Андрей Гусев – Эзоагностика реальности. Том 1. Реальность (страница 12)

Вложенность нужна, чтобы эти срывы были видны не постфактум, а прямо в момент, когда мысль формулируется.

Не повторяя тройку режимов подробно, зафиксируем правило связки:

На уровне Вселенной доминирует режим познаваемого и классическая форма утверждений.

На уровне Мира сосуществуют познаваемое и косвенно доступное: твёрдость и нетвёрдость, объективное и субъективное требуют постоянной проверки области определения.

На уровне МетаРеальности еще присутствует некоторая косвенная доступность, но резко возрастает роль предела языка.

На уровне Реальности предел языка становится не частным ограничением, а фундаментальной рамкой: корректность здесь выражается не «описанием», а удержанием границ.

Это правило важно тем, что снимает типовую иллюзию: будто можно говорить о любом уровне одинаковым языком, просто “более умными словами”.

Линия Бытийности задаёт способ сопряжения Реальности с Миром, но при этом её участки имеют конкретное расположение на карте глобальных областей определения. В рамках вложенности важно подчеркнуть два момента.

Линия Бытийности не сводится ни к Вселенной, ни к психике как таковой: она относится к тем аспектам Реальности, которые проявляются в Мире преимущественно через нетвёрдое.

При этом она не “выпадает” в МетаРеальность как в единственное место: отдельные формы сопряжения затрагиваются человеком через нетвёрдую субъективную часть.

Поэтому речь о Бытийности всегда требует двойной дисциплины: удержания уровня вложенности (чтобы не превратить её в “объект мира”) и удержания глобальной карты областей определения (чтобы не свести её либо к субъективному переживанию, либо к объективной сущности, описываемой как вещь).

Вложенность полезна, если она вскрывает ошибки. В ЭР наиболее типичны три.

Сведение Мира к Вселенной.

Тогда всё нематериальное объявляется иллюзией или побочным эффектом, и предмет ЭР исчезает.

Сведение МетаРеальности к Миру.

Тогда начинают «объектировать» то, что принципиально не обязано быть объектом, и язык превращается в производство сущностей.

Сведение Реальности к любой карте.

Тогда формула «всё, что есть – и чего нет» превращается в декоративное украшение, а человек снова начинает говорить так, будто знает предельное.

Эти ошибки не являются “глупостью”. Они являются проявлением невежества как рабства у знаний: психика тянется к замкнутой картине, потому что замкнутость даёт опору.

Вложенность «Вселенная – Мир – МетаРеальность – Реальность» фиксирует четыре уровня предмета ЭР и задаёт фундаментальную дисциплину языка.

Вселенная – материальный слой, опора твёрдости и классической корректности утверждений.

Мир – Вселенная плюс нематериальное, связанное с материей; основной контур, где разворачивается карта объективного/субъективного и твёрдого/нетвёрдого.

МетаРеальность – всё нетвёрдое, не связанное с материей; область, где особенно строг предел языка и где легко возникнуть подмене.

Реальность – предельная рамка, включающая «всё, что есть – и чего нет», и требующая от языка не описания, а удержания границ.

Эта вертикаль не является иерархией ценности и не обещает человеку тотального знания. Она является инструментом адекватности: она не даёт локальным объяснениям превращаться в “устройство всего” и удерживает предмет ЭР ровно там, где ему и положено быть – шире Мира и шире языка, но не шире дисциплины.

Глава 9. Мир: твёрдое и нетвёрдое, и почему это не «видимое/невидимое»

Вложенность, режимы доступности и глобальные области определения задают общую геометрию предмета. Но если говорить строго, большая часть теории ЭР в томе «Реальность» разворачивается именно на уровне Мира: там, где Вселенная уже не исчерпывает существующее, но МетаРеальность ещё не превращает язык в сплошной предел.

Мир в ЭР – это не просто «окружающая действительность». Это уровень, где:

твёрдое и нетвёрдое сосуществуют;

объективное и субъективное переплетены, но не смешиваются, если удержана карта;

косвенная доступность становится центральным способом различения;

язык постоянно рискует подменить территорию картой – и потому требует дисциплины.

