Андрей Хилев – Никколо Макиавелли. Гений эпохи. Книга 2. Полет (страница 2)

Через три дня, – ответил Содерини. – Посольство должно достичь Лиона до конца месяца. Там король Франции принимает послов из разных стран. Мы должны опередить венецианцев и миланцев, которые, несомненно, попытаются очернить Флоренцию в глазах Людовика.

18 июля 1500 года, дорога из Флоренции в Париж была изнурительным даже для привычных к дорожным тяготам людей той эпохи. Крутые горные перевалы с узкими тропами, где одно неверное движение мула могло отправить путника в пропасть, сменялись сочными зелеными долинами, где дорога превращалась в грязное месиво после каждого дождя. Небольшие селения с подозрительными жителями, запирающими двери перед чужеземцами, чередовались с редкими городами, где гостиницы кишели блохами, а еда была непривычной и часто несвежей.

Палящее июльское солнце сменялось внезапными горными ливнями. По ночам в альпийских перевалах было так холодно, что путники жались к кострам, натягивая на плечи все имеющиеся плащи и одеяла. Грязные придорожные таверны со спертым воздухом, пропитанным запахами пота, дешевого вина и прогорклого жира, служили единственным укрытием от непогоды и разбойников, которые делали опасными даже основные торговые пути.

Дипломатическая миссия медленно продвигалась на север, преодолевая все тяготы пути. Посольство состояло из примерно двадцати человек: посол Франческо делла Каса – грузный пожилой мужчина, большую часть пути проводивший в закрытых носилках из-за мучавшей его подагры; его личная охрана из четырех солдат в кольчугах и шлемах с плюмажами цветов Флоренции; слуги, заботившиеся о лошадях и провизии; гонец, готовый в любую минуту мчаться обратно во Флоренцию с важными известиями; и конечно, Никколо Макиавелли – официально всего лишь секретарь посольства, но фактически его интеллектуальный и стратегический центр.

Макиавелли скакал верхом на невзрачной гнедой лошади – не лучшей в караване, но достаточно выносливой для долгого пути. Его дорожный костюм был прост и практичен: прочные темные штаны, заправленные в высокие сапоги из мягкой кожи для верховой езды, плотная льняная рубаха и кожаный дублет, защищавший от ветра и непогоды. На поясе висел небольшой кинжал – не столько для защиты, сколько для повседневных нужд путешественника. Плащ с капюшоном, перекинутый через плечо, служил защитой от дождя и холода, а также постелью в те ночи, когда приходилось спать под открытым небом.

За плечами у него была небольшая дорожная сумка из вощеной кожи с самым необходимым – сменой белья, письменными принадлежностями, несколькими книгами, среди которых были труды Тита Ливия и Цицерона – его любимое чтение, помогавшее скоротать долгие вечера на постоялых дворах. Отдельный кожаный чехол защищал важные документы – верительные грамоты от Флорентийской республики, рекомендательные письма, а также зашифрованные инструкции от Синьории.

Макиавелли ехал рядом с послом Франческо делла Касой, иногда отставая, чтобы сделать заметки в своем небольшом кожаном дневнике, который он постоянно носил на шее на тонком кожаном шнурке. Несмотря на тряску и неудобства дороги, его почерк оставался четким и разборчивым – годы работы секретарем выработали эту привычку. Его внимательный взгляд не упускал ничего: ни состояния дорог и мостов, по которым можно было судить о силе и заботливости местных правителей, ни настроения местных жителей, по лицам которых он читал степень налогового бремени и удовлетворенности правительством, ни политической обстановки в городах, через которые они проезжали – о чем говорят на рынках, какие новости приносят торговцы, сколько стоит хлеб и вино, как вооружены стражники на городских воротах.

Ночами в тавернах, когда большинство путников уже спали, он при свете свечи продолжал делать записи, анализируя увиденное за день. «Франция – страна контрастов, – писал он, – богатые провинции соседствуют с бедными, сильная королевская власть ограничена привилегиями дворянства, католическая церковь поддерживает короля, но имеет и собственные амбиции… Эта система одновременно сильна и хрупка. Если понять ее внутреннюю логику, можно предсказать действия французской короны и в отношении Италии».

Что пишешь, Никколо? – спросил делла Каса, поравнявшись с Макиавелли на подъезде к Лиону, крупному торговому городу на реке Роне. День клонился к вечеру, и золотистый солнечный свет окрашивал старинные каменные стены города в теплые тона.

Мысли, наблюдения, – ответил тот, не отрываясь от своих записей. На страницах дневника рядом с аккуратными строчками текста были и маленькие рисунки – схемы крепостных укреплений, эскизы военных машин, которые он замечал по пути, наброски карт с отмеченными стратегическими пунктами. – Мне кажется, что понимание французской политики невозможно без понимания французского характера.

