Андрей Гудвин – Кровь последней розы (страница 2)

– Да, монсеньор, – не поведя бровью, соврал отец, – именно так.

– Разрешение на въезд, будьте любезны, – командирским голосом приказал офицер.

– Конечно.

Папа отдал бумагу, украшенную гербом Французской империи. Мужчина взял её, снял кожаную перчатку жёлтого цвета и начал внимательно читать текст, проводя по каждой строчке пальцем.

– Его Императорское Величество, – твёрдо и чётко, проговаривая каждую букву, вслух зачитывал он, – разрешает графу Антуану де Гизу, вместе с… так… – офицер еще раз внимательно осмотрел всех нас, – прибыть на территорию Французской Империи… получить в собственность… считать гражданами Империи… подписано собственноручно… печать подлинная, вижу. Хм.

Мужчина на секунду задумался, осматривая бумагу и переводя взгляд на нас. Мой отец, видимо, не выдержал его давления и спросил:

– Монсеньор, всё в порядке?

– Да, гражданин. Вы и Ваша семья можете идти, – он поправил очки, – поздравляю с прибытием домой! Виват Император!

– Виват! – громко произнёс отец, улыбаясь и забирая документ из рук офицера.

Тот хмуро улыбнулся уголками губ и спустился по трапу на пристань. Отец указал слугам на наши вещи, пошёл вслед за ним, видимо, чтобы нанять карету и кучера в порту.

Вскоре мы уже ехали по французской земле. Карета была довольно стара, внутри пахло затхлостью, а сам корпус ежеминутно трещал, как будто вот-вот развалится на части.

Небольшие узкие улочки Булони с хрупкими домиками сменились на настоящие зелёные моря, украшенные островками дивных полевых цветов. Франция цвела под ярким солнцем, вызывая в душе невероятные, незнакомые мной ранее эмоции. Я с жадностью рассматривала редкие деревянные хибары, крестьян в коричневых жакетах с косами наперевес или крестьянок, несущих вёдра со студёной водой на плечах, что шли вдоль дороги. Глядела с удивлением на пасущихся лошадей, но гораздо больше меня восхищали коровы, быки, овцы и козы, которые встречались тут и там.

Что и говорить об отце, который обычно не позволял себе каких-либо эмоций – сейчас его просто было невозможно оторвать от окна. Он вглядывался в мелькающие пейзажи и людей, молча смотрел в окно, и обычная серость его лица была сметена радостной улыбкой.

Матушка же была безутешна. Она опечаленно смотрела на дощатое дно кареты, не поднимая глаз. Видимо, плаванье утомило её и у неё не было такого энтузиазма, как у нас с папой.

– Матушка, – ласково обратилась я к ней, беря её за холодную руку, – как Вы себя чувствуете?

– Мне тяжело, – тихо прошептала она, – мне нужно отдохнуть, не переживай.

Было больно смотреть на неё такую, но, справедливости ради, другой её я и не знала. Она всегда была меланхоличной, отсутствующей. Не обращая внимания на слова отца, лишь покорно кивала и выполняла всё, что он скажет. Так что мне оставалось лишь улыбнуться ей и снова наслаждаться видами солнечной Франции.

Карета сделала поворот, въезжая в небольшой дворик, огороженный скромным каменным забором.

Мы услышали, как слуги вытаскивают багаж, а кучера успокаивают лошадей, но дверцы кареты не открывались. Странно, обычно слуга или кучер открывают двери и помогают выбраться, но сейчас такого не было.

Мы прождали несколько минут, пока недовольный отец самолично, кряхтя и фыркая, не вылез из карты, параллельно подавая мне руку. Я вышла и осмотрелась.

Внутреннее устройство двора не выглядело так уж красочно, как мне представлялось ранее. Когда-то здесь, видимо, был сад, но теперь лишь полевая трава гнездилась на клумбах. В стойле, что находилось рядом, стояли несколько распряжённых лошадей, с опаской поглядывающих на нас.

