли жадно впитывал каждое слово.

Ночь на 8 ноября 1502 года, свеча горя тускло, отбрасывает причудливые тени на каменные стены небольшой комнаты, служащей Макиавелли рабочим кабинетом во время его пребывания при дворе герцога. Секретарь склонился над пергаментом, стремительно водя пером.

«Герцог тщательно следит за дисциплиной в своих войсках. Он сурово наказывает солдат, которые грабят местное население или нарушают его приказы. Благодаря этому его армия действует как единый организм, что дает ему преимущество над противниками. Валентино добился того, чего не удавалось достичь ни одному из итальянских правителей за последние сто лет – создал армию, готовую умереть за него не из страха и не из-за денег, а из преданности. В этом его главная сила и главный урок для тех, кто желает удержать власть в наше неспокойное время. У Вителлоццо и Оливеротто было достаточно людей, чтобы дать отпор. Решающим фактором стала координация действий и абсолютная преданность солда».

В декабре Макиавелли был приглашен на прием в двор Феррары, который блистал роскошью даже по меркам ренессансной Италии. Герцог Эрколе д'Эсте, тесть Чезаре Борджиа, устроил грандиозный прием в честь успешного завершения кампании в Романье В центре внимания, разумеется, был Чезаре – облаченный в черный бархат с золотым шитьем, он выглядел воплощением идеального ренессансного правителя: красивый, уверенный, окруженный аурой силы и опасности.

Макиавелли тоже присутствовал на приеме, хотя держался в тени. Позже он затеял разговор с Альфонсо д'Эсте, наследником Феррары и талантливым военным инженером.

«Скажите, синьор Альфонсо, – спрашивал Макиавелли, – вы ведь наблюдали за действиями войск герцога Валентино. Что, по-вашему, является главным источником их эффективности?»

Альфонсо, известный своей прямотой, не задумываясь ответил: «Дисциплина и личная преданность. Чезаре создал то, о чем мечтает каждый правитель: армию, которая принадлежит лично ему. Не семье Борджиа, не папскому престолу – лично ему. Эти люди пойдут за ним в ад, если он того пожелает».

Макиавелли медленно кивнул, словно получил подтверждение своим мыслям.

«А что вы думаете о его методах поддержания дисциплины?» – продолжил флорентиец.

«Жестокие, но эффективные, – пожал плечами Альфонсо. – Когда его солдаты заняли Фаэнцу, один из капитанов позволил своим людям разграбить монастырь. На следующее утро этот капитан висел на городской площади, а его отряд был распущен и лишен жалованья. После этого случая ни один солдат не осмеливался нарушить приказ».

Первая миссия завершилась 18 декабря 1502 года. За 72 дня Макиавелли не только выполнил поставленные задачи, но и получил бесценный материал для своих будущих трудов. Он готовился вернуться во Флоренцию, но уже будучи другим человеком – более опытным, более циничным, но и более понимающим истинную природу власти.

Перед отъездом 18 декабря 1502 ода, Никколо удостоился прощальной аудиенции у герцога. Борджиа, который к тому времени уже оценил интеллект флорентийского посланника, был необычайно откровенен.

«Синьор Макиавелли, – сказал он, наливая вино в два кубка, – я знаю, что вы внимательно наблюдали за мной все это время. Что вы думаете о моих методах?»

Никколо осторожно ответил: «Ваша Светлость действует так, как должен действовать государь, стремящийся к величию».

Борджиа улыбнулся: «Не многие это понимают. Большинство судят по внешности, по тому, что я делаю, а не почему я это делаю. Но вы… вы видите глубже».

«Цель оправдывает средства, – ответил Макиавелли, – если целью является создание сильного государства».

«Именно так, — кивнул герцог. – Италия слишком долго была игрушкой в руках иностранцев. Чтобы изменить это, нужна сильная власть, способная объединить разрозненные земли. И такая власть не может руководствоваться только христианскими добродетелями».

Эта беседа стала для Макиавелли откровением. В своем последнем донесении из Имолы он писал: «Его Светлость – человек высочайших способностей и огромных замыслов; я уверен, что он добьется величайших успехов, если судьба не будет слишком жестока к нему».