Именно поэтому для ЭР важно уточнить понятия твёрдого и нетвёрдого так, чтобы они не скатились в бытовую дихотомию «видимое/невидимое», которая в реальности не проясняет предмет, а наоборот, размывает границы корректных утверждений.

В ЭР термин «твёрдое» относится не к физической плотности и не к философской «объективности». Он относится к режиму данности явления человеку в пределах Мира.

Твёрдое – это то, что:

либо прямо доступно восприятию (включая инструментально опосредованное восприятие);

либо доступно рефлексии как фиксируемый внутренний факт (твёрдая часть субъективной Реальности);

либо доступно через устойчивые следствия, которые позволяют удерживать предмет как “то же самое” в разных актах наблюдения.

То есть твёрдость – это устойчивость фиксации. Она даёт возможность:

отделять факт от интерпретации;

удерживать область определения;

сопоставлять описания между людьми и между разными контекстами.

Поэтому твёрдость в Мире является фундаментом познаваемого – но не тождественна ему полностью. Твёрдое может включать и такие элементы, которые не сводятся к чисто материальному, но всё же доступны фиксации в пределах Мира.

Нетвёрдое в ЭР – это не «невидимое» и не «то, что скрыто от глаз». Нетвёрдое – это то, что:

существует, но

не даётся человеку в режиме твёрдой фиксации.

Это принципиально важно: «невидимое» в бытовом понимании часто остаётся твёрдым – просто потому, что его можно обнаружить по следствиям и удерживать как устойчивый предмет. Простейший пример – множество явлений Вселенной, которые непосредственно глазом не видны, но являются вполне твёрдыми и познаваемыми через приборы и эффекты.

Нетвёрдое – не про отсутствие визуальности. Нетвёрдое – про отсутствие устойчивой объектности в человеческом восприятии.

Именно поэтому попытка заменить «твёрдое/нетвёрдое» на «видимое/невидимое» разрушает область определения:

«невидимое» может быть твёрдым и познаваемым;

«видимое» может быть субъективным и не давать права на онтологические выводы;

а нетвёрдое может проявляться не как “объект”, а как конфигурация признаков, где любой преждевременный объектный язык становится подменой.

Почему же психика так упорно подменяет нетвёрдое невидимым? В ЭР можно выделить два основных источника этой ошибки.

9.4.1. Привычка к перцептивному критерию

Человеческое сознание исторически и биологически ориентировано на зрение и на предметное восприятие. Поэтому «реально» часто означает «то, что можно показать». Вся культура “доказательности” на бытовом уровне держится на этой привычке.

Но Мир шире перцепции. И ЭР специально вводит язык твёрдого и нетвёрдого, чтобы оторваться от наивного критерия «реально = видно».

9.4.2. Романтизация неизвестного

Вторая причина противоположная: «невидимое» воспринимается как более важное и более “истинное”. Тогда нетвёрдое начинает романтизироваться: оно превращается в склад таинственных объектов, которые якобы “просто скрыты”.

ЭР удерживает более строгую позицию: нетвёрдое не обязано быть скрытым объектом. Оно может быть устроено так, что объектность в принципе не даётся человеку. И тогда корректная форма речи – не «описание невидимого», а дисциплина косвенной доступности.

Хотя «нетвёрдое» звучит как единый мешок, в ЭР это не так. Внутри Мира нетвёрдое неоднородно как минимум по двум параметрам, которые уже введены ранее и здесь важны именно как уточнение.

9.5.1. Объективное и субъективное нетвёрдое

Нетвёрдое в Мире существует и в объективной части (ОР ∩ нетвёрдое), и в субъективной (СР ∩ нетвёрдое). Это различение принципиально: оно не позволяет:

сводить все нетвёрдое к психическим переживаниям;

и одновременно не позволяет “объективизировать” субъективное нетвёрдое как независимую сущность.

9.5.2. Косвенно доступное и непознаваемое внутри нетвёрдого