Странно, усадьба выглядит пустующей, но здесь явно кто-то живёт, иначе откуда тут лошади…

– Почему Вы не открыли мне дверь, сударь?

Рассерженный голос отца послышался откуда-то слева. Развернувшись, мои глаза увидели, как папа стоял, сердито насупившись и уперев руки в бока, параллельно покрывая кучера с густыми седыми усами различного рода неприличными словами, что благородным дамам слышать, а тем более употреблять крайне недопустимо.

Отец выглядел зло и обеспокоенно, когда как его визави, напротив, сидел на облучке кареты, жуя стебель какой-то травинки и с отсутствующим видом смотрел на него.

Эта дуэль, быть может, продолжалась бы целую вечность, если бы её не прервал молодой человек, что выбежал из-за стойла.

Он явно был солдатом армии. Это стало понятно по его одежде.

Светло-синий сюртук, с белым кожаным ремнём, перекинутым через плечо и идущим по диагонали к поясу с золотистой пряжкой. Подобные ремни я часто встречала на гравюрах и видела у английских кирасиров, что иногда посещали балы.

Под застёгнутым сюртуком виднелись края белого полотняного жилета, а на ногах у офицера были высокие чёрные кавалерийские сапоги с позолоченными шпорами.

Судя по жёлтым эполетам, один из которых украшала бахрома, поясному ремню из красной кожи с серебряными галунами и золотистой пряжкой, а также твёрдой поступью, это точно был офицер. На данное обстоятельство указывала ещё и появившаяся за ним пара других солдат, но уже в кирасах, одетых менее красиво, без украшений и золотистых строчек, а также их сапоги были в грязи, в отличие от чистой обуви офицера.

Он быстро подошёл к отцу, на ходу поправляя пристёгнутый к поясу палаш с золотистым эфесом, и положил ему руку на плечо. Два кирасира встали по бокам от него.

Отец опешил от этого, развернулся и удивлённо посмотрел на офицера. Тот лишь улыбнулся.

– Гражданин, – твёрдым голосом произнёс он, – во Франции уже давно нет господ. Кучер не обязан открывать Вам двери, если за это не уплачено франками.

– Простите, монсеньор, – робко ответил отец, – просто мы с семьёй только что приехали, уже давно не были во Франции, поэтому новые порядки нам пока чужды.

– Но я уверен, что это лишь временно, – улыбнулся офицер, – Вам просто необходимо привыкнуть, сударь. Кстати, кто Вы и по какому праву приехали сюда?

– Извольте! – папа выпрямился, пытаясь держать горделивую осанку, – перед Вами граф Антуан де Гин, законный владелец этой усадьбы и прилегающих к ней земель. Это, кстати, – он достал из-за пазухи документ, – подтверждается подписью его императорского величества! А что Вы, господа, делаете на моей земле?

Офицер усмехнулся, взяв из его рук бумагу, пробежался по ней взглядом, после чего повернулся к подчинённым. Переглянувшись, они нахмурились, и их руки потянулись к пистолетам, заткнутым за пояс, но молодой человек покачал головой и, вернувшись взглядом к отцу, отдал ему документ.

– Антуан, – начал он, – Вы теперь гражданин новой Франции, и мы, как солдаты и защитники государства, приносим свои извинения. Видимо, интендант что-то напутал и выдал мне это прекрасное здание, как место для отпуска и отдыха, прошу меня извинить.

– Ничего, монсеньор, – улыбаясь, ответил отец, – бюрократия всегда была вечным бичом Божьим для Франции, и ошибки в бумагах – это нормально. Такое было всегда.

– Гражданин, – внезапно строго прервал его офицер, – постарайтесь не вспоминать о том, как было раньше. Сейчас намного лучше, чем было до того, как Вы уехали, и кстати, – он указал пальцем на кучера, – имейте уважение к такому же гражданину, как и Вы, и зря не вступайте в перебранку с ними. Иначе последствия могут Вас неприятно удивить. Договорились?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.