Он вернулся домой, рассчитывая провести праздники с семьей и отдохнуть. Но в первые дни января 1503 года во флорентийском Палаццо Веккьо царила лихорадочная активность. Гонфалоньер справедливости Пьеро Содерини созвал экстренное заседание Совета Десяти. В зале, освещенном зимним солнцем, пробивавшимся сквозь высокие готические окна, собрались самые влиятельные люди республики. На повестке дня стоял один вопрос: что происходит с империей Борджиа и как это отразится на Флоренции?

Никколо Макиавелли сидел за длинным дубовым столом, внимательно слушая доклады разведчиков и купцов, прибывших из Рима. Информация была отрывочной, но тревожной. Папа Александр находился при смерти, Чезаре тяжело болел, а враги Борджиа уже точили ножи, готовясь к реваншу. Особенно беспокоила судьба Фаэнцы и Форли – двух ключевых городов в Романье, контроль над которыми мог кардинально изменить баланс сил в регионе.

«Мессер Никколо,» – обратился к нему Содерини после того, как последний информатор закончил свой доклад, – «вы единственный из нас, кто лично знает герцога Валентино. Нужно немедленно выяснить его истинное положение и намерения». В зале воцарилась тишина. Все понимали: поездка к умирающему льву может оказаться смертельно опасной.

Макиавелли медленно поднялся. Если осенью он ехал к триумфатору, то теперь ему предстояло встретиться с человеком, стоящим на краю пропасти.

«Когда мне отправляться?» – спросил он просто.

Ответ прозвучал как приговор: «Немедленно.»

Шестого января 1503 года, в день Богоявления, когда христианский мир праздновал явление Христа язычникам, Макиавелли покинул Флоренцию. На этот раз проводы были более торжественными – Совет Десяти понимал важность миссии и снабдил посланника более щедрыми полномочиями и средствами. В кожаном портфеле лежали новые верительные грамоты, а в кошельке – золотые флорины на непредвиденные расходы.

Расставание с семьей далось нелегко. Мариетта Корсини, его беременная жена, с тревогой смотрела, как муж укладывает дорожные вещи. «Обещай мне вернуться живым,» – шепнула Мариетта, обнимая мужа на прощание. В ее глазах читался страх – слишком много историй ходило о людях, которые отправлялись к Борджиа и исчезали навсегда.

Зимняя дорога в Рим была тяжелой. Январские морозы сковали землю, превратив грязь в каменные глыбы, о которые спотыкались лошади. Макиавелли ехал в сопровождении небольшого эскорта – двух всадников и слуги с поклажей. По пути он размышлял о предстоящей встрече. Последний раз он видел Чезаре в декабре, во время кровавых событий в Сеннигаллии. Тогда герцог был на вершине могущества, холодно и расчетливо расправляясь с врагами. Теперь же, судя по донесениям, роли поменялись.

Приближаясь к Вечному городу, флорентийский посланник не мог не заметить перемен. Обычно оживленные дороги Лацио казались пустынными. Крестьяне прятались в домах, купцы избегали путешествий, а редкие путники с опаской поглядывали по сторонам. Рим походил на больного великана – внешне все тот же, но внутренне готовый рухнуть в любой момент.

По прибытии в город Макиавелли направился к резиденции Борджиа. Герцог Валентино больше не располагал прежним влиянием в Ватикане и обосновался в одном из римских палаццо. Дворец, еще недавно бывший центром политических интриг, теперь напоминал осажденную крепость. Охрана с подозрением осматривала каждого посетителя, слуги говорили шепотом, а в коридорах витала атмосфера ожидания катастрофы.

Вторая миссия оказалась совершенно непохожа на первую. Если осенью 1502 года Макиавелли имел дело с могущественным и уверенным в себе правителем, то теперь перед ним предстал человек, явно борющийся с серьезными проблемами. Борджиа был болен – современные историки предполагают, что он страдал от сифилиса, этого бича эпохи Возрождения. Болезнь наложила отпечаток на его внешность и поведение.

В донесении от 10 января 1503 года Макиавелли с медицинской точностью описывал состояние герцога: «Господин выглядит изможденным, часто потирает лоб и жалуется на головные боли. Его обычная энергия словно покинула его

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.