«И что же ты понял о французском характере?» —с любопытством спросил посол, с трудом повернувшись в седле. Его лицо, покрасневшее от долгого пребывания на солнце и ветру, выражало усталость, но и искреннее уважение к молодому коллеге, чей острый ум он успел оценить за время путешествия.

Макиавелли закрыл дневник и поднял взгляд к горизонту, где уже виднелись очертания Лиона.

Они импульсивны и отважны, и готовы сразу броситься в драку. Поэтому им, возможно, не будет хватать терпения для долгосрочных планов. Они сильны в начале предприятия, но слабеют по мере его продолжения, в конце могут вообще потерять к нему интерес. В этом их сила и слабость одновременно.

Делла Каса кивнул, явно впечатленный глубиной наблюдений молодого секретаря.

Надеюсь, твои наблюдения помогут нам в переговорах с королем.

Вообще Макиавелли описывая свои перипетии того периода в духе похожей на трагикомедию путешествия двух бедных дипломатах, заброшенных в водоворот большой политики. В письме от 9 августа он там описывает свои мытарства:

«Когда мы прибыли в Лион, полагая, что найдем здесь короля, который к тому времени уже уехал из города, мы оказались лишены всего необходимого и потому принуждены были издержать немало за два дня на покупку лошадей, которых смогли отыскать, на новое платье и слуг».

Все дело в том, что французская действительность требовала постоянного перемещения королевского двора от одного города к другому. А Макиавелли с послом, привыкшие к тому, что все правители были в месте, оказались не готовы к реалиям кочующего королевского двора. Это особенно больно ударило по финансовым вложениям данной миссии.

«Мы не селимся на постоялых дворах, а только в домах, где есть кухня, другие вещи и провизия, которую мы принуждены готовить сами», – жаловались дипломаты, невольно превратившиеся в кочевников.

Для Макиавелли самым унизительным оказался отказ в кредите, за которым посольство обратилась к французским банкирам. Для них это стало неприятным сюрпризом – они как представители самого известного города банкиров и торговцев – остались senza un soldo (без гроша).

Но преследование королевского двора продолжалось. Поездка осложнялась чумой, которая свирепствовала во Франции. Поэтому королевский двор постоянно менял маршрут, стараясь объезжать охваченные эпидемией города.

5 августа они наконец настигли свою цель в Сен-Пьер-ле-Мутье. Это было первое реальное достижение миссии, и Макиавелли поспешил поделиться радостной вестью с Синьорией.

На следующий день произошло – состоялась встреча с кардиналом Жоржем д'Амбуазом, известным как кардинал Руанский.

Жорж д'Амбуаз – всесильный кардинал, он добился так необходимое расторжения брака для короля Франции Людовика XII и Жанны Валуа в 1498 году. Этим он открыл Людовика XII путь к новому союзу – союзу с Венецией, который был подписан 9 февраля 1499 года в Блуа.

Жорж д'Амбуаз показал себя способным военачальником при захвате Миланского герцогства. Кардинал был рядом с Людовиком XII во время триумфального въезда в Милан 6 октября 1499 года, предоставляя королю получить все лавры победителя. За эти заслуги король дал право ему и поставил править Миланским герцогством своего племянника.

Встреча прошла в лучших традициях дипломатического этикета. Кардинал оказал послам любезный прием, встретил их с подобающим почтением к чину посла и лично сопроводил к королю. Но за внешней учтивостью скрывался холодный расчет политика, привыкшего иметь дело с равными себе по статусу противниками.

Аудиенция у Людовика XII стала для Макиавелли уроком того, как работают инструменты в реальной политике.

Макиавелли и делла Каса направились к королевскому двору для первой аудиенции. Макиавелли был безупречно одет в черное, как это было принято среди флорентийских чиновников, но его внимательный взгляд выдавал внутреннее волнение.

Людовик XII, король Франции, принял флорентийское посольство в тронном зале. Высокий, с благородными чертами лица и проницательным взглядом, он восседал на троне, окруженный своими придворными. Среди них внимательный глаз Макиавелли узрел помимо уже описанного выше кардинала Руанского, присутствовали Джан Тривульцио и Флоримон Роберте.

Джан Джакомо Тривульцио – это миланский дворянин и опытный кондотьер. Именно он, зная все секреты миланской обороны, расположение крепостей помог королю овладеть ими, перейдя на его сторону. Местное Он был вхож во все высшие круги Миланского герцогства прекрасно разбирался в хитросплетениях и настроениях местной знати. Он и кардинал были особенно опасными соперниками в переговорах. Летом 1499 года его армия практически без сопротивления взяли Геную и Милан. Король оценил все сделанное и назначил его управлять обеими городами.